Уголок эстета

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Уголок эстета » Литература Древних Цивилизаций » Древнеегипетская литература


Древнеегипетская литература

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Древнеегипетская литература

Вступительная статья и составление М. Коростовцева

Приблизительно пять тысяч лет тому назад на территории современного Египта сложилось одно из древнейших государств на нашей планете. Этому историческому факту предшествовала многовековая и почти нам неизвестная история борьбы за гегемонию в стране мелких самостоятельных политических образований (по современной научной терминологии, «номы»). Эта борьба завершилась приблизительно на рубеже IV и III тыс. до н. э. объединением всех номов, которых было около сорока, в два более крупные государственные объединения: царство Верхнего Египта и царство Нижнего Египта. В конце концов первое из них силой оружия подчинило второе, и весь Египет объединился под властью одного фараона. История объединенного Египта охватывает огромный период времени — приблизительно в три тысячелетия — н по установившейся в науке традиции делится на большие периоды: Древнее царство, Первый переходный период, Среднее царство, Второй переходный период, Новое царство, Позднее время. В 332 г. до н. э. Египет был покорен Александром Македонским, а в 30 г. до н. э. вошел в качестве провинции в Римскую империю. Перечисленные периоды разделяются, в свою очередь, на династии, и, таким образом, династийный признак лежит в основании периодизации не только истории Египта, но и истории его культуры.

Египетская литература, возникшая как часть египетской культуры и вместе с нею исчезнувшая, прожила более долгую жизнь, чем прожило независимое египетское государство; начиная с 332 г. до н. э. государство это становится частью политического мира эллинизма. Однако же самобытная египетская культура продолжает жить и развиваться и в новых политических условиях даже и в первые века господства римлян.

«Династийная» хронологизация египетской литературы является вынужденной, поскольку она обусловлена в основном состоянием источников и невозможностью проследить шаг за шагом развитие самого литературного процесса. Практически принята следующая периодизация египетской литературы:

I. Литература Древнего царства, III тыс до н. а.

II. Литература Среднего царства, XXI—XVII вв. до н. 9.

III. Литература Нового царства, XVI—IX вв. до н. э.

IV. Литература демотическая, VIII в. до н. э.— III в. н. э.

Эта периодизация в основном соответствует большим этапам развития языка; Древнее царство — староегипетский язык: Среднее царство — среднеегипетский, так называемый "классический" язык; Новое царство — новоегипетский язык и, наконец, литература на демотическом языке (записывается так называемым демотическим письмом).(В Египте на всем протяжении его древнейшей истории было два вида письма: иероглифическое и иератическое. Последнее — скоропись; оно относится к иероглифам приблизительно так же, как наши написанные от руки тексты к печатным текстам. В VIII в. до н. э. появилось сложное и трудное демотическое письмо, которое, несмотря на свою специфику, является дальнейшим развитием иератического письма. Все эти виды египетского письма возникли и развились в Египте самостоятельно. )

От эпоки Древнего царства сохранились так называемые «Тексты пирамид», начертанные на стенах внутренних коридоров и камер в пирамидах некоторых фараонов V и VI династий (ок. 2700—2400 гг. до н. э.). «Тексты пирамид» — едва ли не древнейшая в мировой истории коллекция религиозных текстов. В этом огромном собрании магических формул и изречений с большой силой запечатлено стремление смертного обрести бессмертие богов. В текстах используются такие приемы красноречия, как аллитерация, параллелизм, повтор (см. в нашем томе переведенный Анной Ахматовой фрагмент «К богине»!).

В эпоху Древнего царства «Тексты пирамид» были уже архаизмом (при фараонах V и VI династии они были лишь записаны). О литературе эпохи Древнею царства мы располагаем весьма отрывочными данными. Однако не приходится сомневаться, что тогда существовала богатая и разнообразная литература, в основном полностью для нас погибшая. Нам известны тексты совершенно иного типа, чем «Тексты пирамид», хотя они тоже относятся к религиозному ритуалу. Это автобиографические надписи вельмож: на надгробной плите необходимо было увековечить имя умершего. Упоминание имени сопровождалось перечисленном титулов и должностей покойного, а также списком жертвенных даров, которые ему предназначались. К этой чисто ритуальной части текста мало‑помалу для прославления умершего стали прибавлять описания различных эпизодов из его жизни, свидетельствующих о его заслугах перед фараоном, благосклонности последнего к умершему и т. д., словом, все, что могло возвеличить и приукрасить его личность. Ритуальная надгробная надпись развертывалась в автобиографию. Историческая и художественная ценность произведений этого жанра не подлежит сомнению.

Так, в плохо сохранившейся надписи Уашпты, вазира и главного строителя одного из фараонов V династии, содержится драматический рассказ о том, как царь в сопровождении своих детей и свиты осматривал строительные работы, которые возглавлял Уашпта. Царь выразил удовлетворение и вдруг заметил, что Уашпта ему не отвечает. Оказалось, что вазир в обмороке. Царь распорядился перенести его во дворец и немедленно вызвать придворных лекарей. Последние явились со своими папирусами‑изречениями, но все их искусство оказалось напрасным; верный слуга царя скончался.

Весьма примечательна надпись жреца Шеши. Мы читаем: «Я творил истину ради ее владыки, я удовлетворял его тем, что он желает: я говорил истину, я поступал правильно, я говорил хорошее и повторял хорошее. Я рассужал сестру и двух братьев, дабы примирить их. Я спасал несчастного от более сильного... Я давал хлеб голодному, одеяние нагому. Я перевозил на своей лодке не имеющего ее. Я хоронил не имеющего сына своего... Я сделал лодку не имеющему своей лодки. Я уважал отца моего, я был нежен к матери. Я воспитал детей их». Подобные высказывания не так уж редки в текстах той отдаленной эпохи. Еще чаще они встречаются в последующие времена. Это свидетельствует о наличии сильной гуманистической струи, пронизывающей всю египетскую литературу в целом и, в частности, общественную мысль времен Древнего царства.

0

2

Развита была и дидактическая литература. В знаменитом «Поучении Птахотепа», дошедшем до нас в редакции Среднего царства, но составленного еще в эпоху Древнего царства, Птахотеп говорит сыну: «Если ты начальник, отдающий распоряжение многим людям, стремись ко всякому добру, чтобы в распоряжениях твоих не было зла. Велика справедливость, устойчиво все отличное». Опытный старый вазир этими словами предостерегает своего сына от жестокости и нарушения законов...

Уже в эпоху Древнего царства египтяне ценили красноречие, ораторское искусство. Тот же Птахотеп поучает: «Если ты приближенный царя, заседающий в совете господина владыки своего, будь осмотрительным и молчи — это полезнее чем... [?]. Говори [лишь] после того, как ты осознал, [что] ты понимаешь [суть дела]. Это умелец — говорящий в совете. Труднее [умная] речь, чем любая работа...»

От времен Древнего царства не сохранилось произведений повествовательных жанров, если не считать упомянутые надписи вельмож времен Древнего царства. Однако знаменитые сказки папируса Весткар, повествующие о фараонах Древнего царства (правда, дошедшие до нас в поздней редакции времени Второго переходного периода), с несомненностью свидетельствуют, что уже во времена Древнего царства такая литература существовала: вместе с тем надо учитывать, что древнее ядро этих сказок могло и, вероятно, подверглось значительной переработке в более поздние времена.

От Первого переходного периода, то есть от времени между концом Древнего царства и началом Среднего царства, то есть от конца III тыс. до н. э.. сохранилось замечательное дидактическое произведение, известное в науке как «Поучение» фараона, имя которого нам неизвестно, своему наследнику — Мерикара. Там мы читаем, например: «Подражай отцам своим и предкам своим... вот речи их закреплены в писаниях. Разверни их, читай их, подражай им в знаниях. Становится умельцем [лишь] обученный. Не будь злым, прекрасно самообладание, установи [себе] памятник свой расположением к себе [других]». Далее следуют замечательные слова: «Будь умельцем в речи, дабы ты был силен... сильнее речь, чем любое оружие». Поучение, адресованное Мерикара, еще одно свидетельство того, что к исходу Древнего царства в Египте была создана большая литература, навеки для нас утерянная.

Время Среднего царства не без основания считается в науке временем расцвета литературного творчества, некоторые памятники которого дошли до нас. Таковы, например, «Рассказ Синухе», «Сказка потерпевшего кораблекрушение», искусные, тонкие обработки фольклора — сказки упомянутого папируса Весткар, поучение основателя XII династии (ок. 2000‑1800 гг. до н. э.) фараона Аменемхета I, «Поучение Неферти» или, точнее, «Пророчество Неферти».

Из гимнов эпохи Среднего царства, обращенных к божествам, наибольшими литературными достоинствами отличается гимн Хапи, богу Нила.

Несколько версий гимна, дошедших до нас, относятся к эпохе Нового царства, но несомненно, что они лишь поздние записи, свидетельствующие о популярности произведения. Интерес, представляемый гимном, двоякий; во‑первых, в нем красочно отражается отношение египтян к могучей реке, не только создавшей их страну, но и в течение тысячелетий кормящей ее население (иначе говоря, в гимне выражено отношение человека к обожествляемой им природе); во‑вторых, эти чувства выражены в нем в яркой художественной форме. Гимн — не молитва, не собрание просьб, а именно выражение восхищения и благодарности великой природе, давшей жизнь стране и ее людям.

В гимне богу Осирису, начертанном на надгробной штате времени Среднего царства (хранится в Парижской Национальной библиотеке), воспевается божество, культ которого широко распространился в эпоху Среднего царства: Осирис стал в египетском обществе чем‑то вроде «властителя дум». С именем его связывалось представление о доступном и желанном для каждого смертного бессмертии за гробом, и культ Осириса демократизовал и упростил заупокойный ритуал. Достаточно было самого скромного надгробия в виде плиты с начертанными на ней священными формулами и упоминанием Осириса, чтобы обеспечить вечную жизнь в потустороннем мире.

В качестве антитезы общераспространенной догмы о бессмертии, теснейшим образом связанной с культом Осириса, в эпоху Среднего царства появилась так называемая «Песнь арфиста» — совокупность приблизительно пятнадцати текстов, дошедших частично от периода Среднего, а частично от начала Нового царства (последние, однако, являются копиями или версиями более древних среднеегипетских оригиналов). Эти тексты связаны между собой общим направлением мысли, одним мироощущением и мироотношением; все на земле бренно, решительно все обречено на исчезновение; испокон веков поколения людей одно за другим нисходят в могилы, заупокойные памятники разрушаются и исчезают, и от этих людей не остается даже воспоминания. (См. в нашем томе переведенную Анной Ахматовой «Песнь из дома усопшего царя Антефа...».) Потому надо использовать все блага жизни, веселиться и наслаждаться, ибо ничто не отвратит неизбежную смерть. Таким образом, «Песнь...» высоко ценит земную жизнь и в то же время полна неприкрытого скептицизма по отношению к загробным верованиям. "Песнь арфиста", бесспорно, обнаруживает наличие в Египте эпохи Среднего царства разных течений религиозно‑общественной мысли, иногда прямо противостоящих друг другу.

Очень интересным и, может быть, не до конца еще понятным произведением древнеегипетской литературы является широко известный «Спор разочарованного со своей душой», содержащийся в одном из берлинских папирусов.

Совершенно ясно, что «разочарованный» имеет в виду какие‑то новые общественные порядки и нравы, которые диаметрально противоположны тем, которые ему дороги и близки («никто не помнит прошлого»). Словом, он чувствует себя одиноким в окружающем его обществе, в котором ему все чуждо и враждебно.

0

3

Социальные потрясения в Египте конца III тыс. до н. э., отразившиеся на содержании «Спора разочарованного со своей душой», наложили отпечаток и на другие произведения египетской литературы эпохи Среднего царства — произведения, так сказать, публицистического плана. Более того, целая группа произведений того времени была инспирирована дворцом с целью укрепить и пропагандировать авторитет фараонов XII династии, положившей конец предшествующей вековой политической неурядице. Сюда относится и «Рассказ Синухе» и «Пророчество Неферти».

Литература времени Нового царства в основном является развитием тех литературных традиций и жанров, которые сложились уже в эпоху Среднего царства. Главное, хотя в основном лишь внешнее, отличие литературы Нового царства от литературы Среднего царства заключается в языке,— литература Среднего царства написана на среднеегипетском, так называемом классическом языке, литература Нового царства — на новоегипетском языке.

Литература Нового царства представлена множеством сказок,— таковы, например, «Два брата», «Правда и Кривда», «Обреченный царевич»,— а также множеством дидактических произведений — «поучений». Особо следует назвать рассказ о путешествии некоего Уи‑Амуна в Библ. Это произведение не содержит никаких сказочных моментов и, подобно среднеегипетскому «Рассказу Синухе», может быть отнесено к произведениям, правдиво отражающим историческое время событий, в нем описанных.

Ко времени Нового царства относится и ряд произведений, воспевающих воинскую доблесть фараонов, а также высокопоэтические гимны разным божествам, например, гимн богу Атону. Особыми поэтическими достоинствами отличается тонкая любовная лирика этих времен.

Переходя к произведениям демотической литературы, также следует сказать, что она развивалась, продолжая установившиеся литературные традиции. Здесь и фантастические сказки (например, сказки цикла о жреце Хасмуасе), сказания эпического характера о фараоне Петубасте, поучения,— например, «Поучение Анхшешонка», басни — новый, ранее не встречавшийся жанр, в котором действующими лицами являются только животные.

Особо надо упомянуть содержание папируса Райланд IX, в котором рассказывается история одной жреческой семьи на протяжении трех поколенпй. Это произведение насыщено достоверными бытовыми и историческими реалиями и никаких фантастических деталей не содержит. Это едва ли не самое древнее в мировой литературе произведение, действующими лицами которого являются три поколения (деды, отцы, внуки) одной семьи.

Известный бельгийский египтолог Ж. Капар, взяв за основу сюжет папируса Райланд IX, написал увлекательный роман из жизни древнего Египта.

Египетское общество в древние времена жило напряженной, богатой и многосторонней духовной жизнью. Египетская культура в целом является одним из истоков культуры всемирной. Египетская литература, представляющая собой одно из самых ярких и художественно ценных проявлений этой культуры, самобытна и глубоко человечна. Она неразрывно связана с жизнью общества и его идеологией. А так как в эпоху ее развития в идеологии преобладающую роль играла религия, не удивительно, что египетская литература испытала на себе существенное влияние религии, и нередко в ее произведениях мы обнаруживаем религиозное мироощущение в различных его проявлениях. Однако отсюда вовсе не следует, что египетская литература в основном литература религиозная пли богословская. Наоборот, она представлена самыми разнообразными жанрами. Наряду с переработанным и записанным в виде сказок фольклором — сказки папируса Весткар, «Два брата», «Обреченный царевич» — есть повести о реальных событиях: «Рассказ "лшухе" и «Рассказ Ун‑Амуна», надписи царей и вельмож исторического содержания; наряду с религиозными текстами (гимны Амону, Атону, Хапи и др.) — произведения скептического содержания, например, «Спор разочарованного со своей душой»; наряду с мифологическими сказками (сказка о Хоре и Сете) — басни и любовная лирика. (Известны ли были египтянам стихотворения в нашем понимании этого термина — ничего определенного сказать нельзя, так как огласовка египетских текстов вплоть до наших дней является проблематичной.) Египтянам не чужды были и театральные представления, причем не только мистерии, но и в какой‑то мере светская драма.

0

4

Выше уже говорилось, что ряд произведений египетской литературы создавался под импульсом современных им политических веяний и, например, некоторые сочинения эпохи XII династии были инспирированы фараоном и его ближайшим окружением. На это впервые обратил внимание и убедительно доказал один из самых авторитетных египтологов нашего времени французский профессор Г. Познер.

Вряд ли есть основание сомневаться в том, что этот факт вовсе не исключение в истории египетской литературы, что фараоны последующих времен не упускали возможности воспользоваться литературой для усиления своего авторитета и популяризации самих себя. При великом фараоне‑завоевателе Тутмосе III постоянно находился писец Ченен, который описывал ярко и образно походы фараона, блестящие победы египетских войск и роль самого царя. Несомненно, что Ченен описывал все так, как это было желательно царю. При другом знаменитом фараоне, Рамсесе II, был другой такой же писец, имени которого мы не знаем, по произведение которого скопировал писец Пентаур. В этом, хорошо известном нам произведении описывается знаменитая Кадешская битва между египтянами и хеттами, подробно, но в явно преувеличенном виде описываются воинские доблести Рамсеса II. Тексты, повествующие о Кадешской битве и подвигах Рамсеса II, сопровождаемые соответствующими изображениями, находятся в разных храмах. Тексты и изображения были выполнены высококвалифицированными писцами и художниками, но сам Рамсес II влиял на содержание и направленно их работы.

Когда говорят о литературе, невозможно не говорить о ее создателях, об авторах. Здесь, однако, мы встречаемся с очень серьезными трудностями, которые относятся, конечно, и к ряду других литератур древности. Все дошедшие до нас египетские тексты, конечно, были когда‑то и кем‑то составлены, написаны, даже и тогда, когда они представляли собой письменную фиксацию устных преданий. Том не менее в большинстве этих текстов нет ни малейшего намека на автора. Кто же были они, эти авторы, и почему их имена отсутствуют в текстах? На этот очень важный вопрос ответить однозначно и вполне определенно очень трудно. Несомненно, что этот вопрос связан с другим, более общим вопросом: известно или неизвестно было древним египтянам понятие авторства? Отрицательный ответ на этот вопрос (а такой отрицательный ответ широко распространен в научной литературе) не соответствует действительности. Понятие авторства существовало, но почти исключительно в сфере дидактической литературы.

Как и в других странах древности, понятие авторства в древнем Египте не было еще прочным достоянием общественной мысли. Оно лишь стало стабилизироваться и осознаваться и укрепилось именно в дидактической литературе. По‑видимому, сами египтяне считали этот жанр наиболее важным и существенным. В одном из папирусов эпохи Нового царства содержится в высшей степени замечательное место, где восхваляются авторы древних поучений:

Они не строили себе пирамид из меди

И надгробий из бронзы.

Не оставили после себя наследников,

Детей, сохранивших их имена.

Но они оставили свое наследство в писаниях,

В  поучениях,  сделанных ими.

Построены были двери и дома, но они разрушились,

Жрецы заупокойных служб исчезли,

Их памятники покрылись грязью,

Гробницы их забыты.

Но имена их произносят, читая эти книги,

Написанные, пока они жили,

И память о том, кто написал их,

Вечна.

...Книга лучше расписного надгробья

И прочной стены.

Написанное в книгах возводит дома и пирамиды в сердцах тех,

Кто повторяет имена писцов,

Чтобы на устах была истина.

(Перевод А. Ахматовой)

Перед нами мотив «нерукотворного памятника», прозвучавший на берегах Нила еще в конце II тыс. до н. э. Строки эти служат ярким свидетельством почета, уважения и благодарности к авторам — мудрецам, обогатившим египетскую культуру своими произведениями.

Такие мысли могли родиться только там, где любили и ценили литературу, где творческий труд заслуженно считался высшим достижением человека. Ограничимся указанием на то, что слово «писец» в египетском языке означало не только профессионального писаря или переписчика, но и вообще имело значение «грамотный» или «образованный» человек. Данные памятников свидетельствуют о том, что писцы (нечто вроде древнейшей «интеллигенции») вербовались изо всех классов населения (преимущественно из правящих слоев) и занимали самые разнообразные ступени в общественной иерархии, от лиц, очень близких к трону, вплоть до самых скромных чиновников и писарей. Писцы в целом представляли собой огромный бюрократический аппарат, весьма привилегированный, а в основном занимавшийся административно‑хозяйственной деятельностью. В этой многочисленной чиновной массе всегда были люди одаренные и любознательные, которых не могла удовлетворить серая рутина чиновничьих обязанностей, которые стремились к знанию и творческой работе. Вот они‑то и становились писателями и учеными, непосредственными создателями египетской культуры и литературы.

0

5

Гуманистическая идея, выражавшая интерес общества к человеку, и неразрывно связанное с этим интересом человеколюбивое отношение к нему пронизывают литературу древнего Египта. Отдельные ученые рассматривают Египет как единственную родину многих жанров и литературных сюжетов, проникших впоследствии в другие древние литературы. Это — преувеличение, но никак нельзя отвергать серьезное влияние египетской литературы на другие литературы древности. Отметим прежде всего, что египетская литература оказала влияние на Библию. Хотя определение объема этого влияния вызывает противоречивые мнения, однако факты такого воздействия несомненны. Рассказ Библии об исходе евреев из Египта содержит следующий эпизод: Моисей «разделил» воды Красного моря, и по суше, то есть дну моря, провел весь еврейский народ с одного берега на другой. В папирусе Весткар египетский жрец также «разделяет» воды пруда. Библейская книга «Притчи Соломоновы» по своей структуре и стилю напоминает египетские поучения. В «Поучении Аменемопе» мы читаем: «Дай уши твои, внимай [словам], сказанным мной, обрати сердце свое к пониманию их». В «Притчах Соломоновых»: «Приклони ухо свое, внимай словам моим и обрати сердце свое к пониманию их». Такое совпадение, конечно, не случайность, египетский текст является в данном случае первоисточником. Бросается в глаза близость библейских псалмов 104, 110 и некоторых других к египетским текстам, и т. д. Исследование ряда библейских сюжетов, например, «Пребывание Иосифа в Египте» («Книга Бытия») и др. показывало, что они навеяны египетским бытом и литературой. Египетские мотивы через Библию, а затем и через коптскую литературу проникли в Европу. Восхваление римского полководца Стилихона латинским поэтом IV в. н.э. Клавдпаном содержит совершенно явные следы религиозных и мифологических представлений древних египтян. Надо отметить и выявленную исследователями связь между египетской и античной любовной лирикой. Так называемый параклауситрон, то есть любовная песнь у закрытых дверей любимой (Плавт, Катулл, Пропорций), традиционно рассматривался как исконно античный жанр. Оказалось, однако, что задолго до античных авторов египтяне знали этот литературный прием. Приведенные факты достаточно убедительны, хотя далеко не представляют собой систематического или исчерпывающего обзора литературных связей между Египтом и античным миром.

В целом древнеегипетская литература была в большей мере дающей, а не берущей, влияющей, а не подвергающейся влиянию. Конечно, исключать всякое влияние на египетскую литературу было бы неверно. В демотической лигературе существует цикл сказании о фараоне Петубасте. В этих сказаниях имеются неегипетские литературные моменты, и можно допустить здесь влияние «Илиады» Тот факт, что знакомство с «Илиадой» наложило какой‑то отпечаток на цикл о Петубасте, свидетельствует вместе с тем, что впечатление от "Илиады" было воспринято по египетски, как всегда бывает при взаимовлиянии двух больших литератур Египетская культура и литература, воспринимавшие иноземные элеменгы, адаптировали и к себе, не теряя при этом своего самобытного облика.

М. Коростовцев

Все переводы из древнеегипетской словесности выполнены М. Коростовцевым и отредактированы С. Маркишем специально для «Библиотеки всемирной литературы». Переводы А. Ахматовой и В. Потаповой даются по книге: «Лирика древнего Египта», составление, вступительная статья, подстрочные переводы и примечания И. Кацнельсона. М., «Художественная литература», 1965 (Все помещенные в томе переводы, источник которых на русском языке не указан, публикуются впервые).

0

6

Древнеегипетская письменность и литература

Народы Древнего Египта создали оригинальную, интересную и богатую культуру, многие ценности которой вошли в сокровищницу мировой культуры, стали её органической частью.

Письменность

Одним из выдающихся достижений древних египтян была своеобразная система письменности, которая могла передавать многие оттенки мысли, сложные движения человеческой души.

Древнейшая египетская письменность возникла из примитивных узоров и рисунков, при помощи которых писец пытался наглядно передать то или иное слово либо целое предложение.

Частое применение письменности для нужд повседневной жизни привело к тому, что система письма стала с течением времени упрощаться. Отдельные картинные знаки, служившие для обозначения конкретного предмета, стали изображать звуковые сочетания, слоги, которыми пользовались для передачи многих других слов, включающих эти звуки. Например, знак, служивший для наглядного изображения звезды, стал впоследствии применяться для определения слога «сба», которым обозначали слово «звезда». Наконец, уже в период Древнего царства появились алфавитные знаки, которые обозначали слоги, а иногда согласные и полусогласные звуки. Письменность из картинной постепенно превращалась в звуковую. Благодаря замедленному развитию египетской письменности наряду с алфавитными всегда сохранялись слоговые знаки и детерминативы, обозначавшие ту конкретные группу предметов, к которым относилось данное слово (человек, дерево, отвлеченное понятие и т. д.).

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/e/e4/Sarcophage_Ankhnesneferibre.jpg
Египетская письменность.

Литература

Сказки

Египетская литература восходит своим корнями к IV тысячелетию до н. э., когда были созданы древнейшие произведения. За три тысячи лет египтяне создали богатую художественную литературу, разработали её различные жанры. Для египетской литературы характерно длительное сохранение традиционных сюжетов, литературных мотивов, жанров и форм, что явилось результатом консерватизма религиозной идеологии, в значительной степени пропитывающей почти всю литературу.

К глубоким истокам устного народного творчества восходят сказки, сюжеты которых, как бы выхваченные из самой гущи народной жизни, ярко отражают быт и мировоззрение простых земледельцев. Таковы «Сказка о двух братьях» и «Сказка о правде и кривде», написанные в период Рамессидов. Злая жена и невинный юноша, которого она хочет обольстить, чудесные превращения главного героя сказки и, наконец, конечное торжество несправедливо страдающего праведника — эти сказочные мотивы характерны не только для египетской литературы, но и для литературного творчества других народов.

Описания путешествий

Установление экономических и культурных связей Египта с соседними странами, в частности с районами Передней Азии и с областями Восточной Африки, находит своё отражение в новом жанре художественной литературы — в описаниях путешествий. В «Сказке о потерпевшем кораблекрушение» герой повествует о своём странствии к рудникам царя. Страшная буря разбивает корабль и выбрасывает смелого мореплавателя на таинственный «остров духа». Путник находит здесь роскошную природу, чудесные плоды, обилие рыб и птиц. Владыка острова в образе громадного «змея» утешает своего гостя, щедро одаряет его богатствами, различными благовониями, слоновыми клыками, собаками, обезьянами и отпускает в Египет.

Большими художественными достоинствами обладает «Рассказ египтянина Синухета», знатного вельможи, бежавшего в Сирию из — за боязни быть замешенным в придворную интригу. Автор красноречиво и реалистично изображает невзгоды, которые претерпевает Синухет в пути, когда на него напала жажда: "Она настигла меня, я задыхался, моё горло пылало, и я сказал: «Это — вкус смерти». Образно и эмоционально описывается пребывание Синухета в далёкой и варварской Сирии, его тоска по родине. С радостью повествую о возвращение в Египет. Возможно, этот рассказ является подлинной, литературно обработанной автобиографией египетского вельможи, ставшей классическим произведением египетской художественной литературы.

В XI в до н. э. деловая поездка для закупки дерева «старейшины палаты управления Амона в Фивах» Уну — Амона послужила основой для создания высокохудожественного « Путешествия Уну — Амона», в котором злоключения египетского чиновника в Финикии изображены с большим литературным мастерством.

Религиозная поэзия. Литература древних египтян была самым тесным образом связана с религией, поскольку религия была господствующей формой идеологии в Египте. К тому же произведения собственно религиозной литературы облекались в художественную форму. Таковы магические заклинания, гимны богам и обоготворённым царям и разнообразные религиозно — магические тексты, связанные с заупокойным ритуалом.

Поучения

Произведения дидактической (поучительной) литературы относятся главным образом к Среднему и Новому царству, но некоторые из них восходят к периоду Древнего царства. В «Поучении Птакотепа», содержащем изречения «жителей мудрости», правила поведения и хорошего тона, автор утешает «маленького человека» тем, что «бог возвышает знатного». Просителю, обиженному и пострадавшему, рекомендуется смирение. Человек никогда не должен забывать о своём социальном положении, всегда повинуясь старшим и начальникам.

Та же мысль о необходимости укрепления существующего строя красной нитью проходит через два знаменитых «Поучения». Одно из них приписывается Ипусеру, а другое — Неферти. В этих «Поучениях» в образной художественной форме описывается крупное восстание рабов, происшедшее в конце Среднего царства. К несколько более раннему времени относится «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мери — ка — Ра», в котором содержатся советы, как управлять государством в это смутное время. К «Поучениям» примыкает интересное литературное произведение «Повесть о красноречивом крестьянине», рассказывающее, как один крестьянин просит вельможу вернуть незаконно отнятое у него имущество. Крестьянина отправляют в царский дворец. Царь, восхищённый его красноречием, приказывает выдать ему пропитание и с удовольствием слушает его искусные речи.

Светская и религиозно — философская поэзия

В некоторых художественных произведениях звучат ноты неверия в загробную жизнь и призыв наслаждаться всеми прелестями земной жизни.

В период Среднего царства протест против всего уклада жизни того времени нашёл своё отражение в диалоге, который обычно называют «Беседа разочарованного со своей душой». В словах автора звучит глубокий пессимизм человека, видящего в жизни одно лишь горе и мечтающего о смерти как об избавлении от страданий. Ноты сомнения в существовании загробного мира и вечной жизни, резко контрастирующие с традиционным религиозным мировоззрением, ясно чувствуются в ловах поэта, сравнивающего «погребение» с горем, с «проливанием слёз», с «огорчением человека, которого вытаскивают из дома и бросают на холме». Вся система религиозно — магических воззрений берётся под сомнение автором этого оригинального произведения.

Древнеегипетская литература достигла высокого художественного совершенства. Литерарурные произведения не только поэтические, но порой и прозаические, облекались в ритмическую форму. Авторы ставят своей целью создать ритмическое чередование отдельных образов, представлений, частей предложений и даже слов. Большое значение придавалось внутренним созвучиям, рефренам, аллитерциям, ассонасам.

Отличительными чертами поэтической речи являются яркие художественные образы и поэтические сравнения. Сердце жестокого человека сравнивается с каменной глыбой. Разгневанный фараон говорит, что он стал подобным «змее в пустыне». Большое значение придавалось литературному стилю. Папирусы Нового царства сохраняли образцы писем, облечённых в литературную форму. В одном из них писец обвиняет другого в том, что в его письме нет единства мысли, похвалы следуют за порицаниями и наоборот. В силу традиции писцы считались с авторитетными высказываниями древних мудрецов и обычно похвалялись этим. Однако некоторые писцы ставили себе в заслугу не только начитанность в древних текстах, но также и умение внести нечто новое. Имён авторов сохранилось очень мало, лишь немногие из них упоминаются в отдельных папирусах.

0

7

ЕГИПЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. НА ДРЕВНЕЕГИПЕТСКОМ ЯЗ. — Древнейшие памятники Е. л. относятся ко времени Древнего царства [3400—2000 до христ. эры], к эпохе преобладания централизованной бюрократической монархии. О неограниченной власти священной обожествляемой особы фараона ясно говорят тексты пирамид, дающие нам древнейший свод египетской религии и ритуала. Большое количество исторического материала находим мы и в автобиогрфаических надписях вельмож. Наивысшего расцвета Е. л. достигает в эпоху Среднего царства [2000—1580 до христ. эры], когда, после смутного времени междуцарствия, чрезвычайно усилилось могущество поместной знати. К этому времени относится сказочная и повествовательная лит-ра, большое количество поучений, первые научные трактаты, среди к-рых выделяются математические папирусы и ряд религиозных текстов, гл. обр. на саркофагах, являющихся переходной формой от царских текстов пирамид к демократической «Книге мертвых». В эпоху Нового царства [1580—710 до христ. эры] окончательно редактируется главный религиозный свод «Книга мертвых» и получают большое распространение различные религиозные и магические тексты. Большой исторический интерес представляют царские тексты 18-й династии, анналы Тутмоса, ряд царских гимнов и надписи на гробницах вельмож, наконец надписи, относящиеся ко времени реформационной Амарнской эпохи.

Нас порой поражает необычайная любовь древних египтян к письменности. Они покрывали надписями громадные поверхности стен, потолки и колонны, писали на могильных плитах, на погребальных ящиках, на ларцах с могильным инвентарем, украшали надписями самые разнообразные предметы домашнего обихода: ларцы, сосуды, кровати, палки и ткани. Но самым распространенным материалом для письма был конечно папирус, писчий материал, делавшийся из сердцевины болотного растения — папируса — и напоминающий отчасти нашу современную бумагу. Отдельные листы папируса склеивались вместе, так что образовывали длинную ленту, к-рая по мере записывания свертывалась в свиток. Писали египтяне на папирусе тросточкой, обмакивая ее в черную или красную краску. Черным писался текст, а красным — заглавия и начала строк. Произведения изящной словесности писались преимущественно на папирусе, на сравнительно хрупком материале, поэтому понятно, что большинство из этих произведений дошло до нас в поврежденном виде.

Произведения народного лит-ого творчества редко записываются и обычно сохраняются в памяти сказителей. Поэтому от египетской народной лит-ры уцелели лишь самые скудные остатки. Кое-где на стенах гробниц, близ изображений сцен из трудовой жизни народа сохранились краткие надписи, заключающие в себе тексты народных песен, сопровождавших очевидно различные трудовые процессы. Такова напр. песенка, к-рая пелась при молотьбе, совершавшейся в древнем Египте при помощи быков:

«Молотите для себя, молотите для себя,
Быки, молотите для себя.
Молотите сами себе на корм,
Молотите зерно для ваших хозяев,
Не давайте себе отдыха,
Ведь прохладен сегодня день».

К народному же творчеству восходят очевидно и некоторые сюжеты и мотивы древнеегипетских сказок, к-рые в большом количестве сохранились на свитках папирусов. Особенно характерны в этом отношении некоторые из основных элементов сказки или повести «О двух братьях», как напр. мотив злой жены и невинного юноши и т. д.

Сказочная и повествовательная лит-ра, постепенно развившись из форм народного творчества, достигла в древнем Египте значительного развития и широкого распространения. От эпохи Среднего царства дошел сборник фантастических сказок, получивший теперь название «папируса Весткар». В этом сборнике искусственно соединены различные сказки, повествующие о чудесах и магических подвигах различных чародеев. Во всех этих сказках ясно прощупывается стихия народной сказочной лит-ры, лежащая в основе сборника. В конце помещено нечто вроде исторического романа, в котором рассказывается о чудесном рождении трех первых царей пятой династии. Довольно силен сказочный элемент и в сказке об «Обреченном царевиче». В этой сказке, уже относящейся ко времени Нового царства, когда стали устанавливаться прочные культурные связи между Египтом и Передней Азией, отражаются культурно-исторические факты, явившиеся в результате новых международных связей Египта. К этому же времени относится полуисторический-полулегендарный рассказ о том, как египетский военачальник Тхутий при помощи обмана овладел сирийским городом Яффой. Во всех этих рассказах любопытно органическое соединение исторических фактов с фантастическими сказочными мотивами и с живописными сценами быта.

К поздней греко-римской эпохе относятся два цикла полуисторических-полуфантастических романов: цикл «Сетона Хаэмуаста», повествующий о том, как Хаэмуаст был наказан за похищение магической книги, и цикл «Петубаста», в котором заключается любопытный рассказ о бедствиях богача и блаженстве бедняка в загробном мире.

К разряду повествовательной изящной лит-ры относятся и описания путешествий, выдержанные порой в правдивом реалистическом тоне, а иногда перемешанные со сказочными фантастическими приключениями. Ко времени Среднего царства относится «Рассказ Синухета», знатного египтянина, бежавшего от царского гнева в Сирию. На чужбине Синухет прославился и возвысился, но тоска по родине заставила его просить у фараона разрешения вернуться на родину, чтобы там умереть. Синухет возвращается в Египет, осыпанный милостями фараона. Рассказ отличается живостью и увлекательностью изложения и подлинным неприкрашенным художественным реализмом. Чрезвычайно близко к повествованию о Синухете «Путешествие Унуамона в Сирию», написанное во времена Нового царства (папирус моск. Музея изящных искусств). Это произведение ярко рисует картину внешней торговли Египта и упадка международного авторитета египетского фараона в эпоху царствования в Фивах первосвященника Амона Херихора. К этому же циклу описаний путешествий относится фантастический рассказ «О потерпевшем кораблекрушение», приуроченный ко времени Среднего царства (папирус Государственного Эрмитажа). В нем повествуется о необычайных приключениях моряка, заброшенного бурей на таинственный «остров духа».

Светлая жизнерадостность отразилась не только в художественной прозе древних египтян, но и в поэзии, образцы к-рой сохранились до наших дней. Фрески и рельефы, покрывающие стены египетских гробниц, рисуют картины пира, сопровождаемого пляской девушек, музыкой и пеньем. А в некоторых надписях, относящихся ко времени Нового царства, мы находим и текст этих пиршественных песен. Одна из них гласит:

«Проводи день радостно, жрец,
Вдыхай запах благовоний и умащений,
Укрась венками и лотосами тело твоей подруги,
Твоей любимой, сидящей рядом с тобой.
Оставь все злое позади себя,
Думай лишь о радости до тех пор,
Пока не настанет день, когда ты причалишь к стране, любящей молчание».

Эта же жизнерадостность ярко звучит в изысканно-наивной любовной лирике древних египтян. В виде примера можно привести следующий отрывок:

«О, мой брат, как сладко спускаться к пруду
И купаться пред тобой, чтобы ты видел мою красоту
Сквозь рубашку из тончайшего царского льна,
Облегающую тело мое.
Вместе о тобой я спускаюсь в воду
И снова возвращаюсь к тебе.
Красная рыба красиво лежит в пальцах моих.
Приди ко мне, любуйся мной».

Резким диссонансом на фоне этой лирики звучит «Беседа разочарованного со своим духом» (Новое царство). В этой лирико-философской поэме, заключенной в строгую диалогическую форму, изображается беседа со своим духом человека, доведенного тяготами жизни до мысли о самоубийстве. Это проникнутое безысходным пессимизмом лит-ое произведение близко напоминает один вавилонский диалог, относящийся ко времени Хаммураби, и знаменитую «Книгу Иова». Далеки от этой лирики официальные и напыщенные песни, славословящие победы царя над иноземцами. Они относятся ко времени Нового царства, к 18-й и 19-й династиям, когда фараоны начали эпоху крупных завоеваний и вывели Египет на арену широкой международной политической борьбы.

Образец гиероглифического текста

http://s41.radikal.ru/i093/1005/fd/0d2d71b6c6c0.jpg
«Книга мертвых». Туринский папирус (птоломеевская эпоха)

Среди этих песен необходимо отметить песни, увековечивающие победы Тутмоса III и Меренпта, особенно же ту поэму, в которой описывается Кадешская битва и победа Рамзеса II.

Крупное место в древнеегипетской лит-ре занимает религиозная поэзия, сохранившаяся в целом ряде гимнов, песен и славословий, относящихся ко всем эпохам египетской истории. Наибольшей художественной экспрессии достигла религиозная поэзия в эпоху Амарнской реформы, когда фараон Эхнатон ввел культ единого солнечного божества [XIV век до христ. эры]. В честь этого единого вселенского божества были написаны, быть может, самим фараоном-реформатором Эхнатоном, высокохудожественные гимны, описывающие ночь, утро и творчество солнечного божества:

«Сверкает и блестит на горизонте утром.
Восходишь ты в лучах, Атона блеск дневной,
И тает мрак ночной под сенью рук горящих,
Ликуют два Египта, и жаркий юг, и север,
И на ноги встает от сна восставший люд.
Омыв себя водой и взяв свои одежды,
Хвалу тебе возносят, когда восходишь ты.
По всей земле твоей творят твою работу,
И мирно бродит скот на пастбищах своих,
Чуть зеленеют травы, в лучах твоих деревья,
И птицы вылетают из гнезд своих ночных».

Образец гиератического текста

http://s004.radikal.ru/i206/1005/30/c9a34c755d4d.jpg
«Повесть о двух братьях». Папирус Британского
музея (Новое царство)

Видное и совсем особое место занимают в Е. л. дидактические произведения, предостерегающие читателя от совершения дурных поступков и рисующие систему своеобразной морали. Отдельные элементы дидактизма мы находим в некоторых религиозных текстах, как напр. в «Книге мертвых» (125 гл.), иногда в повествовательной лит-ре, но наиболее сильно и ярко выразились они в специальной лит-ре поучений (поучения Птахотепа, Кагемни, Дуауфа и т. д.). В некоторых из этих поучений находим такие строки:

«Твори справедливое, пока ты на земле пребываешь.
Успокаивай плачущего, не мучай вдову, не отнимай
У человека имущество его отца и не препятствуй
Судьям на их должности».

Близка к дидактической лит-ре обличительная и пророческая лит-ра, дающая нам подчас богатый исторический материал для восстановления не только отдельных культурно-исторических фактов, но даже целых исторических эпох. Так «Увещания Ипувера» в ярких красках описывают крупный социальный переворот, потрясший Египет до самых основ, когда, по выражению Ипувера, «знатные люди бесконечно жалуются, а бедняки полны радости. Каждый город говорит: давайте прогоним сильных из нашей среды... вся страна перевернулась, как гончарный круг... не отличают больше сына знатного от того, кто не имеет отца... пребывавшие в чистых местах брошены... в пустыни. Тайны бальзамировщиков разоблачены».

Что касается до излюбленных лит-ых приемов древних египтян, то среди них мы должны отметить дихотомическое построение фразы, параллельность расположения частей в прозаической фразе и в поэтической строфе, частое применение рефренов.

К сожалению неясность вопроса о количестве и качестве египетских гласных и о характере ударения не дает нам возможности говорить об отличительных чертах египетской поэзии и египетского стихосложения. Все эти сложные и спорные проблемы еще почти не подверглись специальному исследованию.

Библиография: Сперанский А., Из литературы древнего Египта, 2 вв., СПБ., 1906; Викентьев В. М., Древнеегипетская повесть о двух братьях, М., 1917; Тураев Б. А., акад., Египетская литература, М., 1920; Авдиев В. И., Древнеегипетская реформация, М., 1924; Тураев Б. А., «Рассказ египтянина Синухета» и образцы египетских документальных автобиографий, М., 1915; Maspero S., Les contes populaires de I’Égypte ancienne, P., 1889; Wiedeman Alfred, Die Unterhaltungsliteratur der alten Aegypter, Lpz., 1903; Его же, Aegyptische Sagen und Märchen, Lpz., 1906; Erman Adolf, Die Literatur der Aegypter, Lpz., 1923.

В. Авдиев

НА КОПТСКОМ ЯЗ. — литература египетских христиан [с IV в. христ. эры] на двух наречиях древнего яз. — саидском и бухайрском, алфавит греческий — с добавлением нескольких демотических знаков. Возникла в монастырях, имеет церковно-религиозный характер — переводы св. писания, богослужебные книги, жития, описания чудес, апокрифы, апокалипсисы, проповеди. Связь с древней лит-рой сказывается в особой любви к эсхатологии, магическим формулам, описаниям чудес и фантастических путешествий святых. Известна и стихотворная форма (тоническая), позже, под арабским влиянием, является рифма. Главные писатели и произведения: игумен Шенути [IV—V вв.], епископ Писентий [VI—VII вв.], религиозный лирик-поэт Хумиси [VII в.]; в монастыре «Скит» была составлена многоязычная Библия (эфиопск., сир., коптск., арабск. и армянский яз.); от X в. сохранилась эпикодраматическая поэма о св. Археллите. С XIII в., вследствие арабизации населения, коптская лит-ра замирает. Ее яз., уже непонятный населению, до сих пор употребляется в богослужении.

Библиография: Тураев Б. А., Статья в сборнике «Литература Востока», вып. II, Гиз, 1920.

НА АРАБСКОМ ЯЗ. — неотделимо связана с арабской лит-рой (см.) вообще; отмечаем лишь выдающихся авторов и местные особенности. В IX в. в Египте утверждается местная богословско-правовая школа шафиитов, господствующая (с перерывами) до сих пор. В том же веке пишет мистик, маг и алхимик Зу-Ы-нун, быть может, опираясь на предания древнего Египта. В начале X века составляется «Всемирная история» патриарха Евтихия — вклад христианского Египта в арабскую науку. В эпоху Фатымидов здесь повидимому [XI—XII века] слагалась своеобразная шиитско-измаилитская культура, но ее литературные памятники уничтожены последующей правоверной реакцией. Позднейшие крупные писатели Египта: Макризи («Топография Египта» и «Жизнеописания знаменитых египтян») [XIV в.] и энциклопедист Суюты [XV в.]. В эпоху мамлюков — обширная лит-ра по военному искусству и коневодству.

Две черты сказываются в лит-ре Египта сильнее, чем в других арабских странах: мистицизм и близость к устной словесности. Египтяне — известный поэт-суфий Омар Ибн-аль Фарид [XIII в.] и мистический философ Ша’рани [XVI века]. Здесь особо пышное развитие получили дервишские монастыри и ордена. Близость к народному творчеству выражается рядом фактов: полународная песня «мувашшах» впервые на Востоке (в Испании раньше) культивируется литераторами Египта [XII в.]; народная комедия теней проникает в лит-ру [XIII в.]; в устах сказочников получает окончательную обработку «1001 ночь» [XV в.]. С XVII века появляются произведения на местном диалекте — сатирическая поэма Ширбини, песни Хиджази, мемуары Дамурдаши и т. п.

В XVIII в. Египет — очаг возрождения арабской культуры и лит-ры. В 1816 открывается первая школа на европейский лад («Математическая»), в 1821 начинается арабское книгопечатание. Затем развиваются журналистика и театр (значительный репертуар на диалекте).

Л. Некора

0

8

Сказка потерпевшего кораблекрушение

1   Сказал достойный «спутник»: «Да будет спокойно
2   сердце твое, первый среди нас, ибо вот достигли мы царского подворья, подан
3   на берег деревянный молот[1],
4   вбит в землю причальный кол, носовой канат
5   брошен на сушу. Звучит благодарность и хвала богу, и
6   каждый обнимает своего товарища.
7   Люди наши вернулись невредимы, нет
8   потерь в отряде нашем. Мы достигли
9   рубежей  страны  Уауат[2] и миновали
10  остров Сенмут[3]. И вот вернулись
11  с миром. Прибыли в страну нашу.
12  Послушай меня, первый среди нас, — я ничего
13  не прибавлю лишнего: сверши омовение и возлей
14  воду на пальцы твои. И,
15  когда спросят тебя, отвечай. Говоря с
16  царем, владей собою,
17  отвечай как подобает, не запинайся, ибо спасение чело‑
18  века — в устах его,  ибо  слово
19  пробуждает снисхождение.
20  Поступай, однако ж, по желанию сердца твоего,
21  ибо утомительно уговаривать тебя. Поведаю
22 тебе лучше, как случилось и со мною
23  подобное. Отправился я в
24  рудники царя.
25  Спустился я к морю, и вот — судно:
26  сто двадцать локтей в длину и сорок в ширину
27  и сто двадцать отборных моряков из
28  Египта. Озирают ли они
29  небо, озирают ли землю — сердце их неустрашимее,
30  чем у льва. И возвещают они
31  бурю до прихода ее и грозу
32  до наступления ее. И вот грянула буря,
33  когда мы были в море, и не успели
34  мы достигнуть суши, плывя под парусами.
35  И вот ветер все крепче, и волны высотою в
36  восемь локтей. И вот рухнула мачта
37  в волну, и судно
38  погибло, и никто из  моряков
39  не уцелел. Я один был выброшен
40  на остров волнами моря.
41  Я провел три дня в одиночестве, и лишь
42  сердце мое было другом моим. Я лежал
43  в зарослях
44  деревьев, в объятиях
45  тени. После поднялся я на ноги,
46  чтобы поискать, что положу в рот свой.
47  И вот нашел я фиги,
48  и виноград, и всякие прекрасные овощи, и
49  плоды сикомора, и
50  огурцы, словно выращенные человеком, и рыбу, и
51  птицу. И нет такого яства,
52  которого бы там не было. И вот
53  насытился я и положил на землю,
54  то, что осталось в руках моих. Вырезал я коловорот,
55 добыл  огонь и
56  принес огненную жертву богам. Тут услыхал
57  голос грома.  Поду‑
58  мал я, что это волны
59  моря. Деревья трещали,
60  земля дрожала.
61  Когда же раскрыл я лицо[4] свое, то увидел, что это
62  змей приближается ко мне.
63  Длина его — тридцать локтей. Борода его — больше
64  двух локтей.Чешуя  его — из
65  золота, брови его — из лазурита,
66  тело его изогнуто кверху.
67  Он разверз уста свои предо мной, я же
68  лежал, распростершись ниц.
69  Сказал он мне: «Кто принес тебя сюда, кто принес тебя, малыш?
70  Кто принес тебя? Если замедлишь
71  назвать мне его, то гляди,
72  изведаешь превращенье в золу,
73  исчезнешь, и никто тебя не увидит».
74  Отвечал я ему: «Вот, ты говоришь со мной, а я не понимаю.
75  Ниц распростерт я перед тобой». И
76  я обмер от страха. Тогда забрал он меня в пасть свою,
77  и отнес
78  в жилище свое, и положил на землю,
79  невредимого, ибо я был
80  цел и члены мои не оторваны от туловища.
81  И отвел он уста свои, я же
82  простерся на чреве ниц перед ним.
83  Сказал он мне: «Кто принес тебя сюда, кто принес тебя,
84  малыш? Кто принес тебя на этот остров средь
85  моря, берега которого — волны?»
86  Отвечал я ему,
87  сложив  почтительно
88  руки, сказал я ему так:
89  «Я отправился
90  в рудники посланцем
91  царя на судне
92  длиною сто двадцать локтей и шириною — сорок,
93  со ста двадцатью отборными моряками
94  из Египта.
95  Озирают ли они небо, озирают ли землю,
96  сердца их неустрашимее, чем у льва.
97  Возвещают они бурю
98  до прихода ее и грозу до наступления ее.
99  Один отважнее другого сердцем и
100 сильнее руками, и не
101 было недостойного среди них. И вот грянула
102 буря, когда мы были в море,
103 и не успели мы достигнуть земли, плывя под парусами.
104 И вот ветер все крепче, и волны
105 высотою в восемь локтей. И вот мачта рухнула
106 в волну, и судно погибло,
107 и не уцелел ни один,
108 кроме меня. И вот я близ тебя.
109 Я был  выброшен на этот остров волнами моря».
111 Сказал он мне: «Не бойся, не бойся,
112 малыш, не закрывай от страха лица своего здесь,
113 предо мною. Вот бог даровал тебе
114 жизнь, он принес тебя на этот остров ка[5].
115 Нет такого, чего бы на нем не было, и он полон всяким добром.
117 Вот ты проведешь, месяц за месяцом,
118 четыре месяца на этом острове,
120 пока не придет из царского подворья судно,
121 и люди на нем — твои знакомцы.
122 С ними ты вернешься в царское подворье
123 и умрешь в городе своем.
124 Как радуется повествующий о былых горестях, ибо страдание миновало!
125 Вот я поведаю тебе о происшедшем на этом острове.
126 Я жил здесь с моими братьями и детьми,
127 нас было семьдесят пять змеев
128 с детьми и братьями моими, не считая
129 малой дочери, которую я добыл себе молитвой. И вот упала звезда
130 и попалила их. Это случилось, когда меня не было —
131 не было меня среди них. Я чуть было не умер, когда нашел их всех
132 в одной груде спаленных тел. Если ты силен, владей сердцем своим, ибо
133 ты еще обнимешь детей своих, и поцелуешь
134 жену свою, и увидишь дом свой,— это прекраснее всего.
135 Ты достигнешь царского подворья и будешь там
136 среди подобных тебе». Я
137 простерся ниц и коснулся челом
138 земли, говоря ему так:
139 «Я поведаю о могуществе твоем царю — пусть узнает
140 о величии твоем. Моею заботою царь пришлет  тебе  благовония — иби,  хекену,
141 нуденб, хесант и храмовый ладан,
142 которым умилостивляют всех богов.  Я поведаю ему о происшедшем здесь,
143 и, узрев мощь твою,
144 воздадут тебе хвалу пред лицом Совета страны[6].  Я принесу тебе в огненную жертву
145 быков. Я принесу тебе в жертву
146 птиц. Моими заботами доставят тебе суда, груженные
147 лучшим, что рождает Египет,— словно как богу, любящему
148 людей,  в стране далекой,  безвестной человеку».
149 Тогда посмеялся он надо мною, ибо сказал я пустое.
150 Сказал он мне: «Ты не богат миррою[7], не родился ты хозяином ладана.
151 Я же владыка Пунта[8], и вся мирра его — моя.
152 Ты говорил о хекену — обилен хекену этот остров.
153 И вот ты расстанешься с этим местом — и никогда
154 не увидишь его снова, ибо превратится оно в воду». Судно, о
155 котором заранее известил меня он, прибыло.
156 Я  взобрался  на   высокое  дерево,   и  узнал  знакомцев  своих по царскому подворью,
157 и пошел доложить змею. И увидел я, что ему уже ведомо все.
158 И сказал он мне: «Прощай, прощай, малыш, в доме твоем да узришь ты
159 детей твоих, и да прославишь имя мое в городе твоем — вот и все, чего
160 я хочу от тебя».
161 Распростерся я ниц перед ним, сложив почтительно руки.
162 Он даровал мне груз мирры,
163 иби, хекену, нуденба, хесанта, даровал черни для глаз,  хвосты
164 жираф, большую груду ладана, слоновьи клыки,
165 охотничьих собак, обезьян и всякое прекрасное добро.
166 Погрузил я все на судно и распростерся ниц,
167 чтобы воздать ему хвалу. Тогда сказал он мне: «Вот достигнешь ты царского подворья 
168 через два месяца. Обнимешь ты детей своих и помолодеешь
169 в царском подворье и там же будешь погребен». Тогда спустился я к берегу,
170 туда, где стояло судно, и окликнул
171 людей, которые были на нем. И воздал я хвалу владыке этого острова,
172 и моряки на судне — также. И двинулись мы на север,
173 к подворью царя. Достигли мы царского под‑
174 ворья через два месяца, как предсказал змей. Тогда я предстал перед царем
175 и принес ему дары, которые доставил с того острова.
176 И тогда царь воздал мне хвалу перед Советом страны, и
177 удостоен я был звания «спутник царя»,
178 и вознагражден
179 подначальными людьми.
180 Вот как я причалил счастливо к земле, после того как
181 испытал все, что довелось испытать. И вот ты видишь меня. Слушал же меня,
182 ибо хорошо внимать людям».
183 Сказал он мне: «Не хитри,
184 друг! Кто дает воду
185 птице на заре, перед тем как
186 зарезать ее поутру?» [Колофон:] Доведено сие от начала
187 до конца — как было найдено написанным
188 в писании писца,  искусного пальцами своими, сына Амени, Амепаа, —
189 да будет он жив, невредим и здрав![9]

[1] употребляется на парусных судах для работы с такелажем.
[2] находилась в Северной Нубии.
[3] находится на Ниле; современный Бигэ, немного южнее Асуана.
[4] То есть перестал бояться. Закрытое лицо — проявление страха.
[5] По египетским представлениям, все на свете — одушевленные и неодушевленные предметы — имеет своего двойника — ка, полностью похожего на оригинал и иногда видимого. Здесь не ясно — чей именно «двойник» имеется в виду.
[6] царский совет.
[7] каменистая смола из многих африканских и аравийских растений, использовалась в основном как умащение.
[8] страна на территории нынешнего Сомали.
[9] По‑видимому, текст, написанный Аменаа и не дошедший до нас, и был оригиналом сказки, и, быть может, Аменаа был ее автором. Аменаа был, очевидно, высокопоставленным человеком, на это указывают слова, сопровождающие его имя — «да будет он жив, невредим и здрав!»

Папирус 1115 Государственного Эрмитажа в Ленинграде датируется временем XII—XIII династии (XX—XVII вв. до н. э.). Единственный экземпляр. Начало "Сказки" не сохранилось, но совершенно ясно, что завязкой служил рассказ о возвращении откуда‑то с юга египетской экспедиции, результаты которой были не совсем удачны; ее руководитель в смятении, он боится предстать перед фараоном. Другой участник экспедиции, его друг, успокаивает и наставляет его и в пример приводит собственный опыт. "Сказка" является древнейшим в мировой литературе образцом «приключенческой» повести.

0

9

Рассказ Синухе

R   1 Благородный, первенствующий[1], правитель земель  царя  в стране кочевников,

R   2 истинный   знакомец  царя,   любимец  царя, спутник царя[2], Синухе. Так говорит он: «Я спутник царя,

R   3 сопутствующий владыке моему, слуга женских покоев царя и благородной царицы, вознесенной милостью царя,

R   4 супруги царя Сенусерта в Хнум‑сут[3] и дочери царя Аменемхета  в

R   5 Канефру[4] — Нефру   достойной.   Год   30‑й,   время   разлива, месяц 3‑й, день 7‑й.

R   6 Вознесся бог к опоему своему, царь Верхнего и царь Нижнего Египта Схетепибра[5].

R   7 Вознесся он в небеса и соединился с солнцем. Божественная

R   8 плоть царя слилась с тем, кто породил ее[6]. Царский двор погрузился в безмолвие,

R   9 сердца погрузились в печаль. Великие Врата[7] замкнулись,

R  10 придворные опустили головы на колени,

R  11 народ рыдал. Отправили его величество войско

R  12 в страну Темеху[8], старший сын царя

R  13 возглавлял войско, бог благой Сенусерт. Для того послал царь Сенусерта,

R  14 чтобы   победить   чужеземцев,   истребить   жителей   страны Чехен[9]. Вот он уже

R  15 возвращается,   ведет  за  собою   пленных  из  страны  Чехен

R  16 и  всякого скота  без числа.

R  17 Царские друзья послали на западный берег[10]

R  18 известить царского сына о том, что произошло

R  19 во дворце. Нашли его посланные в пути,

R  20 встретились с ним ночью.

R  21 Ни мгновения не промедлил Сокол[11] — тотчас улетел  со

R  22 спутниками своими,  не сообщив даже войску своему.  Но послали также

R  23 и к другим царским детям, что были с ним вместе в войске,

R  24 и вызвали гонцы одного из них[12]. Я стоял неподалеку,

R  25 а он разговаривал с ними, отойдя в сторону, и я слышал его голос.

R  26 Сердце мое смутилось, руки мои дрожали, тре‑

R  27 пет охватил все тело — удалился я прыжками, нашел

R  28 укрытие и затаился в кустах, очищая

R  29 дорогу идущему. Направился я на юг,

R  30 уже и не помышляя о царском подворье, ибо думал я:

R  31 будет резня во Дворце и не уйти мне живым после нее.

R  32 Пересек я озеро Маати[13] вблизи

R  33 Сикоморы. Остановился  я  на  острове  Снефру[14] и  провел день

R  34 у края полей. Двинулся я дальше на рассвете. Встретил

R  35 я человека на дороге. Приветствовал он меня с почтением,

R  36 а я боялся его. Настало время ужина,

R  37 приблизился я к селению Негау[15].

R  38 Переправился я через Нил на плоту без руля,

R  39 под западным ветром. Я прошел к востоку

R  40 каменоломни над Владычицей Красной горы[16],

R  41 И направил я стопы свои

R  42 к северу. Дошел я до Стены Правителя[17],

R  43 возведенной, чтобы отразить кочевников и растоптать кочующих по пескам.

R  44 Скорчился я в кустах, опасаясь, что увидит меня со стены воин,

R  45 стоявший на страже в тот день. Отправился я ночью дальше.

R  46 Когда озарилась земля, достиг я Петен[18]. Остановился я на острове,

R  47 на Великом Черном озере[19]. Жажда напала на меня, овладела мною жажда, задыхался я, горло мое пылало, и

R  48 я подумал: «Это вкус смерти». Но тут ободрил я свое сердце и овладел своим телом, услыхав

R  49 мычание стад. Увидел я кочевников.

R  50 Узнал меня их вожак — он бывал в Египте.

R  51 Дал он мне воды и вскипятил мне молока. Я отправился с ним

R  52 к его племени.  Прекрасно обошлись они со мною! Страна передавала меня стране!

R  53 Ушел я из Библа, и достиг я Кедема[20].

R  54 Провел я там полтора года. Принял меня

R  55 к себе Амуненши — он правитель Верхней Ретену[21]. Сказал он мне: «Хорошо тебе будет со мной, —

R  56 услышишь речь египетскую». Сказал он так потому, что знал мои достоинства

R  57 и слышал о мудрости моей, —

R  58 рассказали ему люди Египта, бывшие при нем. Сказал он мне:  «Из‑за чего ты здесь?

R  59 Случилось ли что в царском подворье?» Сказал я ему:

В  36 «Царь  Верхнего  и  Нижнего  Египта Схетепибра  вознесся к окоему своему.

В   37 Что будет дальше, неизвестно». И солгал я:

B  38 «Вернулся я из похода в страну Темеху, и доложили мне о случившемся. И тогда сердце мое смутилось,

B  39 и хотело выпрыгнуть вон, и увлекло

B  40 меня на путь бегства, хотя и не осуждали меня,

B  41 и не плевали в лицо мне,— ибо не внимал я клевете,— и не звучало имя мое в устах

B  42 глашатая. Не знаю, что привело меня в чужеземную стра‑

B  43 ну, — это подобно предначертанию бога, подобно тому, как если б увидел себя житель Дельты в Элефантине,  человек Болот — в Нубии[22]».  Тогда сказал он мне:  «Что же будет впредь с Египтом без него, без

B 44 бога прекрасного[23], — страх перед ним проникал

B  45 в чужие земли, точно страх пред Сехмет[24] в годину чумы?» И сказал я ему

B  46 в ответ: «Нет сомнения, сын его вступил во Дворец, принял

B  47 наследие отца своего. Он тоже бог, не знающий себе

B  48 равного, и не было подобного ему прежде! Владеет он мудростью, замыслы его

B  49 прекрасны и повеления отменны, по приказу его

B  50 входят и выходят[25]. Это он смирял чужие земли, меж тем как отец его пребывал во Дворце.

B  51 Он   докладывал   отцу,   когда   сбывалось   предначертанное отцом. Это муж

B  52 с могучею дланью, храбрец, нет ему подобного, когда,

B  53 у  всех   на  виду,   обрушивается  он  на  чужеземцев,   когда приближается к врагам,

B  54 он сокрушает рог[26] и ослабляет руку врагов своих, так что не в силах враги его

B  55 построить свои ряды. Это каратель, дробящий лбы, никому не устоять

B  56 против него. Он широко шагает и истребляет бегущих от него,— и

B  57 нет числа обращающим тыл. Он стоек сердцем в миг схватки,

B  58 он всегда обращает к врагу свой лик, никогда не обратит к нему спину свою. Отвага в его сердце,

B  59 когда узревает он пред собою множество врагов, — не допускает он робости в сердце свое,

B  60 неустрашим  он,   когда   видит   восточных   кочевников, веселится он,

B  61 когда набрасывается   на   азиатов,— хватает  щит   свой   и   топчет их. Не

B  62 разит он дважды, убивая врагов. Нет никого, кто бы мог уклониться от стрелы его. Нет никого,

B  63 кто бы натянул лук его. Бегут чужеземцы пред десницею его, словно

B  64 пред мощью Великой богини. Бьется он без устали,

B  65 не щадя никого и истребляя всех без остатка.   Всеобщий любимец, он полон очарования,

B  66 он  внушает  любовь.   Город любит  его  больше,  чем  себя, предан

B  67 ему больше, чем своим богам. Проходят мимо мужчины и женщины и приветствуют его с

B  68 восторгом, — он  царь!

B  69 Он обрел царскую власть еще в яйце, обратил к ней лик свой еще младенцем. Он умножает число современников своих,

B  70 он единственный,  он дан людям от бога.  О,  как ликует страна, которую он правит!

B  71 Это он расширяет пределы ее. Он одолел страны Юга,

B  72 и он с презрением глядит на страны Севера, — он рожден, чтобы  разбить азиатов и

B  73 растоптать бродящих по пескам. Пошли к нему гонцов,

B  74 дабы узнал он имя твое! Не высказывай злого против его величества! Ибо неиссякаемы

B  75 благодеяния его чужеземной стране, которая предана ему!»  Тогда сказал он мне:

B  76 «Нет сомнения, счастлив Египет, ибо ведает доблесть его.

B  77 Но ты здесь. Ты будешь со мной. Благо сотворю я тебе».

B  78 Поставил он меня во главе детей

B  79 своих и выдал замуж за меня старшую дочь. Дал он мне выбрать землю в стране своей —

B  80 лучшую, в том краю, что лежала на границе

B  81 с другой страной; это красная земля, имя ей — Иаа. Там росли фиги

B  82 и виноград, и вина было больше, чем воды, и мед в изобилии, и

B  83 много оливкового масла; на деревьях всевозможные плоды;

B  84 ячмень, и пшеница, и бесчисленные стада скота.

B  85 Велики  были  выгоды  мои из‑за любви

B  86 его ко мне. Он назначил меня правителем л

B  87 учшего племени в стране своей. Доставляли мне хлеба и питье минт

B  88 ежедневно, и вареное мясо, и птицу

B  89 жареную, и это — не считая дичи пустыни,

B  90 которую ловили для меня и клали передо мною, и не считая того,  что приносили

B  91 мои собаки.   Много    доброго   делали   для   меня.  И  было молоко во

B  92 всем вареном. И прошло много лет, и сыны мои

B  93 стали силачами: каждый правил

B  94 племенем своим. Гонец, поспешавший на Север или на Юг, в подворье царя,

B  95 останавливался у меня, — я всех приглашал к себе,

B  96 я поил жаждущего и направлял на путь заблудившегося,

B  97 я спасал ограбленного. Азиатам,

B  98 принуждаемым к борьбе против чужеземных владык,

B  99 я советовал, куда двинуть войско.

B 100 Много лет провел я у правителя Ретену во главе

B 101 войска его. Каждый народ, против которого я выступал, я покорял,  и

B 102 уходил он с пастбищ своих и от колодцев своих,

B 103 захватывал я в добычу стада его, уводил

B 104 людей его, отбирал припасы его, истреблял мужей его

B 105 своею дланью, луком своим,  своими походами,

B 106 своими   мудрыми   предначертаниями.  Покорил я сердце Амуненши.

B 107 Любил он меня, ибо знал, что я могуч. Поставил он  меня

B 108 во главе детей своих. Видел он мощь

B 109 рук моих. Пришел силач Ретену. Вызвал он меня

B 110 в шатре моем на поединок. Это был смельчак, и не было равного ему. Покорил он страну Ретену

B 111 от края до края. Сказал он, что хочет биться со мной. Думал он

B 112 убить меня. Задумал взять в добычу стада мои, —

B 113 так научало его племя его. Правитель Амуненши совещался

B 114 со мною, и сказал я так: «Я не знаю его, я не

B 115 ходил в стан его. Разве я открывал

B 116 двери его? Разве сносил его ограды?

B 117 Это завистливое сердце, —

B 118 видит он, как я исполняю твои повеления. Истинно,  подобен я быку, забредшему в

B 119 чужое стадо: нападает на него бык стада,

B 120 схватывается с ним длиннорогий бык. Нет человека толпы, который

B 121 был бы любим, сделавшись начальником. И нет кочевника, который

B 122 любил бы выходца из Дельты. [......] прикрепить папирус к горе.

B 123 Но разве согласится пришелец показать спину драчливому

B 124 быку — из страха, как бы драчливый с ним не сравнялся?

B 125 Если сердце его жаждет боя, пусть выскажет, что у него на сердце.

B 126 Разве бог не знает, что он же и предопределил? Он знает!»

B 127 С наступлением ночи натянул я тетиву лука моего,

B 128 уложил стрелы мои в колчан, дал легкий ход мечу моему

B 129 в ножнах, начистил оружие мое. Когда озарилась земля, народ Ретену пришел,

B 130 собрались племена его и

B 131 соседние народы,— силач изготовился биться.

B 132 И вот двинулся он на меня. Мужчины и женщины зашептали —

B 133 каждое сердце болело за меня. Думали

B 134 люди:  «Кто может сразиться с ним?» Щит его,  топор его в  все  дротики  его

B 135 выпали  из  рук  его,— я  принудил  его  выпустить из  рук все оружие.

B 136 И колчан его заставил я опорожнить — все стрелы

B 137 до последней,  одна за другой,  пролетели мимо.  И  тогда бросился он на меня.

B 138 И я застрелил его — стрела моя застряла в шее его.

B 139 Закричал он и упал ниц.

B 140 Я прикончил его топором и издал клич победы

B 141 на спине его. Все азиаты зарычали от радости,

B 142 а я вознес хвалу богу Монту[27]. Челядь его оплакивала его. Правитель

B 143 Амунеиши заключил меня в свои объятия. Я завладел

B 144 добром его и взял в добычу стада его.  Что замыслил он

B 145 против меня, то исполнил я против него. Захватил я все, что было в шатре его,

B 146 и наложил руку на весь стан его. Так возвысился я, возвеличился

B 147 добром, разбогател стадами,

B 148 так   одарил   бог  милостью   своею   того,   на   кого   прежде гневался, кого изгнал

B 149 в чужеземную страну, и сегодня сердце его омыто от греха.

B 150 Прежде был я беглец, теперь же знают обо мне в царском подворье.

B 151 Полз я ползком от голода, а теперь я оделяю хлебом соседа.

B 152 Бежал  человек из  страны  своей нагим,

B 153 теперь же щеголяю я в платьях из тонкого льна.

B 154 Бежал человек без спутников и провожатых,

B 155 теперь же богат я людьми, прекрасен мой дом, обширно поместье мое,

B 156 и помнят обо мне во Дворце. О бог, предначертавший мое бегство, кто бы ни был ты,

B 157 будь милосерд, приведи меня в царское подворье!  Быть может,

B 158 ты дашь мне узреть края, где сердце мое бывает что ни день.

B 159 Что желаннее погребения в той стране, где я ро‑

B 160 дился? Приди мне на помощь!  Прошедшее — прекрасно:

B 161 даровал мне бог милость свою. Ныне вновь да будет милость его, да украсит он кончину того, кого прежде унизил.

B 162 Сердце его  болело за изгнанника на чужбине.  И сегодня

B 163 он полон милости и внимает мольбе издалека,

B 164 и длань его, обрекшая меня на кочевья, ныне простирается туда, откуда ты исторгнул меня.

B 165 Да будет милостив ко мне царь Египта, да буду я жив милостью его!

B 166 Приветствую Госпожу Страны[28], которая во Дворце его! Да получу

B 167 вести от детей его, и да омолодится

B 168 тело его, ибо вот, подступила старость:

B 169 слабость одолела меня, и глаза отяжелели, и руки обессилели, и

B 170 ноги уже не повинуются усталому сердцу. Я приближаюсь

B 171 к уходу, и уведут меня в город Вечности. Да последую

B 172 я за Владычицей, и да возвестит она мне добрую для детей весть, и да проведет она

B 173 вечность надо мною. И было доложено обо мне его величеству царю Верхнего и Нижнего Египта Хенсркара.

B 174 И  послали его  величество

B 175 мне царские дары, словно правителю чужеземной страны, желая обрадовать слугу своего.

B 176 Царские дети во Дворце дали

B 177 мне знать о себе.

B 178 «Список царского указа, доставленный этому слуге: о возвращении его в Египет.

B 179 [Следует официальная царская титулатура:] Хор[29], живущий своими рождениями, обе Владычицы, живущий своими рождениями, царь Верхнего и Нижнего Египта и Хеперкара, сын Ра,

B 180 Сенусерт, одаренный жизнью навеки. Царский указ спутнику  царя, Синухе.

B 181 Доставлен тебе этот царский указ,  дабы ведал ты:

B 182 Вот обошел ты чужие страны от Кедема до Ретену, и страна передавала тебя стране

B 183 по влечению сердца твоего. Но что сделал ты дурного, дабы ждать возмездия? Ты не злословил — некому отвергать речи твои.

B 184 Ты не изрекал хулы на Совет вельмож — некому   опровергать слова твои.

B 185 Твоим сердцем овладело желание бежать, но не было ничего против тебя в сердце моем. Небо твое — царица Нефру, что во Дворце,

B 186 пребывает  в  цвете  и поныне. Покрыта глава ее царским убором, дети ее

B 187 в царских покоях. Ты будешь копить добро, которое они тебе будут давать, и будешь жить от щедрости их. Итак,

B 188 отправляйся в Египет! Узришь ты подворье, в котором вырос, облобызаешь землю

B 189 у Великих Врат и соединишься с царскими друзьями. Ведь ты уже на‑

B 190 чал стареть и уже расстался с мужеством. Подумай о дне

B 191 погребенья,    о   сопричислении   к   достоинству   умершего. Получишь ты «ночь», и масла[30],

B 192 и  погребальные  пелена из  рук  Таит[31].  Составят  для  тебя погребальную свиту,

B 193 изготовят золотой  гроб для мумии и возглавие гроба  из лазурита, и небо напишут над тобою, и опустят тебя

B 194 в деревянный ящик, и быки потянут тебя, и певцы будут шагать пред тобою.  Будут

B 195 плясать карлики у входа в гробницу твою.  Прочтут тебе список заупокойных жертв, и вот —

B 196 заклания  многие у входа к жертвенникам твоим. Колонны твоей гробницы высечены будут из белого камня, и усыпальница твоя — средь

B 197 усыпальниц   царских   детей.   Не   встретишь   ты   кончину в чужеземной стране, и не азиаты проводят тебя в могилу,

B 198 и не будешь  завернут в баранью шкуру,  и не насыплют холма над тобою. Поздно тебе

B 199 бродяжничать   по   земле.   Подумай   о   недугах.   Вернись!» Застиг меня царский указ, когда я стоял

B 200 среди племени моего. И прочитали мне указ, и простерся я ниц, и коснулся

B 201 земли, и взложил землю на волосы мои. Обошел я свой стан, ликуя, и говорил я:

B 202 «Как сделано сие для слуги, чье сердце направило его в чужеземные страны?

B 203 Поистине прекрасна снисходительность сердца, спасающая меня от смерти! И да соизволишь ты повелеть, дабы

B 204 завершил   я   телесную   жизнь  свою   в   царском  подворье». Список извещения, что указ получен:

B 205 «Слуга Дворца,   Синухе,   говорит:   «Мир  тебе!   Прекрасно, что   ведомо

B 206 богу    благому,    Владыке    Обеих    Земель,    любимцу   Ра, избраннику бога Монту, Владыке Фив Амону[32], неумышленное бегство слуги его.

B 207 Владыка Обеих Земель, Себек, Ра,  Хор, Хатхор, Атум и его Девятерица[33],

B 208 Сопд[34],    Нефербау,    Семсеру,    Хор   восточный,    Владычица Буто (да оберегает она

B 209 главу твою), боги на водах[35], Мин среди пустынь, Уререт, Владычица

B 210 Пунта, Нут, Хорур  и все боги Страны Возлюбленной[36]

B 211 и островов в море — да ниспошлют они жизнь и власть ноздрям  твоим, да одарят тебя дарами по щедрости своей,

B 212 да оделят тебя вечностью без предела и конца! Да охватит страх пред тобой

B 213 равнины   и   горы,    и   да   покоришь   ты   все,   что   обегает солнечный диск. Это мольба слуги

B 214 господину своему,  спасающему его  от Аменти[37].

B 215 Владыка познания человеческого[38], он знал про раба своего Синухе, что страшится раб высказать это и тяжко ему и трудно

B 216 повторить это. Бог великий, подобие Ра, он сам образумил своего слугу.

B 217 Слуга — в  руках  пекущегося  о  нем;  поистине,  есть  мне место в предначертаниях твоих. Твое величество —

B 218 Хор‑победитель, в дланях твоих больше мощи, чем во всех горах и равнинах.

B 219 Да  повелит  твое  величество  доставить  Меки  из   Кедема, Хентиуше

B 220 из Хенткешу, Менуса из Финикии[39].

B 221 Это все правители, славные именами своими,

B 222 неизменные в любви к тебе, не говоря уже о правителе Ретену: его страна — твое имение,

B 223 подобно псам твоим. Непредумышленно было бегство слуги твоего, не задумывал я бегства в сердце моем,

B 224 не знаю, что удалило меня от моего места. Это

B 225 подобно сновидению: как если бы видел себя житель Дельты в

B 226 Олефантипе, человек Болот — в Нубии. Ведь

B 227 не боялся я, и не было погони за мною. Ведь не внимал я клевете, и не звучало имя мое

B 228 в устах глашатая. И все же дрожало тело мое, и ноги

B 229 пустились  бежать — сердце  мое  увлекло  меня   в   бегство. Бог предначертал это, он

B 230 увел меня из страны моей. Ведь нет во мне высокомерия, и опаслив тот, кто знает

B 231 страну свою[40], и разлил Ра страх пред тобой по равнинам и ужас пред тобой

B 232 надо всеми горами.  Будь   я   в   твоем   подворье — ты,   и только ты властен закрыть мне

B 233 свет неба.  Солнечный диск восходит по  желанию твоему. Воду речную — пьют ее

B 234 по  воле  твоей.   Ветер   вышний — вдыхают  его,   когда  ты прикажешь.

B 235 Слуга   твой   передаст   должность   верховного   сановника, которой достигнул в месте этом, кому повелишь.

B 236 Да поступит твое величество, как заблагорассудит, ибо мы живем воздухом, который даруешь нам ты.

B 237 Да любят Ра, Хор, Хатхор ноздри твои благородные,приснолюбимые богом Монту, Владыкою Фив! И да будут ноздри твои вечны!»

B 238 И вот пришли к слуге и дали ему провести еще день в стране Иаа.

B 239 И передал я добро мое детям моим. Первенец мой стал во главе племени,

B 240 и все племя мое и все имущество мое перешло в руку его — все мои люди и скот,

B 241 все припасы,  все плодоносные деревья.  Отправился затем слуга на юг.

B 242 Остановился я у Путей Хора[41]. Начальник рубежной стражи

B 243 послал   в   царское  подворье   гонца   с вестью   о моем    возвращении.  Повелели его величество,  дабы

B 244 отправился в путь искусный начальник царских земледельцев и доставил мне на судах

B 245 царские дары для азиатов, сопровождавших меня до Путей Хора.

B 246 Каждого из прибывших[42] назвал я по имени его, и каждый слуга был при деле своем. Отплыл я под

B 247 парусами.   Месили  рядом  тесто  и  делали  сусло,   пока  не достиг я города Иту[43].

B 248 Озарилась земля очень рано, и вот пришли и позвали меня. Десять человек пришли за мною,

B 249 чтобы отвести меня во  Дворец.  Я  коснулся челом земли между сфинксами[44].

B 250 Царские дети ждали с приветствиями у ворот.

B 251 Повели меня царские друзья колонным двором в покои.

B 252 Застал я его величество, восседающим на Великом золотом троне под навесом. Распростерся я перед ним

B 253 ниц и обеспамятел. Бог

B 254 обратился ко мпе милостиво, я же был подобен охваченному мраком.

B 255 Душа моя исчезла, тело ослабло, и не было больше сердца в груди, и не различал

B 256 жизнь от смерти. Изрекли тогда его величество одному из друзей: «Подними

B 257 его, пусть говорит со мною». И еще изрекли его величество: «Вот ты прибыл. На чужбине, после твоего бегства, покорил ты чужеземные страны.

B 258 Но нагрянула старость, достиг ты ее порога. Немалое дело — погребение

B 259 тела твоего. Не азиаты проводят тебя в могилу. Так не поступай, не поступай, как раньше,— ведь безмолствуешь ты теперь, когда

B 260 названо имя твое». Я боялся возмездия и отвечал ответом

B 261 испуганного: «Что вещает мне мой владыка? Как мне ответить на это. Лучше промолчать.

B 262 Ведь это длань божия: ужас, который ныне во мне, подобен тому, что обратил меня в бегство, предначертанное богом.

B 263 Вот я пред тобою — жизнь моя принадлежит тебе. Да поступит твое величество по изволению своему».

B 264 Повелели его величество привести царских детей. Изрекли его величество царской супруге: «Смотри,

B 265 вот пришел Сипухе, он как азиат, он превратился в кочевника». Издала она громкий крик, а

B 266 царские дети в один голос сказали

B 267 его величеству: «Воистину, это не он, царь, владыка наш». Изрекли его величество: «Это

B 268 воистину он». И вот принесли они ожерелья свои — мениты и систры своп, и трещотки[45] свои с собой

B 269 и теперь поднесли его величеству, говоря: «Руки твои, о царь, да простираются

B 270 к прекрасному,— к убранству Владычицы Неба, о непреложный владыка! Богиня золота да ниспошлет

B 271 вечную жизпь твоим ноздрям! И да соединится с тобою Владычица Звезд[46]! Да спустится венец Юга вниз по течению, и да поднимется вверх по течению венец Севера,

B 272 и да соединятся по слову его величества, и да возложат урей[47] на чело твое! Ограждал

B 273 ты простолюдина от несчастья. Да будет милостив к тебе Ра, Владыка Обеих Земель.

B 274 Слава тебе и Владычице Мира[48]!   Ослабь   свой лук, отложи стрелу свою.

B 275 Верни  дыхание  задыхающемуся,   а  нас  одари  даром прекрасным —

B 276 даруй  нам  этого  вождя  кочевников,   сына  богини Мехит[49], азиата, рожденного в Стране Возлюбленной,

B 277 совершившего  побег из страха пред тобою,  бежавшего из

B 278 ужаса пред тобою. Но у созерцавшего лик твой нет более страха, и

B 279 не ужасается глаз, видавший тебя». Изрекли его величество: «Пусть не страшатся

B 280 и не ужасается. Он будет царским другом,

B 281 один из числа придворных,

B 282 Ступайте в утренние покои, отведите

B 283 ему место». Я вышел из покоя,

B 284 и царские дети подали мне руки свои, и направились мы к Великим Вратам.

B 285 Отвели мне место в доме царского сына,

B 286 Прекрасно там — прохладительная палата[50],

B 287 и лики богов, и образ небосвода. И повсюду бесценные

B 288 сокровища, а там — одеяния из царского полотна и

B 289 в самолучшее царское умащение для вельмож, которых любит царь, и

B 290 при каждом деле — свой служитель.  Стерли следы годов с тела моего,

B 291 побрили    меня,    причесали   волосы,    пустыне   оставил я мерзость,

B 292 ветошь — скитающимся в песках,

B 293 Одет я в тонкое полотно, умащен самолучшим умащением и лежу

B 294 на кровати. Оставил я пески живущим в них

B 295 и  деревянное   масло — умащающимся   им.   Дали  мне   дом

B 296 владельца сада, он был царским другом. Множество мастеров,

B 297 строили дом, и каждое дерево посажено заново. Кушанья приносили мне

B 298 из Дворца три и четыре раза в день,

B 299 не считая того, что давали царские дети, и не было ни в чем промедления.

B 300 Построили мне пирамиду из камня среди

B 301 пирамид.  Начальник над строителями размерил

B 302 место для постройки. Начальник над художниками писал изображения,

B 303 Начальник над ваятелями

B 304 работал резцом. Начальник над зодчим города Вечности следил за пирамидой. Все, что кладут обычно

B 305 в гробницу, было наготове. Назначили жрецов для посмертных священнослужений.

B 306 Отвели посмертный надел с полями в должном месте,

B 307 как подобает царскому другу первой близости. Изваяние мое украшено

B 308 золотом, набедренник из тонкого золота. Его величество повелели сделать так.

B 309 Нет человека толпы, которому сотворили подобные благодеяния! И был

B 310 в милости у царя по день смерти.

B 311 [Колофон:] Доведено до конца, как было найдено написанным.

[1] перевод египетского титула, обычно неверно переводимого словом «князья»
[2] титулы придворных вельмож
[3] название пирамиды Сенусерта I и города при ней (в районе современного Лишта)
[4] название пирамиды Аменемхета I и города при ней, также в районе Лишта. Время разлива.— Египетский год делился на три времени — «разлив», «зима» и «лето» по четыре месяца в каждом
[5] фараон; фараон считался «богом» на троне страны (чаще «бог благой»). Опоем — образное название гробницы. Схетепибра — одно из имен Аменемхета I
[6] Фараон почитался сыном бога Солнца Ра
[7] ворота царского дворца
[8] одно из ливийских племен
[9] также одно из ливийских племен
[10] берег Нила
[11] образное именование фараона
[12] находилось где‑то у вершины Дельты
[13] вероятно, современное озеро Мариут
[14] Местонахождение неизвестно. Остров Снефру—т‑ходится где‑то в северо‑западной части дельты Нила
[15] находилось где‑то у вершины Дельты
[16] здесь: богиня Хатхор и одновременно название горы. Хатхор — одна из великих древнеегипетских богинь, культ которой был весьма распространен в разные времена; супруга Хора, богиня радости, любви, рождений. Красная гора — гора Гебел‑эл‑Ахмар близ современного Гелиополя (см. прим. к стр. 75)
[17] построена Аменемхетом I на восточной границе Египта, близ современного Вади — Тумилат
[18] местонахождение неизвестно
[19] по‑видимому, современное Тимсах
[20] находился чуть севернее современного Бейрута. Со времен глубокой древности испытывал сильное культурное и политическое влияние Египта. Кедем — находился где‑то к юго‑востоку от Библа
[21] находилась в южной Палестине
[22] иноназвание Дельты. Элефантин — остров на Ниле близ первого порога, на самом юге Египта. Нубия—расположена по течению Нила, к югу от Первого порога
[23] фараон; см. также (В47)
[24] грозная львинообразная богиня, входит в так называемую мемфисскую триаду (см. прим, к стр. 75)
[25] Речь идет о посланцах фараона
[26] Враг отождествляется с быком, отсюда — рог
[27] исконный бог‑воитель фиванского нома
[28] здесь: царица. В (В172—173) она отождествляется с богиней неба Нут. Последняя изображалась иногда на потолке гробницы. Отсюда — «надо мною». См. также (В185) и (В193). Хеперкара — одно из имен Сенусерта
[29] сын Осириса и Исиды (см. прим. к стр. 111). Обе Владычицы — богини Верхнего и Нижнего Египта
[30] «Ночь» — в гробнице, масла — для изготовления мумии
[31], [32] Себек — бог Фаюма, изображался в виде крокодила. Атум (Ра‑Атум) — исконный бог Гелиополя (северная часть современного Каира), Девятерица (Эннеада) — девять богов Гелиополя: Ра‑Атум, породивший бога воздуха Шу и жену его Тефнут, от которых произошли бог воздуха Геб, богиня неба Нут и дети последних: Осирис и Исида, Сет и Нефтида
[33] Себек — бог Фаюма, изображался в виде крокодила. Атум (Ра‑Атум) — исконный бог Гелиополя (северная часть современного Каира), Девятерица (Эннеада) — девять богов Гелиополя: Ра‑Атум, породивший бога воздуха Шу и жену его Тефнут, от которых произошли бог воздуха Геб, богиня неба Нут и дети последних: Осирис и Исида, Сет и Нефтида
[34] Сопд ‑ бог восточной части Дельты. Упомянутые здесь и далее боги — местные боги Дельты. Бога Семсеру в египетском пантеоне нет,— результат ошибки писца.
[35] Боги — помощники Хапи, бога Нила. Мин — бог плодородия, главный бог города Коптоса (Верхний Египет), один из популярных древнеегипетских богов. Считался также покровителем путей, ведущих в Аравийскую пустыню из Египта. Уререт (великая) — эпитет богини Хатхор, которая считалась покровительницей Пунта.
[36] Хорур — одна из ипостасей Хора. Страна Возлюбленная — Египет
[37] загробный мир
[38] фараон
[39] находился к югу от Мемфиса, близ современного Лишта
[40] То есть тот, кто знает ее нравы и законы и поэтому боится кары за определенные преступления
[41] Название укрепленного пункта на границе Египта и Сирии недалеко от современной Эль‑Кантары
[42] Имеются в виду прибывшие египтяне. Сипухе представляет их азиатам,— своеобразный дипломатический протокол
[43] находился к югу от Мемфиса, близ современного Лишта
[44] Перед воротами дворца стояли сфинксы
[45] музыкальные инструменты
[46] эпитеты богини Хатхор
[47] изображение кобры, эмблемы царской власти, в виде венца на голове
[48] Хатхор
[49] одна из рода львшюобразных богинь, покровительница местности Тис, откуда был родом Синухе. Местонахождение Тиса неизвестно
[50] помещение, где старались уменьшить жару и сохранить прохладу.

Текст сохранился на берлинском папирусе 3022, обозначенном в науке буквой B; здесь нет начала. Датируется временем XII династии (XX — XVIII вв. до п. э.). Берлинский папирус 10499 содержит начало и первую половину "Рассказа". Папирус найден в Рамессуме и обозначается в науке буквой R. Датируется временем XVIII династии (XVI—XIV вв. до н. о.). Перевод дан по R и В. Сюжет "Рассказа": вельможа Синухе из опасений за свою жизнь бежит из Египта н проводит многие годы в Сирии. Причина — смерть фараона Аменемхета I, за ней последовала дворцовая смута, исход которой был неведом. Синухе близок к законному наследнику Сенусерту I. При вести о заговоре против него ужас охватил Синухе, и, поддавшись малодушию, он бежал. Фараон прощает Синухе его малодушие и возвращает его на родину. Язык рассказа местами очень труден, даже вызывает в некоторых местах (например, в 118—121) разночтения и разное понимание.

0

10

Два брата

1.1 Рассказывают, что были два брата, родившиеся от одной матери н одного отца. Анупу — так звали старшего, звали меньшего Бата. Были у Анупу и дом и жена, а

1.2 меньшой брат был ему наместо сына: он делал старшему его одежду и выходил со скотом его в поле, и

1.3 он пахал, и собирал жатву в его житницы. Все это исполнял он для брата, всякие работы в поле. Меньшой брат

1.4 был прекрасный юноша, и не было подобного ему во всей стране, и была сила бога в нем. И вот прошло много дней, и меньшой брат

1.5 каждый день, по заведенному порядку, уходил со скотом, и каждый вечер возвращался, нагруженный

1.6 всяческими травами полей и молоком, деревом и всяческим прекрасным полевым добром, и все складывал перед братом своим, который сидел

1.7 со своею женой, и пил он, и ел, а потом удалялся в хлев, чтобы провести ночь среди скота своего.

1.8 [...] А после того как земля озарялась и наступал следующий день [...], он варил пищу и ставил перед братом своим старшим,

1.9 а тот давал ему хлебы в поле, и он выгонял свой скот в поле пасти и шел со своим скотом.

1.10 И животные говорили ему: «Хороша трава там или там»,— и он слушал их и вел их в

2.1 место, обильное прекрасной травой, как они хотели. И скот, который он пас, тучнел весьма и давал приплод

2.2 весьма щедрый. И вот, когда наступило время пахать, старший брат сказал ему: «Готовь нам упряжку [...],

2.3 будем пахать, потому что поле вышло из‑под разлива, оно хорошо для пахоты. И ты тоже придешь

2.4 в поле, с зерном для посева придешь ты, потому что мы начинаем пахать завтра утром». Так он сказал.

2.5 И меньшой брат выполнил все наказы старшего, о чем бы тот ни сказал: «Сделай это!» И после того как земля

2.6 озарилась и наступил следующий день, оба отправились в поле с зерном для посева. И сердца их

2.7 ликовали весьма и радовались их трудам уже в начале труда. И вот прошло много дней,

2.8 и братья были в поле и перестали сеять — все зерно вышло. Тогда старший послал брата в селение,

2.9 сказав: «Поспеши принести нам зерна из селения». Меньшой застал невестку свою за

2.10 причесыванием. Он сказал ей: «Встань и дай мне зерна,

3.1 я спешу обратно, потому что брат мой старший ждет меня в поле. Не медли!» Она сказала ему: «Ступай и

3.2 открой житницу и возьми сам, сколько нужно,— чтобы не остановилась прическа моя на полпути». Тогда юноша пошел

3.3 в свой хлев и взял большой сосуд. Хотелось ему унести побольше зерна. Нагрузился он

3.4 пшеницею и ячменем и вышел из житницы. Тогда она сказала ему: «Что за ноша у тебя на плече?» Он сказал ей: «Три хара[1]

3.5 пшеницы, два хара ячменя, всего пять хар — вот какая ноша на плече моем». Так он сказал. Она же сказала: «Много силы

3.6 в тебе! Я вижу твои достоинства ежедневно». И пожелало сердце ее познать его, как познают мужчину,

3.7 Она встала, и обняла его, и сказала ему: «Идем, полежим вместе час. На пользу будет это тебе — я сделаю

3.8 тебе красивую одежду». Тогда юноша стал подобен южной пантере в гневе [...] из‑за

3.9 скверных слов, которые она произнесла, и она испугалась весьма. И он заговорил с ней и сказал: «Как же это? Ведь ты мне

3.10 наместо матери, а твой муж наместо отца, ведь он старшин брат, он вырастил меня.

4.1 Что за мерзость ты мне сказала! Не повторяй ее мне никогда, и я не скажу никому, и замкну уста свои, чтобы не

4.2 услыхал об этом никто из людей». И он поднял свою ношу и отправился в поле. Он вернулся к брату, и они снова взялись за дело и

4.3 занялись своею работою. И вот, когда наступил вечер, старший брат пошел в

4.4 дом свой, а меньшой погнал скот, нагрузившись всяческим полевым добром.

4.5 В селение погнал он скот свой, чтобы спал скот в хлеве своем ночью. И вот жена старшего брата была в страхе

4.6 из‑за слов, которые она сказала. Взяла она жир и натерлась им, словно бы перенесла побои,— чтобы

4.7 сказать своему мужу: «Это брат твой меньшой избил меня». А муж возвратился вечером, как

4.8 и всякий день, по заведенному порядку. Вошел он в дом свой и застал жену свою лежащей и якобы больной.

4.9 Не полила она воды ему на руки, как обычно. Не зажгла света перед ним, и дом был во мраке. Она лежала, жалуясь

4.10 на тошноту. Муж сказал ей: «Кто обидел тебя?» Она сказала ему: «Никто не обижал меня, кроме твоего брата

5.1 меньшого. Пришел он взять для тебя зерно, и застал меня одну, и сказал мне: «Идем, полежим

5.2 вместе час. Надень свой парик». Так он сказал. Но я не стала слушать его. «Разве я не мать тебе? Разве твой брат тебе не наместо твоего отца?»

5.3 Так я сказала ему. Он испугался и избил меня, чтобы я не рассказывала тебе. Если оставишь его жить, я умру. Вот, когда

5.4 он придет [...], ибо я страдаю из‑за этого скверного умысла, который он собирался исполнить вчера[2]». Тогда старший брат

5.5 сделался подобен южной пантере. Он наточил свой нож и сжал его в руке своей. Он встал за воротами

5.6 хлева, чтобы убить брата своего меньшого, когда тот возвратится вечером и станет загонять скот свой в

5.7 хлев. И вот, когда солнце село, меньшой брат, нагруженный, по ежедневному своему обыкновению, всякими травами полевыми,

5.8 пришел. И первая корова взошла в хлев. И сказала она своему пастуху: «Вот твой старший брат стоит

5.9 с ножом, чтобы убить тебя. Беги от него!» И услыхал он, что сказала первая корова.

6.1 Взошла и другая корова и сказала то же. Тогда взглянул он под ворота хлева

6.2 и увидел ноги брата, который стоял за воротами с ножом в руке,

6.3 Тогда положил он ношу свою на землю и бросился бежать, спасаясь. А старший брат

6.4 пустился вдогонку с ножом в руке. Тогда меньшой призвал на помощь бога Ра‑Хорахти, воззвав:

6.5 «Владыка благой! Ты, правящий суд над лживым и праведным!» И

6.6 внял Ра его мольбе. И повелел Ра, чтобы легли воды между ним и его братом

6.7 и кишели бы крокодилами те воды. И вот один из братьев оказался на одном берегу, второй — на другом.

6.9 И вот старший дважды ударил себя по руке, досадуя, что не убил меньшого. Тогда

6.10 меньшой обратился к нему с другого берега и сказал: «Останься на месте, пока не озарится земля. Когда же взойдет солнечный диск, я буду

7.1 судиться с тобой пред его ликом, и он воздаст по заслугам лживому и праведному — потому что я не останусь с тобой [...] во веки веков,

7.2 не буду там, где ты, но отправлюсь в долину Кедра[3]». И вот земля озарилась, и наступил следующий день,

7.3 и поднялся Ра‑Хорахти, и смотрели один на другого братья. И тогда заговорил меньшой и сказал так:

7.4 «Что это значит? Ты погнался за мною, чтобы убить коварно! А ведь ты даже не выслушал моих слов! Ведь я — твой брат меньшой,

7.5 ведь ты мне наместо отца! Ведь супруга твоя мне наместо матери! Поистине это так! Когда ты послал меня принести зерна, твоя

7.6 жена сказала мне: «Идем, полежим час вместе». Но погляди, как она все вывернула и перевернула в глазах твоих!» После этого он

7.7 поведал брату обо всем, что случилось между ним и невесткою. И он поклялся именем Ра‑Хорахти[4] и примолвил:

7.8 «Так что же это значит, что ты гонишься за мною и хочешь коварно убить меня ножом ради распутницы?» И взял он

7.9 острый лист тростника, и отсек себе тайный уд, и бросил в воду, а потом рыба‑сом проглотила его[5]. И

8.1 лишился он силы, и стал несчастен, а старший брат сокрушался сердцем своим весьма и громко зарыдал, но не мог перебраться к брату своему меньшому через воды, кишевшие крокодилами.

8.2 И обратился к нему меньшой и сказал: «Почему ты думал одно лишь дурное, почему не вспомнил чего‑либо доброго, что сделал я для тебя? Ступай же теперь в свой дом

8.3 и сам ходи за своим скотом, ибо не буду больше там, где ты, но отправлюсь в долину Кедра. Но вот ты сделаешь для меня — ты придешь мне на помощь, если

8.4 узнаешь, что приключилось со мною недоброе. Я вырву свое сердце и возложу его на верхушку цветка кедра. Если срубят кедр и свалят наземь,

8.5 ты придешь, чтобы найти мое сердце. И если семь лет пройдет в поисках — не падай духом. Когда же ты найдешь его, то положишь в сосуд с прохладной водой, и я оживу и отомщу

8.6 тому, кто причинил мне зло. А что недоброе приключилось со мною, ты узнаешь, когда подадут тебе в руки пиво и вдруг выплеснется оно за край. Не медли тогда нисколько!» И он отправился

8.7 в долину Кедра, а старший брат отправился в дом свой, схватившись руками за голову и осыпав себя пылью. И достиг он дома своего, и убил

8.8 жену, и бросил ее собакам, и сел оплакивать брата своего меньшого. И вот прошло много дней, и меньшой брат оставался в долине Кодра

8.9 и был один. Дни проводил он в охоте за дичью пустыни, вечером ложился спать под кедром, на верхушку цветка которого положил свое сердце.

9.1 И вот прошло много дней, и он собственными руками построил себе в долине Кедра дворец ,

9.2 полный всевозможными прекрасными вещами, и желал обзавестись семьей. И вот вышел он из своего дворца и встретился с Девятерицею.

9.3 Боги шли, исполняя предначертанное ими для всей земли. Изрекла Девятерица, обращаясь

9.4 к нему: «Эй, Вата, бык Девятерицы, ты живешь здесь в одиночестве, после того как покинул селение свое из‑за жены Анупу, брата твоего

9.5 старшего? Но гляди, убита жена его, ты отомстил». И сокрушались боги сердцем

9.6 из‑за него весьма. Сказал Ра‑Хорахти богу Хнуму[6]: «Сотвори для Баты жену, чтобы не жил он

9.7 в одиночестве». И Хнум сотворил ему супругу. Телом и лицом была она прекраснее всех женщин

9.8 во всей стране. Семя всех богов пребывало в ней. И вот явились семь Хатхор взглянуть на нее и изрекли

9.9 единогласно: «Она умрет от меча». Бата хотел ее весьма сильно, и она поселилась в его дворце. И проводил он дни

10.1 в охоте за дичью пустыни и приносил добычу домой и складывал перед нею. А после он сказал ей: «Не выходи наружу,чтобы море

10.2 не схватило тебя: ты не сможешь спастись, потому что ты женщина. Мое сердце покоится на верхушке

10.3 цветка кедра. Если кто найдет его, я буду сражаться». И он открыл ей все до

10.4 конца. И вот прошло много дней, и Бата отправился на охоту по заведенному порядку.

10.5 Вышла женщина погулять под кедром рядом с ее домом. Увидело ее море,

10.6 погнало за нею свои волны. Она побежала и укрылась в доме. А море

10.7 обратилось к кедру и сказало: «Поймай ее для меня!» И кедр раздобыл для моря прядь ее волос, а

10.8 море отнесло их в Египет и вынесло на берег там, где работали портомои фараона, — да будет он жив, невредим и здрав! И запах

10.9 ее волос пропитал одеяния фараона, — да будет он жив, невредим и здрав! И его величество бранили портомоев фараона, — да будет он жив, невредим и здрав! — говоря: «Запах умащений в одеяниях фараона,— да будет он жив, невредим и здрав!» Так бранили они портомоев ежедневно, и портомои

11.1 не знали, что делать. И начальник портомоев фараона,— да будет он жив, невредим и здрав! — вышел на берег, и на сердце его было тяжело

11.2 весьма из‑за того, что ежедневно бранил его фараон. Он остановился на возвышении как раз против пряди волос,

11.3 лежавшей в воде. И он велел спуститься и принести их. Оказалось, что запах их весьма приятен, и он взял их с собою и отнес фараону, — да будет он жив, невредим и здрав!

11.4 И призвали мудрых писцов к фараону, — да будет он жив, невредим и здрав! — и сказали они фараону, — да будет он жив, невредим и здрав! — так: «Это волосы

11.5 девицы бога Ра‑Хорахти, семя всех богов в ней. Это дар тебе из чужой страны. Разошли

11.6 посланных твоих во все чужестранные земли, чтобы найти ее. Что же до посланного, который отправится в долину Кедра, пусть множество

11.7 людей сопутствуют ему, дабы доставить ее сюда». Тогда изрекли его величество, — да будет он жив, невредим и здрав! — так: «Весьма прекрасно то, что вы сказали». И дозволено было им удалиться. И вот прошло много дней, и

11.8 посланцы, разосланные по чужестранным землям, возвратились и доложили его величеству,— да будет он жив, невредим и здрав! — так:

11.9 «Не вернулись посланные в долину Кедра — всех перебил Бата и только одного пощадил, чтобы известил он об этом его величество,— да будет он жив, невредим и здрав!»

11.10 Тогда его величество, — да будет он жив, невредим и здрав! — повелели отправить множество воинов и колесниц

12.1 и с ними женщину, которой вложили в руки всяческие прекрасные украшения для женщин. И женщина вернулась в

12.2 Египет с супругою Баты. И было ликование по всей стране. И его величество, — да будет он жив, невредим и здрав! — полюбили

12.3 её весьма и нарекли ее «Великою любимицей». И говорили с ней и велели поведать о ее

12.4 супруге. И она сказала его величеству, — да будет он жив, невредим и здрав! — так: «Пусть срубят кедр — и он умрет».

12.5 И фараон приказал послать воинов с оружием и срубить кедр. И воины пришли к

12.6 кедру и срубили цветок, на котором покоилось сердце Ваты.

12.7 И Бата упал мертвым тотчас же. Когда же земля озарилась и наступил день, следующий за тем, как был

12.8 срублен кедр, Анупу, старший брат Баты, вошел в дом свой. Он

12.9 сел помыть руки свои. И подали ему сосуд с пивом, и оно выплеснулось за край;

12.1 подали ему другой сосуд, с вином, и оно замутилось. Тогда он взял свой

13.1 посох, и свою обувь, и одежду свою, и свое оружие. И направился он в

13.2 долину Кедра. И вошел он во дворец брата своего меньшого и застал брата лежащим

13.3 на кровати, был он мертв. Заплакал старший брат, увидев брата меньшого мертвым. И пошел он

13.4 искать сердце брата своего меньшого под кедром, на месте, где спал меньшой по ночам.

13.5 Три года провел старший брат в поисках сердца и не находил. И когда начался четвертый год, пожелал он вернуться в Египет.

13.6 Подумал он: «Завтра отправлюсь в Египет». Но после того как земля озарилась и наступил следующий день, снова

13.7 направился он к кедру, и провел день в поисках сердца брата своего меньшого, и вернулся вечером, озабоченный мыслью найти сердце во что бы то ни стало.

13.8 И вот нашел он горошину, и это было сердце брата его меньшого. Он взял сосуд с

13.9 прохладною водой, и бросил в него горошину, и сел, по каждодневному своему обыкновению. Когда же наступила ночь,

14.1 сердце впитало в себя воду, и Бата задрожал всем телом и обратил взгляд к брату своему,

14.2 в то время как сердце его было еще в сосуде. И тогда старший брат, Апупу, взял сосуд с прохладною водой, где

14.3 лежало сердце брата его меньшого, и дал ему выпить. И встало сердце на место свое, и сделался Бата таким, как раньше. И они

14.4 обняли друг друга и заговорили друг с другом. И сказал меньшой брат

14.5 старшему брату: «Вот я превращусь в большого быка, масть его прекрасна, замыслы же неведомы,

14.6 и ты сядешь мне на спину до восхода солнца, и мы будем там, где моя

14.7 жена. Я отомщу за себя. Ты поведешь меня туда, где его величество, потому что облагодетельствуют тебя его величество за то,

14.8 что приведешь ты меня к фараону,— да будет он жив, невредим и здрав! — отвесят тебе золота и серебра столько, сколько весишь сам, ибо буду я чудом великим,

14.9 и будет ликовать народ по всей стране, ты же возвратишься в селение свое». И после того как земля

15.1 озарилась и наступил следующий день, Бата принял обличье, о котором сказал брату своему старшему. И тогда Анупу,

15.2 старший его брат, сел на его спину спозаранку, и он достигнул того места, где пребывали его величество. И доложили

15.3 его величеству,— да будет он жив, невредим и здрав! — о быке. И его величество осмотрели быка и радовались весьма. И устроено было по сему случаю большое

15.4 жертвоприношение, и говорили: «Чудо великое свершилось!» — и ликовал народ по всей стране. И

15.5 отвесили старшему брату серебром и золотом собственный его вес, и возвратился он в свое селение, и дали ему его величество множество

15.6 людей и всяческого добра, ибо фараон,— да будет он жив, невредим и здрав! — полюбил его весьма, больше всякого иного во всей стране.

15.7 И вот прошло много дней, и бык взошел в кухню, и встал подле Великой

15.8 любимицы, и заговорил с ней, и сказал: «Смотри, я поистине жив». Она сказала

15.9 ему: «Кто ты?» Он сказал ей: «Я Бата. Я знаю, когда

15.10 ты просила фараона,— да будет он жив, невредим и здрав! — срубить кедр, это было из‑за меня, чтобы я умер. Но смотри,

16.1 я поистине жив, я бык». Она испугалась весьма, услышав эти слова, которые

16.2 сказал ей муж. Он же вышел из кухни. Его величество,— да будет он жив, невредим и здрав! — воссели, чтобы провести приятный день со своею любимицей. Она

16.3 налила вина его величеству,— да будет он жив, невредим и здрав! — и его величество были с нею милостивы весьма. И она сказала его величеству,— да будет он жив, невредим и здрав! — так: «Поклянись мне богом и скажи: «О чем ты просишь, исполню ради тебя».

16.4 И он слушал ее со вниманием, и она сказала: «Дай мне поесть печени этого быка,

16.5 потому что ничего более мы от него не увидим». Так сказала она фараону. И его величество фараон,— да будет он жив, невредим и здрав! — были весьма огорчены тем, что она сказала, и

16.6 сокрушались из‑за быка сердцем своим весьма. И после того как земля озарилась и наступил следующий день, объявили великое жертвоприношение.

16.7 Послали первого мясника фараона,— да будет он жив, невредим и здрав! — заколоть быка.

16.8 После этого приказали заколоть его. И когда был он уже на плечах прислужников и мясник нанес ему

16.9 удар в шею, упали две капли крови у косяков Великих Врат его величества,— да будет он жив, невредим и здрав! — одна капля по одну сторону Великих Врат фараона,—

16.10 да будет он жив. невредим и здрав! — а другая по другую, и выросли из них

17.1 две больших персей, и каждая из них была совершенна. И пошли доложить об этом фараону, — да будет он жив, невредим и здрав! — и сказали так:

17.2 «Чудо великое фараону,— да будет он жив, невредим и здрав!» И ликовали по

17.3 всей стране, приносили жертвы чудесным деревьям. И вот прошло много дней, и его величество, — да будет он жив, невредим и здрав! —

17.4 явились в лазуритовом окне, сияя ликом, с цветочным венком на шее, а после

17.5 и выехали из дворца фараона, — да будет он жив, невредим и здрав! — чтобы взглянуть на обе персей. И Великая любимица выехала вслед за фараоном, — да будет он жив, невредим и здрав!

17.6 И тогда его величество, — да будет он жив, невредим и здрав! — сели под одною из персей и беседовали со своею супругой. И сказал бык: «Эй, лживая! Я

17.7 Бата, я все живу вопреки твоему коварству. Я знаю, это ты сделала, чтобы фараон, — да будет он жив, невредим и здрав! — повелел срубить

17.8 кедр. Я превратился в быка. А ты сделала так, чтобы меня убили». И вот прошло много дней, и

17.9 встала любимица и налила вина фараону, — да будет он жив, невредим и здрав! И его величество были с нею очень милостивы. И она сказала его величеству,— да будет он жив, невредим и здрав! — так:

17.10 «Поклянись мне богом и скажи: «О чем бы ни просила любимица — исполню ради нее». Так скажи!» И он слушал

18.1 ее со вниманием, и она сказала: «Вели срубить эти персей и сделать из них красивую мебель».

18.2 И его величество выслушали все, что она сказала. И в следующий миг его величество,— да будет он жив, невредим и здрав! — повелели

18.3 послать искусных мастеров, и срубили они персей для фараона,— да будет он жив, невредим и здрав! А царская

18.4 супруга, любимица, смотрела на это. И отскочила щепка, и влетела любимице в рот, и она

18.5 проглотила ее и в тот же миг понесла. И его величество повелели сделать из

18.6 срубленных деревьев все, что она желала. И вот прошло много дней, и она

18.7 родила мальчика. И явились к фараону,— да будет он жив, невредим и здрав! — с вестью: «Родился

18.8 у тебя сын». И показали его фараону. И его величество назначили ему кормилицу и охрану. И

18.9 ликовали по всей стране. И воссели его величество, чтобы провести приятный день, и

18.10 пребывали они в радости. И его величество,— да будет он жив невредим и здрав! — возлюбили младенца весьма и с первого взгляда и назначили его

19.1 царским сыном Куш[7]. И вот прошло много дней, и его величество, — да будет он жив, невредим и здрав! — назначили его

19.2 наследником всей страны. И прошло много дней, и

19.3 много лет оставался он наследником всей страны. И его величество,— да будет он жив, невредим и здрав, вознеслись на небо.

19.4 И сказал тогда фараон: «Пусть явятся ко мне мои вельможи, и фараон,— да будет он жив, невредим и здрав! — поведает им обо всем, что

19.5 произошло с ним». И привели его жену. И он судился с нею перед ними. И сказали они: «Да».

19.6 И привели к нему старшего его брата. И он сделал его наследником всей своей страны. И был он царем Египта тридцать лет, а

19.7 затем умер. И старший брат его вступил на его место в день погребения[8]. [Колофон:] доведено сие до конца

19.8 прекрасно и мирно,— для души писца из сокровищницы фараона,— да будет он жив невредим и здрав!—писца Кагабу,

19.9 писца Хори, писца Меримне. Исполнил писец Иннана[9], владелец этой книги. Если же кто станет оспаривать истинность ее, да будет бог Тот ему врагом.

[1] мера сыпучих тел, 76,5 л
[2] Новый день начинался с заходом солнца
[3] фантастическая местность, но в основе этого названия лежат сведения египтян о Ливане, откуда они вывозили в Египет дерево кедра для ритуальных целей
[4] (солнце при восходе и солнце при заходе) — одна из ипостасей Ра
[5] Эпизод напоминает похожий эпизод в мифе об Осирисе (см. прим. к стр. 111)
[6] согласно одному из мифов, бог — творец мира и людей, которых он вылепил, по поверью, на гончарном круге; его изображали с головой барана. Ему Девятерица и поручает сотворить жену для Ваты
[7] титул одного из самых высоких сановников во времена Нового царства; наместник фараона в Куш, то есть на территориях к югу от Египта
[8] полководец времен Тутмоса III. Фараон наградил его золотой чашей (хранится в Лувре) и кинжалом (хранится в Дармштадте)
[9] Здесь упоминаются имена нескольких писцов, любителей литературы, составлявших на протяжении нескольких лет нечто вроде литературного кружка. Из них самым активным, видимо, был Иннана. Тот — бог мудрости, письма и счета

Папирус Орбинэ, находится в Британском музее. Переписан рукой писца Иннана
с не дошедшего до нас текста в конце XIX династии (конец XIII в. до н. э.).

0

11

Правда и Кривда

2.1 [...] Сказал Кривда

2.2 Девятерице: «Пусть приведут Правду и ослепят его на оба глаза, и пусть сидит

2.3 привратником у ворот моего дома». И Девятерица исполнила все, что он сказал.

2.4 И вот прошли дни, и взглянул Кривда на Правду, своего старшего брата,— и увидел

2.5 многие его достоинства. Тут же сказал он двум слугам Правды:

2.6 «Возьмите своего господина и бросьте его

2.7 злому льву и многид! [......! Повиновались слуги и

2.8 поднялись с Правдой. И Правда [...]: «Не касайтесь меня».

[......]

3.1 ‑ [.........]

3.3   [......]

3.4  [.. .] И вот, прошло много дней,

3.5  вышла [...] из дому [...]

3.6  [......I не было подобного ему во всей стране.

3.7  Тогда они явились к ней и сказали:  «Пойдем с нами,   посмотри  [...]

4.1 [.. .1 брошенный у холма, и пусть сидит привратником у ворот нашего дома».

4.2 Она отвечала: «Ступай взгляни на него». Служанка пошла и привела его.

4.3 Когда она увидела его, то загорелась вожделением неудержимым. Когда она увидела его [...]

4.4 что он [...] Он провел с нею ночь и познал ее, как познает

4.5 мужчина.  И тою  же  ночью  понесла  она  мальчика.  И  вот

4.6 прошло много дней, и она родила сына. И не было подобного ему

4.7 во всей этой стране. Он был большой [...] и подобен рожденному от бога. Отдали его в

5.1 школу. Он выучился писать отлично и исполнял все мужские работы. Он

5.2 превзошел во всем старших товарищей, которые были в школе с ним вместе.

5.3 Тогда товарищи сказали ему: «Чей ты сын? У тебя нет отца».

5.4 И они издевались над ним и оскорбляли его, говоря: «В самом деле, нет у тебя отца!» Тогда

5.5 мальчик   сказал   своей   матери:   «Кто мой отец?   Я назову его им

5.6 моим  товарищам.   Они  все  говорят  мне:   «Где  твой  отец?»

5.7 Так говорят они и обижают меня». Тогда мать сказала: «Смотри,

5.8 вот слепой сидит у ворот — это отец твой»,

6.1 Так сказала ему мать. Он сказал: «По‑настоящему стоило бы созвать

6.2 твоих   родичей   и   призвать   крокодила[1]!»   Мальчик   привел

6.3 отца в дом, усадил его на стул, и подставил скамейку

6.4 ему под ноги, и положил перед ним хлеб,— он дал ему есть

6.5 и пить. И сказал мальчик своему отцу: «Кто

6.6 ослепил тебя? Скажи, чтобы я мог отомстить за тебя». Отец сказал ему: «Мой младший брат

6.7 ослепил меня». И он рассказал сыну все, что с ним произошло. И сын пошел, чтобы отомстить

7.1 за отца. Он взял десять хлебов, посох,

7.2 сандалии, один мех и один меч. Взял он одного быка,

7.3 прекрасного с виду, и направился туда, где паслось стадо Кривды.

7.4 Он сказал пастуху: «Вот десять хлебов, и посох,

7.5 и мех, и меч,  и сандалии — это все тебе.

7.6 А быка сохрани для меня, пока я не возвращусь из города». И вот прошло много дней,

7.7 и  бык  оставался  много  месяцев

7.8 в стаде Кривды. И вот Кривда

8.1 пришел на пастбище посмотреть свои стада и увидел этого быка,

8.2 который был прекрасен с виду. Он сказал своему пастуху: «Отдай мне этого быка, я его съем».

8.3 Пастух сказал ему: «Это не мой бык [...], не могу отдать его тебе». Тогда Кривда сказал ему:

8.4 «Все мои быкн в твоих руках — отдай любого из них хозяину». Услышал мальчик,

8.5 что забрал Кривда его быка, и отправился туда, где паслось стадо

8.6 Кривды. Он сказал пастуху: «Где мой бык? Я не вижу его

8.7 между твоих быков». Пастух сказал ему: «Все быки до единого в твоем распоряжении. Выбирай

9.1 любого, какой тебе нравится». Сказал ему мальчик: «Есть ли среди них подобный моему по размерам?

9.2 Ведь  когда  он  стоит  в  Пайамупе,  кончик  хвоста  его — в зарослях папируса[2].

9.3 Один его рог покоится на западной горе, другой — на

9.4 восточной.  Место  его  отдохновения — главное русло реки. И шестьдесят телят рождаются от него

9.5 ежедневно». Тогда сказал ему пастух: «Разве бывают быки таких размеров, как ты говоришь?»

9.6 Тогда мальчик схватил его и потащил к Кривде. А Кривду он потащил

10.1 на  суд  Девятерицы.   Боги  Девятерицы  сказали  мальчику: «Неправда [...],

10.2 мы не видали быка таких размеров, как ты говоришь». Тогда мальчик сказал Девятерице:

10.3 «А нож таких размеров, как вы говорите,— чтобы гора Ял была клинком[3] [...],

10.4 а   рукоятью   [...1   Коптоса,   ножнами — гробница   бога,   а поясом — стада Кал[.. .]?

10.5 Потом он сказал Девятерице: «Рассудите Правду и Кривду. Я пришел

10.6 отомстить за него». Тогда Кривда поклялся именем Владыки,— да будет он жив,

невредим и здрав! — говоря:  «Как вечен Амон, как вечен Владыка — так да разыщут

10.7 Правду и, если жив он, да ослепят меня на оба глаза и да посадят привратником у ворот

его дома!» Тогда и

11.1 мальчик   поклялся   именем   Владыки,— да   будет   он   жив, невредим и здрав!»

Как вечен Амон, как вечен Владыка — так да разыщут

11.2 Кривду и, если он жив, [......] и нанесут ему пятьсот ударов и пять ран,

11.3 и ослепят на оба глаза, и посадят привратником у врат дома Правды»,

11.4  [...]   Правды и Кривды.

(Далее следы  поврежденного  колофона.}

[1] Намек на расправу с помощью крокодила.
[2] Пайамун — ныне Эль‑Баламун в Нижнем Египте. Заросли папируса — дельта Нила. Следовательно, бык стоит хвостом к северу;он сказочных размеров.
[3] О ноже, очевидно, говорилось в несохранившейся части сказки. Гора Ял,— Местонахождение неизвестно. Кал — территория на юге Нубии.



Папирус Честер‑Витти II, палеографически датируется временем XIX династии (III в. до н. э.).
Начало сказки — очень повреждено. Любопытно отметить, что Девятерица богов вовсе не отличается ни милосердием, ни справедливостыо:
они выполняют жестокое желание Кривды и ослепляют Правду.

0

12

Обречённый царевич

[......]

4.1 Рассказывают об одном царе, что не было у него сына и просил он сына у богов своей земли [...]

4.2 И повелели боги, чтобы родился у него сын, и провел царь ночь со своею женой, и она [...] понесла. Когда же исполнился

4.3 положенный срок, родила она сына. И пришли богини Хатхор предсказать судьбу младенца. И провещали они:

4.4 «Умрет от крокодила, или от змеи, или от собаки». Те, что приставлены были к младенцу, услыхали и доложили

4.5 его величеству,— да будет он жив, невредим и здрав! И тогда его величество,— да будет он жив, невредим и здрав!—огорчились и опечалились сердцем. И приказали тогда его величество,— да будет он жив, невредим и здрав!—построить каменный дом

4.6 в пустыне и наполнить его людьми и всякими прекрасными вещами из палат царя, — да будет он жив, невредим и здрав! — дабы жил сын его в том доме и не выходил наружу. И вот

4.7 вырос младенец и поднялся однажды на крышу дома и увидел на дороге человека, а позади собаку.

4.8 Тогда сказал царевич слуге, который стоял рядом: «Что это там движется вслед за человеком на дороге?»

4.6 Слуга сказал: «Это собака». Царевич сказал: «Пусть приведут ко мне такую же». Тогда слуга отправился доложить его

4.10 величеству,— да будет он жив, невредим и здрав! Тогда его величество,— да будет он жив, невредим и здрав! — сказали: «Доставить ему маленького щенка, дабы не огорчался он сердцем». И привели к нему щенка.

4.11 И вот прошли дни, и возмужал царевич всем телом своим,

4.12 и сказал отцу: «Что проку сидеть безвыходно, взаперти? Все равно я обречен своей судьбе. Пусть же позволят мне

4.13 поступать по влечению моего сердца, пока бог не поступит по воле своей!» И тогда запрягли ему колесницу, и снабдили всевозможным

5.1 оружием, и дали слугу в услужение, и переправили на восточный берег[1].

5.2 И сказали ему: «Отправляйся по влечению сердца своего!» И его собака была с ним. И отправился он по влечению сердца в пустыню и питался лучшим из дичи пустыни.

5.3 И вот достиг он владений правителя Нахарины[2]. И вот не было у правителя Нахарины иных детей, кроме

5.10 дочери. И выстроили для нее дом, и окно возвышалось над землею на

5.5 семьдесят локтей. И повелел владыка Нахарпны созвать сыновей всех правителей сирийской земли и сказал им:

5.6 Кто допрыгнет до окна моей дочери, тому станет она женою.

5.7 Много дней миновало в бесплодных попытках, и вот проезжает мимо юноша на колеснице. И взяли сыновья

5.8 правителей юношу в свои дом, и омыли его, и задали

5.9 корма его упряжке, и сделали для него все, что могли,— умастили его, перевязали его ноги, дали

5.10 хлеба его слуге. И, беседуя, сказали ему «Откуда ты прибыл, прекрасный

5.11 юноша?» Он сказал им: «Я сын воина из земли египетской.

5.12 Моя мать умерла. Отец взял другую жену Мачеха возненавидела меня, и я бежал от нее» И они обняли

5.13 его и целовали. Много дней миновало после этого, и он сказал сыновьям правителей:

5.14 «Что вы делаете [...!»«[...] тремя месяцами раньше. С того времени мы и прыгаем.

6.1 Кто допрыгнет до окна, тому

6.2 правитель Нахарины отдает дочь в жены». Он сказал им: «Если бы ноги не болели, пошел бы и я прыгать

6.2 с вами вместе». И они отправились прыгать, как и во всякий день, а юноша

6.4 стоял в отдалении и смотрел. И лицо дочери правителя обернулось к нему, и

6.5 после этого он пошел прыгать вместе с остальными. Прыгнул юноша и допрыгнул до окна.

6.6 И дочь правителя поцеловала его и

6.7 обняла его. И вот отправили доложить правителю. Сказали ему: «Один человек допрыгнул до

6.8 окна твоей дочери». А правитель спросил: «Которого правителя этот сын?» Ему сказали:

6.8 «Это сын какого‑то воина, он бежал из земли египетской от своей мачехи». Тогда

6.9 правитель Нахарины очень разгневался. Он сказал: «Неуже‑

6.11 ли я отдам свою дочь беглецу из Египта? Пусть отправляется восвояси!» И передали юноше: «Отправляйся туда, откуда пришел».

6.12 И тогда дочь правителя обняла юношу и поклялась именем бога, промолвив: «Как вечен бог Ра‑Хорахти, так,

6.13 если отнимут у меня этого юношу, не буду есть, не буду пить, умру тотчас же».

6.14 Тогда отправились доложить обо всем, что она сказала, ее отцу, и тот приказал послать людей и убить юношу

6.15 на месте. Но дочь сказала посланцам: «Как вечен Ра, так, если его убьют, умру тотчас после захода солнца.

6.16 На миг единый не останусь жива после него». Тогда отправились доложить об этом ее отцу, и тот приказал

7.1 привести юношу вместе с дочерью. Тогда юноша [.. .] в то время, как дочь правителя

7.2 вошла к отцу [...] И обнял его правитель и целовал его. И сказал ему: «Поведай о себе —

7.3 ты у меня как сын». Юноша сказал правителю: «Я сын воина из земли египетской. Моя мать умерла. Мой отец взял

7.4 другую жену, она возненавидела меня, и я бежал». Правитель дал ему в жены свою дочь. Он дал ему

7.5 поле и дом, а также скот и всякое иное добро. И вот миновало после того много дней, и сказал юноша

7.6 жене: «Я обречен трем судьбам — крокодилу, змее, собаке». Жена сказала ему: «Прикажи

7.7 убить свою собаку». Он сказал ей: «Не прикажу убить собаку, которую взял щенком и вырастил».

7.8 С тех пор жена очень оберегала мужа и не давала ему выходить одному.

7.9 В тот самый день, как юноша прибыл из земли египетской, чтобы [...], крокодил,

7.10 который был одною из его судеб [...] оказался подле [...

7.11 .. .] в водоеме. Но был в том же водоеме могучий водяной дух. И не позволял дух крокодилу выйти

7.12 из воды, а крокодил не давал духу отлучиться.

7.13 Когда поднималось солнце, они бились, сходясь в единоборстве, и так — что ни день, полных три месяца.

7.14 И вот истекли и миновали дни, и юноша воссел, чтобы провести радостный день в своем доме. А после того как затих

7.15 вечерний ветер, юноша лег на свою кровать, и сон овладел всем его телом. Тогда

8.1 жена наполнила один сосуд [...], а другой пивом. И вот выползла змея

8.2 из своей норы, чтобы укусить юношу. Жена сидела с ним рядом, она не спала. И вот [...

8.3 ...]змея. Она пила, и опьянела, и заснула, перевернувшись кверху брюхом. Тогда

8.4 жена приказала разрубить ее на куски секачом. Тогда разбудили ее мужа а [...]

8.5 Она сказала ему: «Смотри, твой бог отдал в твои руки одну из твоих судеб. Он будет оберегать тебя и впредь».

8.6 Юноша принес жертвы Ра и восхвалял его и его могущество ежедневно. И после того как миновали дни,

8.7 юноша вышел погулять [...] на своей земле [...]

8.8 И его собака следовала за ним. И вот обрела собака дар речи [...

8.9 ...] он бросился бежать от нее и приблизился к водоему. Он спустился к [... ]

8.11 Крокодил схватил его на том самом месте, где имел пребывание водяной дух.

8.11 Крокодил сказал ему: «Я твоя судьба, преследующая тебя.

Вот уже полных три месяца

8.12 я сражаюсь с водяным духом. Теперь я отпущу тебя [...

8.13 ...] убей водяного духа». [...]

8.14 И после того как земля озарилась и наступил следующий день, прибыл [.. .]

(Здесь текст обрывается.)

[1] берег Нила.
[2] была расположена на территории современной Сирии.

Папирус Харрис 500, палеографически текст датируется временем XIX династии,
более точно — временем царствования Рамсеса II или несколько позже (XIII в. до н. э.).
Это время, как и предшествующие времена XVIII династии,—
эпоха египетских завоеваний в Палестине, Сирии и прилегающих странах.

0

13

Взятие Юпы

1.1 [...] сто двадцать сирийских воинов [...] как и корзины [...]

1.2 для Джехути[1] [...]

1.3 войско фараона,— да будет он жив, невредим и здрав! [...] их лица [...] И через час они были пьяны. Джехути сказал правителю Юпы[2] [...]

1.4 [...] с моей женой и детьми в твой город. Пусть войдут с ними вместе сирийские

1.5 воины и кони, и пусть дадут им есть, или же пусть один апр[3] сопровождает

1.6 [...] каждого из них. И дали им коров и пищу.

1.7 [...] царь Менхеперра,— да будет он жив, невредим и здрав! Пришли доложить об этом Джехути.

1.8 Враг из Юпы сказал Джехути: «Мое желание — взглянуть на великую палицу царя Менхеперры[4],— да будет он жив, невредим и здрав! —

1.9 имя которой — [...] Прекрасная. Клянусь душой царя Меяхеперры,— да будет он жив, невредим и здрав! — она твоя сегодня в твоих руках [.. .]

1.10 [.. .] принеси ее мне». И вот как поступил Джехути: он принес палицу царя Менхеперры

1.11 [...] в его (?) одежде. Встал Джехути перед врагом из Юпы и сказал: «Взгляни на меня, враг из

1.12 Юпы! Вот палица царя Менхеперры,— да будет он жив, невредим и здрав! — грозного льва, сына богини Сехмет, Амон наделил его

1.13 своею силой». И поднял он руку и нанес удар в висок врагу из Юпы. И враг из Юпы упал [...]

2.1 [...] перед ним. Джехути приказал надеть на него ярмо и связать ремнем из кожи

2.2 [...] поверженного врага из

2.3 Юпы. И привязали к его ногам медный груз весом в четыре немсета[5]. И Джехути приказал

2.4 доставить двести корзин, которые загодя повелел сплести, и приказал спрятать в них двести воинов.

2.5 И вот полны руки воинов веревками и ярмами, и опечатаны корзины

2.6 печатью. И дали людям в корзинах также их обувь

2.7 и оружие [...] И отрядили отборных воинов — всего пятьсот человек — нести корзины.

2.8 И сказали им: «Когда войдете в

2.9 город, откройте корзины, выпустите товарищей своих. И вы захватите всякого человека в городе и свяжете его

2.10 без промедления». И вышли сказать возничему врага из Юпы:

2.11 «Твой господин говорит: «Иди скажи своей госпоже: «Ликуй! Бог Сутех[6] отдал нам в руки Джохути, жену его и детей его!

2.12 Лик мой отнял у них свободу». Так скажи ей про эти двести корзин, полных людьми,

2.13 веревками и ярмами И возничий отправился впереди отряда, чтобы порадовать сердце своей госпожи,

2.14 сказав: «Мы захватили Джехeти!» И открыли врата города перед отрядом Джехути,

3.1 и воины вступили в город. Они

3.2 выпустили своих товарищей и захватили

3.3 город,— юных и возмужалых, ‑ и наложили

3.4 на всех узы и ярма без промедления. Так могучая длань

3.5 фараона,— да будет он жив, невредим и здрав! — захватила вражеский город.

3.6 А Джехути лег спать, отписавши сперва в Египет

3.7 царю Менхеперра,— да будет он жив, невредим и здрав! — своему владыке:

3.8 «Да возликует сердце твое — отдал в твои руки Амон, твой благой отец, врага

3.9 из Юпы, и всех его людей, и город его.

3.10 Присылай за пленными

3.11 и добычею, и да наполнишь ты дом отца твоего Амона‑Ра[7], царя богов,

3.12 рабами и рабынями. И да будут они повержены под стопы твои

3.13 навеки!»

[Колофон:] доведено сие прекрасно до конца

3.14 ради души искусного своими пальцами войскового писца

[...]

(Конец колофона не сохранился.)

[1] полководец времен Тутмоса III. Фараон наградил его золотой чашей (хранится в Лувре) и кинжалом (хранится в Дармштадте).
[2] Местонахождение Юпы точно не известно, большинство исследователей помещают его близ Дамаска, некоторые — на месте современного порта Яффы. Начало текста сказки повреждено, однако ясно, что Джехути хитростью заманил правителя Юпы в свой стан и взял в плен. Взятие Юпы осуществляется хитростью, напоминающей предание о троянском коне.
[3] подневольный слуга неегипетского происхождения.
[4] магическое победоносное оружие Тутмоса III.
[5] имя бога Атона, составленное по образцу имен фараона. Атон — имя солнечного диска.
[6] то есть Сет.
[7] божество, носит имя, составленное из имен двух богов, бога Солнца Ра и Амона, как было сказано, местного бога Фив. С возвышением Фив в ранг столицы страны Амон стал называться Амон‑Ра и второе имя освящало первое своей древностью и авторитетом.



Папирус Харрис 500, палеографически текст датируется тем же временем,
что и "Обреченный царевич". Однако время действия отнесено к царствованию Менхеперра,
иначе Тутмоса III, величайшего завоевателя (XVIII династия, XV в. до н. э.).

0

14

Гимн богу Атону

(1) Прославляем бога по имени его: "Жив бог Ра‑Хорахти, ликующий на небосклоне, в имени его имя Шу, ‑ он и есть Атон"[1]. Да живет он во веки веков, Атон живой и великий, Владыка всего, что обегает диск солнца, Владыка неба и Владыка земли, Владыка храма Атона в Ахетатоне[2] и слава царя Верхнего и Нижнего Египта, живущего правдою, слава Владыки Обеих Земель Неферхепрура, единственного у Ра[3], сына Ра, живущего правдою, Владыки венцов Эхнатона, ‑ да продлятся дни его жизни! ‑ слава великой царицы любимой царем, Владычицы Обеих Земель, Нефернефруитен Нефертити, ‑ да живет она, да будет здрава и молода во веки веков!

(2) Говорит он Эпе: «Ты сияешь прекрасно на склоне неба, диск живой, начало жизни! Ты взошел на восточном склоне неба и всю землю нисполнил своею красотою. Ты прекрасен, велик, светозарен! Ты высоко над всей землею! Лучи твои объемлют все страны, до пределов того, что создано тобою.

(3) Ты Ра, ты достигаешь пределов. Ты подчиняешь дальние земли сыну, любимому тобою. Ты далек, но лучи твои на земле, ты пред людьми [...] твое движение. Ты заходишь на западном склоне неба ‑ и земля во мраке, наподобие застигнутого смертью. Спят люди в домах, и головы их покрыты, и не видит один глаз другого, и похищено имущество их, скрытое под изголовьем их,‑ а они не ведают.

(4) Лев выходит из своего логова. Змеи жалят людей во мраке, когда приходит ночь и земля погружается в молчание, ибо создавший все опустился на небосклоне своем. Озаряется земля, когда ты восходишь на небосклоне; ты сияешь, как солнечный диск, ты разгоняешь мрак, щедро посылая лучи свои, и Обе Земли просыпаются, ликуя, и поднимаются на ноги. Ты разбудил их ‑ и они омывают тела свои, и берут одежду свою.

(5) Руки их протянуты к тебе, они прославляют тебя, когда ты сияешь надо всею землей, и трудятся они, выполняя свои работы. Скот радуется на лугах своих, деревья и травы зеленеют, птицы вылетают из гнезд своих, и крылья их; славят твою душу. Все животные прыгают на ногах своих, все крылатое летает на крыльях своих ‑

(6) все оживают, когда озаришь ты их сияньем своим. Суда плывут на север и на юг, все пути открыты, когда ты сияешь. Рыбы в реке резвятся пред ликом твоим, лучи твои [проникают] в глубь моря, ты созидаешь жемчужину в раковине, ты сотворяешь семя в мужчине, ты даешь жизнь сыну во чреве матери его, ты успокаиваешь дитя ‑ и оно не плачет,‑ ты питаешь его

(7) во чреве, ты даруешь дыхание тому, что ты сотворил, в миг, когда выходит дитя из чрева [...I день своего рождения, ты отверзаешь уста его, ты создаешь все, что потребно ему. Когда птенец в яйце и послышался голос его, ты посылаешь ему дыхание сквозь скорлупу и даешь ему жизнь. Ты назначаешь ему срок разбить яйцо, и вот выходит он из яйца, чтобы подать голос в назначенный тобою срок. И он идет на лапках своих, когда покинет свое яйцо. О, сколь многочисленно творимое тобою и скрытое от мира людей, бог единственный,

(8) нет другого, кроме тебя! Ты был один ‑ и сотворил землю по желанию сердца твоего, землю с людьми, скотом и всеми животными, которые ступают ногами своими внизу и летают на крыльях своих вверху. Чужеземные страны, Сирия, Куш, Египет ‑ каждому человеку отведено тобою место его. Ты создаешь все, что потребно им. У каждого своя пища, и каждому отмерено время жизни его. Языки людей различаются меж собою, несхожи и образы их, и

(9) цвет кожи их, ибо отличил ты одну страну от другой. Ты создал Нил в преисподней и вывел его на землю по желанию своему, чтобы продлить жизнь людей,‑ подобно тому как даровал ты им жизнь, сотворив их для себя, о всеобщий Владыка, утомленный трудами своими, Владыка всех земель, восходящий ради них, диск солнца дневного, великий, почитаемый! Все чужеземные, далекие страны созданы тобою и живут милостью твоею, ‑ ведь это ты даровал небесам их Нил, чтобы падал он наземь, ‑

(10) и вот на горах волны, подобные волнам морским, и они напоят поле каждого в местности его. Как прекрасны предначертания твои, владыка вечности! Нил на небе ‑ для чужестранцев и для диких животных о четырех ногах, а Нил, выходящий из преисподней,‑ для Земли Возлюбленной. Лучи твои кормят все пашни: ты восходишь ‑ и они живут и цветут. Ты установил ход времени, чтобы вновь и вновь рождалось сотворенное тобою,‑ установил

(11) зиму, чтобы охладить пашни свои, жару, чтобы [...] Ты создал далекое небо, чтобы восходить на нем, чтобы видеть все, сотворенное тобой. Ты единственный, ты восходишь в образе своем, Атон живой, сияющий и блестящий, далекий и близкий! Из себя, единого, творишь ты миллионы образов своих. Города и селения, поля и дороги и Река[4] созерцают тебя, каждое око устремлено к тебе, когда ты, диск дневного солнца,

(12) [........................].

Ты в сердце моем, и нет другого, познавшего тебя, кроме сына твоего Неферхепрура, единственного у Ра, ты даешь сыну своему постигнуть предначертания твои и мощь твою. Вся земля во власти твоей десницы, ибо ты создал людей; ты восходишь ‑ и они живут, ты заходишь ‑ и они умирают. Ты время их жизни, они живут в тебе. До самого захода твоего все глаза обращены к красоте твоей. Останавливаются все работы, когда заходишь ты на западе. Когда же восходишь, то велишь процветать [.. .] для царя. Спешат все ноги с тех пор, как ты основал земную твердь. Ты пробуждаешь всех ради сына твоего, исшедшего из плоти твоей, для царя Верхнего и Нижнего Египта, живущего правдою, Владыки Обеих Земель, Неферхепрура, единственного у Ра, сына Ра, живущего правдой, Владыки венцов Эхнатона, великого, ‑ да продлятся дни его! ‑ и ради великой царицы, любимой царем, Владычицы Обеих Земель Нефернефруитен Нефертити, ‑ да живет она, да будет молода она во веки веков!»

[1] имя бога Атона, составленное по образцу имен фараона. Атон — имя солнечного диска.
[2] (что значит: небосклон Атона)—малая столица Египта, построенная Эхнатоном в 300 км к северу от Фив.
[3] Эти слова входят в имя фараона Эхнатона. Они свидетельствуют о том, что монотеизм Эхнатона не был завершенным.
[4] Нил, единственная река в Египте.


Текст гимна сохранился в гробнице сановника Эйе, приближенного фараона XVIII династии Аменхотепа IV,
или, иначе, Эхнатона (время его правления приблизительно 1367—1350 гг. до н. э.). С именем этого царя связана
грандиозная религиозная реформа: Аменхотеп IV, по‑видимому, впервые в истории человечества совершил попытку
провозгласить официально монотеизм. Многовековой политеизм не был, конечно, искоренен, но был, безусловно, оттеснен
на задний план. Религией египетского государства стал культ единого бога Атона, который был объявлен единственным богом
вместо древнего Амона и его триады (его жена Мут, их сын, бог луны Хонсу). Если Амон и его триада (как и другие бесчисленные боги)
были либо зооморфными или антропоморфными, то Атон — это сам солнечный диск, единственный источник жизни во вселенной.
Если ранее фараон считался сыном бога Амона, то Эхнатон рассматривал себя как сын Атона.

0

15

125 Глава «Книги мертвых»

http://s11.radikal.ru/i184/1005/8e/f18e537e9b29.jpg

Введение

Привет тебе, великий бог, Владыка Двух Истин!

Я пришел, дабы узреть твою красоту!

Я знаю тебя, я знаю имена сорока двух богов, пребывающих здесь, на Великом Дворе Двух Истин,‑ они поджидают злодеев и пьют их кровь в день, как предстанут злодеи на суд Уннефера. Вот, я знаю вас Владыки справедливости! К вам прихожу со справедливостью, ради вас отринул несправедливость.



Первая оправдательная речь умершего

1 Я не чинил зла людям.

2 Я не нанес ущерба скоту.

3 Я не совершил греха в месте Истины.

4 Я не [...]

5 Я не творил дурного.

6 [.........]

7 Имя мое не коснулось слуха кормчего священной ладьи.

8 Я не кощунствовал.

9 Я не поднимал руку на слабого,

10 Я не делал мерзкого пред богами,

11 Я не угнетал раба пред лицом его господина.

12 Я не был причиною недуга.

13 Я не был причиною слез.

14 Я не убивал.

15 Я не приказывал убивать.

16 Я никому не причинял страданий.

17 Я не истощал припасы в храмах.

18 Я не портил хлебы богов.

19 Я не присваивал хлебы умерших.

20 Я не совершал прелюбодеяния.

21 Я не сквернословил.

22 Я не прибавлял к мере веса и не убавлял от нее.

23 Я не убавлял от аруры.

24 Я не обманывал и на пол‑аруры.

25 Я не давил на гирю.

26 Я не плутовал с отвесом.

27 Я не отнимал молока от уст детей.

28 Я не сгонял овец и коз с пастбища их.

29 Я не ловил в силки птицу богов.

30 Я не ловил рыбу богов в прудах ее.

31 Я не останавливал воду в пору ее.

32 Я не преграждал путь бегущей воде.

33 Я не гасил жертвенного огня в час его.

34 Я не пропускал дней мясных жертвоприношений.

35 Я не распугивал стада в имениях бога.

36 Я не чинил препятствий богу в его выходе.

37 Я чист, я чист, я чист, я чист!

Чистота моя — чистота великого феникса в Гераклеополе, ибо я нос Владыки дыхания, что дарует жизнь всем египтянам в сей день полноты ока Хора в Гелиополе — во второй месяц зимы, в день последний — в присутствии Владыки этой земли.

Да, я зрел полноту ока Хора в Гелиополе!

Не случится со мной ничего дурного в этой стране, на Великом Дворе Двух Истин, ибо я знаю имена сорока двух богов, пребывающих на нем, сопутников великого бога.


Вторая оправдательная речь умершего

1 О Усех‑немтут, являющийся в Гелиополе, я не чинил зла!

2 О Хепет‑седожет, являющийся в Хер‑аха, я не крал!

3 О Денджи, являющийся в Гермополе, я не завидовал!

4 О Акшут, являющийся в Керерт, я не грабил!

5 О Нехехау, являющийся в Ра‑Сетау, я не убивал!

6 О Рути, являющийся на небе, я не убавлял от меры веса!

7 О Ирти‑ем‑дес, являющийся в Летополе, я не лицемерил!

8 О Неби, являющийся задом, я не святотатствовал!

9 О Сед‑кесу, являющийся в Гераклеополе! Я не лгал!

10 О Уди‑Несер, являющийся в Мемфисе, я не крал съестного!

11 О Керти, являющийся на Западе, я не ворчал попусту!

12 О Хеджи‑ибеху, являющийся в Фаюме, я ничего не нарушил!

13 О Унем‑сенф, являющийся у жертвенного алтаря, я не резал коров и быков, принадлежащих богам!

14 О Унем‑бесеку, являющийся в подворье 30‑ти, я не захватывал хлеб в колосьях!

15 О Владыка Истины, являющийся в Маати, я не отбирал печеный хлеб!

16 О Тенми, являющийся в Бубасте, я не подслушивал!

17 О Аади, являющийся в Гелиополе! Я не пустословил!

18 О Джуджу, являющийся в Анеджи! Я не ссорился из‑за имущества!

19 О Уамти, являющийся в месте суда, я не совершал прелюбодеяния!

20 О Манигеф, являющийся в храме Мина, я не совершал непристойного!

21 О Хериуру, являющийся в Имад, я не угрожал!

22 О Хеми, являющийся в Туи, я ничего не нарушил!

23 О Шед‑Херу, являющийся в Урит, я не гневался!

24 О Нехен, являющийся в Хеха‑Джи, я не был глух к правой речи!

25 О Сер‑Херу, являющийся в Унси, я не был несносен!

26 О Басти, являющийся в Шетит, я не подавал знаков в суде!

27 О Херефхаеф, являющийся в Тепхет‑Джат, я не мужеложествовал!

28 О Та‑Ред, являющийся на заре! Не скрывает ничего мое сердце!

29 О Кенемтче, являющийся во мраке, я не оскорблял другого!

30 О Инхетенеф, являющийся в Саисе, я не был груб с другим!

31 О Неб‑Херу, являющийся в Неджефет, я не был тороплив в сердце моем!

32 О Серехи, появляющийся в Удженет, я не нарушил [...]

33 О Неб‑Ацп, появляющийся в Сиуте, я не был болтлив!

34 О Нефертум, являющийся в Мемфисе, нет на мне пятна, я не делал худого!

35 О Тем‑Сен, являющийся в Бусирксе, я не оскорблял царя!

36 О Иремибеф, являющийся в Чебу, я не плавал в воде!

37 О Хен, являющийся в Куне, я не шумел!

38 О Уджи‑рехпт, являющийся в подворье, я не кощунствовал!

39 О Нехеб‑Неферт, являющийся в Нефер, я не надменничал!

40 О Нехеб‑Хау, являющийся в городе, я не отличал себя от другого!

41 О Джесер‑теп, являющийся в пещере, [.........]

42 О Инаеф, появляющийся в Югерт, я не оклеветал бога в городе своем!



«Книга Мертвых» — нечто вроде руководства для умершего в загробном мире. В полном объеме она появляется во времена XVIII династии, то есть в XV в. до н. э. Здесь нет возможности даже коротко рассказать о ее содержании в целом, о ее происхождении и т. д. "125 глава «Книги Мертвых»" — одна из самых интересных ее глав. «Книга Мертвых», и, в частности, ее "125 глава", дошла до нас во множестве экземпляров, но вряд ли можно найти два совершенно тождественных. Тем не менее композиция и содержание "125 главы" в основном во всех экземплярах одинаковы. Умерший после смерти попадает в загробный суд — Великий Двор Двух Истин, где председательствует «великий бог» Уннефер (одно из имен Осириса), суд должен рассмотреть поступки человека на земле и решить дальнейшую судьбу умершего в загробном мире. В заключении первой речи «чистота» умершего отождествляется с чистотой великого феникса в Гераклеополе, иначе, с чистотой самого Осириса. Каждый из сорока двух богов — членов суда «заведует» особым грехом, и во второй речи умерший убеждает каждого члена суда в отдельности в своей невинности.

0

16

Литература Древнего Египта


http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/49/LuxorTemple03.jpg/800px-LuxorTemple03.jpg
Египетские иероглифы с картушами имени Рамсеса II в Луксорском храме от периода Нового царства

Литература Древнего Египта — литература, написанная на египетском языке с фараоновского периода Древнего Египта до конца римского господства. Вместе с шумерской литературой считается первой литературой мира.

Письмо в Древнем Египте, и иероглифическое и иератическое, впервые появилось в конце 4-го тысячелетия до н. э. в последней фазе додинастического Египта. К периоду Старого царства (XXVI—XXII века до н. э.) в литературное творчество входили погребальные тексты, письма, религиозные гимны и стихи и памятные автобиографические тексты, рассказывающие о карьерах выдающихся вельмож. Только в начале Среднего царства (XXI—XVII века до н. э.) была создана повествовательная литература. Это была «революция средств», которая по словам Р. Б. Паркинсона была результатом возвышения интеллектуального класса писцов, новых культурных чувств индивидуальности, беспрецедентных уровней грамотности и большего доступа к письменному материалу[2]. Однако, возможно, что грамотно было менее одного процента всего населения. Таким образом, литературное творчество принадлежало классу писцов, работавших при архивах, канцеляриях и при дворе правящего фараона. Тем не менее, среди современных египтологов нет полного консенсуса о зависимости древнеегипетской литературы от социально-политического строя царских дворов.

Среднеегипетский язык, устная речь Среднего царства, стал классическим языком во время Нового царства (XVI—XI века до н. э.), когда просторечный новоегипетский язык впервые появился в письменной форме. Писцы Нового царства канонизировали и переписали много литературных текстов на среднеегипетском, который остался языком, употребляемым для устного чтения святых иероглифических текстов. Некоторые жанры литературы Среднего царства, как, например, поучения и рассказы, остались популярны в Новом царстве. Среди рассказов были популярны «Сказание Синухе» и «Красноречивый поселянин» и среди назидательных текстов — «Поучения Аменемхата» и «Верноподданное поучение». В период Нового царства процветал новый жанр литературы, памятные граффити на стенах храмов и гробов, но с шаблонными фразами как в других жанрах. Указание авторства оставалось важным только в некоторых жанрах, тогда как тексты «поучения» писались под псевдонимами и ложно приписывались известным историческим деятелям. Жанр пророческого текста возродился только в Эллинистическом Египте (IV—III века до н. э.).

Древнеегипетские тексты выполнены на свитках и пакетах из папируса, известняковых и керамических остраконах, деревянных писчих досках, монументальных каменных зданиях и даже гробах. Сохранившиеся до наших дней тексты представляют лишь малую часть литературного материала Древнего Египта. Влажный климат поймы Нила не способствовал сохранению папирусов и надписей на них. С другой стороны, в поселениях на пустынных окраинах египетской цивилизации археологи открыли через тысячи лет множество тайных складов литературы.

http://ru.wikipedia.org/

0

17

Письменность, средства написания и языки

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bd/Neferetiabet.jpg/791px-Neferetiabet.jpg
Плитовая стела (ок. 2590—2565 BC) египетской принцессы Неферетиябет
из её гроба в Гизе с иероглифами, высеченными и нарисованными на известняке[3]


Иероглифика, иератика и демотика

К периоду Раннего царства в конце 4-го тысячелетия до н. э. иероглифика и курсивная форма иератика стали хорошо устоявшимися видами письменности[4]. Иероглифическое письмо состоит из небольших рисунков предметов[5]. Например, иероглиф, изображающий задвижку («сэ»), обозначает звук «с». При сочетании этого иероглифа с другими, он представляет собой абстрактные понятия, такие, как горе, счастье, красота и зло[6]. В Палетке Нармера, выполненной около 3100 года до н. э., в последней фазе додинастического Египта, при написании имени Нармера используются иероглифы, изображающие сома и долото[7].

Египтяне называли иероглифы «словами бога» и использовали их для высоких целей, например, чтобы общаться через погребальные тексты с богами и духами загробной жизни[8]. Каждое иероглифическое слово и означало особый предмет, и воплощало в себе сущность этого предмета, признавая его созданным при вмешательстве божьей силы и принадлежащим к большему космосу[9]. Через действия жреческого обряда, как, например, воскурение фимиама, жрец открывал для чтения духам и божествам иероглифы, украшающие поверхности храмов[10]. В погребальных текстах Двенадцатой династии появляются утверждения, что искажение и даже пропуск особых иероглифов приносило последствия, или хорошие или плохие, для покойного жителя гроба, процветание в загробной жизни духа которого зависело от текстов[11]. Искажение иероглифа ядовитой змеи или другого опасного животного удаляло потенциальную угрозу[11]. Однако, удаление каждого экземпляра иероглифов, изображающих имя умершего, по верованиям египтян, лишало его души умения читать погребальные тексты и осуждало эту душу на неодушевленное существование[11].

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/76/AbbottPapyrus-BritishMuseum-August21-08.jpg/800px-AbbottPapyrus-BritishMuseum-August21-08.jpg
Папирус Абботта, написанный иератикой, в котором описывается осмотр королевских гробниц
в фиванском некрополе. Текст относится к 16-у году царствования Рамсеса IX, ок. 1110 г. до н. э.

Иератика является упрощённой, скорописной формой египетских иероглифов[12]. Как и иероглифы, иератика использовалась в священных и религиозных текстах. К первому тысячелетию до н. э. каллиграфическая иератика стала шрифтом, преимущественно использовавшимся в погребальных папирусах и храмовых свитках[13]. Тогда как написание иероглифов требовало предельной точности, скорописная иератика выполнялась гораздо быстрее и поэтому использовалась для ведения учёта писцами[14]. В первую очередь она служила скорописным шрифтом для не фараоновских, не монументальных и менее официальных писаний: писем, юридических документов, стихов, налоговых отчётов, медицинских текстов, математических трактатов и учебных текстов[15]. Существовало два стиля иератики: один был более каллиграфический и обычно использовался для правительственных отчётов и литературных рукописей, другой — для неофициальных счетов и писем[16].

К середине 1-го тысячелетия до н. э. иероглифика и иератика ещё использовались для королевских, монументальных, религиозных и погребальных писаний, в то время как новый, ещё более скорописный шрифт использовался для неофициального, повседневного письма — демотика[13]. Окончательным шрифтом, принятым древними египтянами, было коптское письмо — адаптированный вариант греческого алфавита[17]. Коптский алфавит стал стандартом в IV веке н. э., когда христианство стало государственной религией всей Римской империи; иероглифы были отброшены как идолопоклоннические изображения языческой традиции, непригодные для написания библейского канона[17].

http://ru.wikipedia.org/

0

18

Инструменты и материалы написания

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/12/OstraconMentioningInspectionOfTombs-BritishMuseum-August21-08.jpg/359px-OstraconMentioningInspectionOfTombs-BritishMuseum-August21-08.jpg
Светлый фрагмент камня с иератической почерком черными чернилами на поверхности

Остракон с иератическим письмом, в котором упоминаются чиновники, участвующие в проверке и очистке гробниц при XXI династии Египта, ок. 1070—945 до н. э.
Тексты выполнялись самыми разнообразными приспособлениями. Наряду с долотом, необходимым для вырезания надписей на камне, главным инструментом для письма в древнем Египте была тростниковая ручка[18]. Ручки обмакивали в пигменты: чёрный (уголь) и красный (охру) — для записи на свитках папируса — тонкого материала, изготовленного при сбивании полос сердцевины стеблей растения Cyperus papyrus, а также на небольших керамических или известняковых черепках[19]. Считается, что папирусные свитки были довольно дорогими коммерческими предметами, поскольку многие из них являются палимпсестами — рукописями, в которых более старый текст смыт или соскоблен, чтобы освободить место для нового[20]. Это явление, вместе с практикой отрывания частей папирусных документов, для более маленьких писем, говорит о том, что были сезонные дефициты, вызванные ограниченным вегетационного периода растения Cyperus papyrus[20]. Это также объясняет частое использование остраконов и известняковых хлопьев как средства написания для более коротких письменных работ[21]. Кроме камня, керамических остраконов и папируса писали на дереве, слоновой кости и гипсе[22].

К римскому периоду традиционная египетская тростниковая ручка была заменена распространённой в греко-римском мире — более короткой, толстой тростниковой ручкой с расщеплённым кончиком[23]. Кроме того, от оригинальных египетских пигментов отказались в пользу греческих чернил на основе свинца[23]. Принятие греко-римских письменных принадлежностей оказало влияние на египетский почерк, так как иератические знаки стали более широко расположенными, с более круглыми росчерками и с большей угловой точностью[23].

http://ru.wikipedia.org/

0

19

Сохранение письменных материалов

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/ae/Egyptian_harvest.jpg/682px-Egyptian_harvest.jpg
Египетские крестьяне, собирающие папирус, из настенной росписи в гробнице в Дейр эль-Медине, относящейся к началу Рамессидового периода (то есть XIX династии)

Подземные египетские гробницы, построенные в пустыне, предоставляют, возможно, наиболее подходящие условия для сохранения папирусных документов. Например, существует много хорошо сохранившихся погребальных папирусов «Книги мёртвых», которые помещались в гробницах, чтобы служить руководствами в загробной жизни душ умерших обитателей[24]. Однако, размещение в погребальных камерах нерелигиозных папирусов было принято только в конце Среднего царства и в первой половине Нового царства. Таким образом, большинство хорошо сохранившихся литературных папирусов относятся к этому периоду[24].

Большинство поселений в Древнем Египте были расположены на аллювие поймы Нила. Эта влажная среда неблагоприятна для долгосрочного сохранения папирусных документов. Археологи обнаружили большее количество папирусных документов в пустынных поселениях на возвышенной над поймой земле[25] и в поселениях, не имевших ирригационных сооружений, таких как Элефантина, Эль-Лахун и Эль-Хиба[26].

Два черноволосых египетских крестьянина, одетых в белой льняной одежде и стоящих в поле, собирают растения папируса. Внизу есть мотив зеленой растительности, и вверху — отсечение нижней части другой сцены с крестьянами в поле.

Тексты на более долговечном материале также были утрачены. Камни с надписями часто повторно использовались в качестве строительных материалов, и чернила на остраконах сохранились лишь в сухих средах[27]. В то время как папирусные рулоны и пакеты, как правило, хранились в коробках, остраконы обычно выбрасывались как мусор. Одна из мусорных ям, случайно обнаруженная в деревне Рамессидской эпохи Дейр эль-Медина, содержала множество частных писем на остраконах[21]. Здесь были обнаружены письма, гимны, вымышленные рассказы, рецепты, квитанции и завещания[28]. Пенелопа Уилсон сравнивает эту археологическую находку современной свалке или контейнеру для отходов[28]. Она отмечает, что жители Дейр Эль-Медина были очень грамотны по древнеегипетским стандартам, и предупреждает, что такие находки бывают только «в редких обстоятельствах и при определенных условиях»[29].

Джон Тейт подчеркивает, что «египетские материалы сохранились очень неравномерно <…> Эта неравномерность относится как к времени, так и к пространству»[27]. Например, есть недостаток письменных материалов от всех периодов из дельты Нила, но обилие от расцветного периода в Фивах[27]. Он отмечает, что в то время, как некоторые тексты были скопированы несколько раз, другие известны только в единственном экземпляре. Например, есть только одна полная копия «Сказки о потерпевшем кораблекрушение» эпохи Среднего царства[30]. Однако, эта сказка также появляется во фрагментах текстов на остраконах во время Нового царства[31]. Много других литературных произведений сохранились только во фрагментах или в неполных копиях утраченных оригиналов[32].

http://ru.wikipedia.org/

0

20

Стадии египетского языка

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bd/Luxor%2C_West_Bank%2C_Ramesseum%2C_column_top_decorations%2C_Egypt%2C_Oct_2004.jpg/800px-Luxor%2C_West_Bank%2C_Ramesseum%2C_column_top_decorations%2C_Egypt%2C_Oct_2004.jpg
Две поддерживающие крышу каменные колонны, окрашенные выцветшими красками и надрезанные египетскими иероглифами

Колонны с вписанными и окрашенными египетскими иероглифами из гипостильного зала Рамессеума (в Луксоре), построенного при Рамсесе II (правление: 1279—1213 гг. до н. э.)
Хотя письмо впервые появилось в самом конце 4-го тысячелетия до н. э., оно использовалось только для передачи коротких имён и надписей. Связанные тексты не появлялись примерно до 2600 года до н. э., в начале Древнего царства[33]. Это событие ознаменовало начало первой известной фазы египетского языка: древнеегипетский язык[33]. Древнеегипетский остался только устным языком примерно до 2100 года до н. э., когда в начале Среднего царства, он превратился в среднеегипетский[33]. Хотя среднеегипетский был тесно связан с древнеегипетским, позднеегипетский значительно отличался в грамматической структуре. Позднеегипетский появился в качестве разговорного языка возможно уже ​в 1600 г. до н. э., но не использовался как письменный язык примерно до 1300 г. до н. э. в амарнском периоде Нового царства[34]. В VII столетии до н. э. позднеегипетский постепенно превратился в демотику, и, хотя демотика осталась разговорным языком до V века н. э., она была постепенно заменена коптским языком, начиная в I веке н. э.[35]

Иератика использовалась наряду с иероглифами для письма на древнеегипетском и среднеегипетском языках, становясь доминирующей формой письма в позднеегипетском языке[36]. К времени Нового царства и в остальной части истории древнего Египта среднеегипетский стал классическим языком, зарезервированным, как правило, для чтения и письма в иероглифах[37]. Остался устным языком для более возвышенных форм литературы, таких как исторические документы, памятные автобиографии, религиозные гимны и погребальные заклинания[38]. Однако, в поздний период литература Среднего царства, написанная на среднеегипетском, также была переписана иератикой[39].

http://ru.wikipedia.org/

0

21

Функции литературы

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/f8/EgyptianScribe.jpg/449px-EgyptianScribe.jpg
Крашеная, реалистичная, каменная статуя черноволосого мужчины, сидящего со скрещенными ногами и держащего камненное изображение папирусного свитка на коленях

Сидящая статуя египетского писца, держащая папирусный документ на коленях, найденная в западном кладбище в Гизе (Пятая династия Египта (25—24 вв. до н. э.)
На протяжении древнеегипетской истории, чтение и письмо являлись основными требованиями для службы в государственных учреждениях, хотя правительственные чиновники получили помощь в повседневной работе от элитной, грамотной социальной группы—писцов[40]. Как видно из папируса Анастаси II периода Раммесидов, писцам надо было даже «организовать раскопки озера и строительство кирпичного пандуса, определять число мужчин на транспортировку обелиска и организовать снабжение военной миссии»[41]. Кроме того, чтобы служить в правительстве, писцы также оказывали услуги неграмотным людям в составлении писем, рекламных материалов и юридических документов[42]. Грамотные люди, как полагают, составляли лишь 1 % населения[43], остальная часть включала неграмотных крестьян, пастухов, ремесленников и других рабочих[44], а также торговцев, которым нужна была помощь писцовых секретарей[45]. Привилегированный статус писца является предметом популярного в период Раммессидов учебного текста «Сатира профессий» (pSallier II), в которой автор высмеивал тяжесть профессий скульптора, столяра, гончара, рыбака, земледельца, гонца и др. в противовес профессии писца[46].

Писцы были ответственны за сохранение, передачу и канонизацию литературной классики, а также за написание новых сочинений[47]. Ученики должны были переписывать классические произведения, такие как «Сказание Синухе» и «Наказы Аменемхата», чтобы учить правила написания и получить необходимые этические и моральные ценности, отличавшие класс писцов от других классов[48]. Большинство педагогических текстов, написанных на остраках в период Среднего царства, были поучительные тексты жанра «себайт». Рассказы, такие как «Синухе» и «Король Неферкаре и генерал Сасенет», редко употреблялись для школьных упражнений до Нового царства[49]. Однако, эти рассказы тоже имели дидактический характер, и главные герои обычно воплощали в себе общепринятые добродетели эпоха, такие как любовь к родине или уверенность в своих силах[50].

Иногда определённые люди вне писцовой профессии были грамотными и имели доступ к классической литературе. Делая выговор сыну в письме, чертежник Менена, живший в Дейр-эль-Медине во время Двадцатой династии, процитировал отрывки из произведений Среднего царства «Красноречивый поселянин» и «Сказка о потерпевшем кораблекрушение»[31]. Писцы иногда отрицательно относились к такому любительскому использованию классики. В сатирическом письме Хори, современник Менены, сделал получателю выговор за цитирование «Поучения Харджесефа» в неприличной манере полу-образованного непрофессионала[31]. Ганс-Вернер Фишер-Эльферт предполагает, что писцы особенно беспокоились злоупотреблением отрывкок вне контекста, считая, что лучше заучивать и стараться понять классические произведения в целом[51].

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c9/Hieroglyphs_from_the_tomb_of_Seti_I.jpg
Каменный фрагмент с ярко окрашенными цветами и рельефные изображения египетских иероглифов, написанных в вертикальных колонках, на бежевом фоне

Фрагмент с иероглифами из погребального храма Сети I, теперь находящийся в Большом гипостильном зале Карнака
На базе скудного, но твёрдого доказательства в египетской литературе и искусстве можно утверждать, что существовала практика устного чтения текстов[52]; например, на картинах погребальных лодок изображены люди, читающие папирусные тексты вслух[53]. Египетское слово šdj, «читать вслух», было связано с биографиями, письмами, и заклинаниями[52]. Пение (ḥsj) было предназначено для похвальных песен, песен о любви, погребальных плачей и определённых заклинанией[52]. В цикле рассказов первого тысячелетии до н. э. каждый рассказ начинается с фразы «голос, который перед фараоном», которая указывает, что текст читался вслух перед аудиторией[54]. В некоторых текстах упоминается вымышленная аудитория высокопоставленных чиновников и придворных людей, но возможно, что более широкая, неграмотная аудитория тоже принимала участие[55]. Например, на погребальной стеле Сенусерта I (1971—1926 гг. до н. э.) прямо говорится о том, что люди будут собираться и слушать как писец читает надпись стелы вслух[55].

Литература также служила и религиозные цели. Начиная с "Текстов пирамид Древнего царства, произведения погребальной литературы, написанные на стенах гробницы, на саркофагах и на папирусах, были предназначены для защиты и воспитания души в загробной жизни[56]. В эти надписи входили магические заклинания, заговоры и лирические гимны[56]. Иногда в гробницах также находились копии литературных текстов, не связанных с погребальным ритуалом, и наверно предназначенных для развлечения мёртвых в загробной жизни[57].

Хотя созданием литература занимались преимущественно мужские писцы, кажется, что некоторые тексты были написаны женщинами. Например, сохраняется несколько писем, посланных и полученных женщинами, и в разных текстах говорится о женщинах, пишущих письма[58]. Однако Эдвард Ф. Уент утверждает, что даже в этих случаях возможно, что женщины не писали сами, а нанимали писцов[59].

http://ru.wikipedia.org/

0

22

Датирование и авторство

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/34/Minnakht_01.JPG/800px-Minnakht_01.JPG
Плоская камень бежевого цвета с иероглифиеской надписью, написанной в горизонтальных рядах.
Стела Миннахта, ведущего писца, с иероглафиеской надписью, датированной правлением Эйе
(1323—1319 гг. до н. э.)

Древнеегипетская художественная литература не было зафиксировано в письменной форме до начала двенадцатого династии Среднего царства[60]. Тексты Старого царства использовались главным образом для поддержания божественного культа, для сохранения души в загробной жизни и для личного бухгалтерского учёта. Только в Среднем царстве тексты были написаны с целями развлечения и удовлетворения интеллектуального любопытства[61]. Паркинсон и Моренц также полагают, что письменные произведения Среднего царства являлись транскрипциями устной литературы Древнего царства[62]. По крайней мере известно, что некоторые устные стихи были перенесены в письменную литературу. Например, песни носителей носилок были сохранены в письменной форме в могильных надписях Древнего царства[61].

Датирование текстов с помощью палеографических и орфографических методов проблематично из-за различных стилей иератического письма. Более того, некоторые авторы, возможно, скопировали характерный стиль старших архетипов[63]. Места действия вымышленных рассказов часто были удаленны во времени и пространстве; использование современных сюжетов в художественной литературе было относительно недавним явлением[64]. Например, авторы Среднего царства могли писать вымышленные тексты мудрости, действия которых происходят в золотом веке Древнего царства (например, «Кагемни», «Птаххотеп» и пролог «Неферти») или могли создавать действия, разворачивающиеся в более хаотической атмосфере Первого переходного периода (например, «Мерикаре» и «Красноречивый крестьянин»[65]. Другие рассказы разворачиваются в неопределимой эпохе и содержат вневременные темы[66].

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3b/The_Heqanakht_letters.jpg/800px-The_Heqanakht_letters.jpg
Музейная выставка древнего фрагмента папирусного документа за стеклом, с надписью черными чернилами

Один из папирусов Хеканахта—собрание иератических личных писем от Одиннадцатой династии Среднего царства[67]
Паркинсон пишет, что почти все литературные тексты писались под псевдонимами, а часто ложно приписывались к таким известным людям более ранней истории, как фараоны и визири[68]. Только произведения литературных жанров поучения и жалобного дискурса иногда приписывались к историческим авторам. Тексты в таких жанрах как «повествовательные рассказы» никогда не писались под именем известной исторической личности[69]. Тейт утверждает, что в классический период египетские писцы выражали своё мнение об истории роли писцов в авторстве текстов, но в поздний период религиозная элита в храмах контролировала интерпретацию авторства[70].

Было несколько исключений из правила использования псевдонимов. Настоящие авторы некоторых текстов Рамессидового периода признавались, но эти случаи были редки[71]. Авторы частных и иногда образцовых писем обычно признавались. Частные письма могли использоваться в суде как доказательства, так как почерк каждого человека считался уникальным[72]. Частные письма, полученные или написанные фараоном, иногда вписывались иероглифами на каменных памятников в честь монархии, и фараоновские указы, вписанные на каменных стелах, часто обнародовались[73].

http://ru.wikipedia.org/

0

23

Литературные жанры и темы

Единственным жанром литературы, прямо упомянутым древними египтянами был жанр поучения или «себайт»[74]. Остальная жанровая классификация была сделана современными египтологами[75]. Большинство текстов писалось в стихах, но некоторые повествовательные рассказы писались в прозе[76]. Большинство древнеегипетских стихов были в форме двустиший, но иногда использовались и трёхстишия и четверостишия[77].

Поучительная литература

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/6a/Loyalist_Teaching-beginning.jpg
Древний, рванный и фрагментарный папирус, с рукописным почерком в черных и красных чернилах
Копия «Верноподданного поучения» из Нового Царства, написанная иератикой на папирусе


Жанр «поучения» (или «указания», «инструкции»), а также жанр «размышляющего дискурса», могут быть сгруппированы в рамках более широкого корпуса литературы мудрости, распространённой в древности на Ближнем Востоке[78]. Жанр имеет дидактический характер и, как полагают, входил в Среднем Царстве в программу образования писца[79]. Тем не менее, поучения часто включают в себя повествовательные элементы развлекательного характера[79]. Есть доказательства того, что тексты поучения были созданы в первую очередь не для использования в образовании, а в идеологических целях[80]. Например, Адольф Эрман пишет, что вымышленное поучение Аменемхета I (ок. 1991—1962 до н. э.) своим сыновьям «далеко выходит за рамки школьной философии, и нет никакого отношения к школе в предупреждении своих детей быть верными царю»[81]. В то время как повествовательная литература (как, например, «Красноречивый крестьянин») подчеркивает тему индивидуального героя, бросающего вызов обществу и принятым идеологиям, тексты поучения, напротив, подчеркивают необходимость соблюдения принятых догм[82].

Ключевыми словами в преподавании тексты являются «знать» (rh) и «обучить» (sba.yt)[78]. Эти тексты обычно имеют шаблонное название «поучение сделанное X-ом для Y-а», где X может быть авторитетной фигурой (например, визирем или фараоном), оказывающим моральное указание своему сыну или своим сыновьям[83]. Иногда трудно определить, сколько имеется вымышленных адресатов, так как в одном тексте иногда используется и единственное и множественное числа[84].

Примерами жанра поучения можно назвать «Максимы Птаххотепа», «Поучение Кагемни», «Поучение для короля Мерикаре», «Поучение Аменемхета», «Поучение Харджедефа», «Верноподданное поучение», и «Поучение Аменемопе»[85]. Сохранившиеся от Среднего царства поучительные тексты все написаны на папирусах[86]. Никаких образовательных остраконов от Среднего царства не сохранено[86]. Самый ранний пример деревянного школьного доска с копией учебного текста (поучение Птаххотепа) восходит к восемнадцатой династии[86]. Поучения Птаххотепа и Кагемни оба найдены на папирусе Присса, написанный в двенадцатой династии Среднего царства[87]. Целое «Верноподданное поучение» сохранилось только в рукописях Нового царства, хотя копия первой половины сохраняется на каменной стеле в честь чиновника Сехетепибре двенадцатой династии[88]. Поучения Мерикаре, Аменемхета и Харджедефа являются подлинными текстами Среднего царства, но сохраняются только в копиях из Нового царства[89]. Поучение Аменемопе является компиляцией Нового царства[90].

http://ru.wikipedia.org/

0

24

Повествовательная литература

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/08/PapyrusWestcar_photomerge-AltesMuseum-Berlin-3.jpg/800px-PapyrusWestcar_photomerge-AltesMuseum-Berlin-3.jpg
Фрагментированный папирус с немного порванными краями и иератическим почерком в красных чернилах.
Папирус Весткар, написанный иератикой в 15—17 династиях, содержит более раннюю «Сказку о дворе царя Хеопса»,
которая написана в варианте среднеегипетском языке, использованном в двенадцатой династии[91].

Сказки и рассказы являются, вероятно, наименее представленным жанром из сохранившейся литературы Среднего царства и среднеегипетского языка[92]. С Раммесидского периода Нового царства до позднего периода Древнего Египта, однако, повествовательная литература составляет большинство сохранившихся литературных произведений[93]. Среди важных рассказов можно назвать произведения «Сказка о дворе царя Хеопса», «Царь Неферкаре и генерал Сасенет», «Красноречивый крестьянин», «Сказание Синухе» и «Сказка о потерпевшем кораблекрушение»[94]. Повествовательный корпус Нового царства включает «Ссор Апепи и Секененре», «Взятие Иоппии», «Сказку об обреченном царевиче», «Повесть о двух братьях», и «Путешествия Уну-Амона»[95]. Среди рассказов от 1-го тысячелетия до н. э., написанных демотикой, можно назвать рассказ «Стелы голода» (написанный при Птолемеях, но с сюжетом о Древнем царстве), и циклы рассказов птоломеевского и римского периодов, которые преобразуют известных исторических деятелей, таких как Хаэмуас (XIX династии) и Инароса (первого персидского периода) в вымышленных, легендарных героев[96]. До этого, в рассказах в новоегипетском языке, авторы чаще всего пользовались божественными героями и мифологическими местами[50].

Плачи, беседы, диалоги и пророчества

К жанру Среднего царства «пророческих текстов», «плачей», «бесед», «диалогов» или «апокалиптической литературе»[97], принадлежат такие произведения, как «Речение Ипувера», «Пророчество Неферти» и «Беседа разочарованного со своим духом» (по-видимому, относящиеся к Первому переходному периоду). Насколько известно, этот жанр не имело прецедентов в Древнем царстве, и никаких оригинальных сочинений были написаны в Новом царстве[98]. Тем не менее, произведения как «Пророчество Неферти» часто копировались в Рамессидский период Нового царства[99], когда этот жанр Среднего царства был канонизирован, но прекращён[100]. Египетская пророческая литература возродилась в греческой династии Птолемеев и в римский период, когда написаны были такие произведения, как «Демотическая хроника», «Оракул агнца», «Оракул гончара» и два пророческих текста, в которых главным героем является Нектанеб II (ок. 360—343 до н. э.)[101]. Наряду с поучительными текстами, эти тексты входят в категорию литературы мудрости, распространённой на Ближнем Востоке[78].

http://ru.wikipedia.org/

0


Вы здесь » Уголок эстета » Литература Древних Цивилизаций » Древнеегипетская литература