Уголок эстета

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Уголок эстета » Общий форум по мифологии » Сказки и легенды маори


Сказки и легенды маори

Сообщений 1 страница 30 из 51

1

Сказки и легенды маори


Ма́ори — коренной народ, основное население Новой Зеландии до прибытия европейцев. Число маори в Новой Зеландии составляет более 526 тыс. чел., примерно по 10 тыс. чел. живут в Австралии и в США.

На языке маори слово māori обозначает «нормальные», «естественные» или «обычные». В легендах, устных преданиях слово маори отличало людей от божества и духа.

Общество было устроено так же, как и в остальной Полинезии. Здесь выделялись те же классы: знать (рангатира), рядовые общинники (тутуа), рабы-пленные (таурекарека). Среди знати особо выделялись вожди (арики). Почетом пользовались жрецы (тохунга). Словом «тохунга» называли также и художников (резчиков). Община (хапу) состояла из одной деревни и делилась на группы (ванау), то есть 1-2 дома.

В целом культура маори  отличается от культуры других полинезийцев. Причина этому — другие природные условия. В области духовной культуры они сохранили много полинезийского, но создали и свое, самобытное наследие.

Популярны мифологические, этногенетические, генеалогические легенды, предания о переселении племен. Маори почитают общеполинезийских богов, Тангароа, Тане, Ту, Ронго. У них существовал тайный культ Ио, высшего единого бога, Творца всей вселенной. Возможно, этот культ был создан в поздние времена, в противовес проникающему сюда христианству, а возможно существовал и ранее. Кроме богов пантеон маори включал много второстепенных персонажей, духов, демонов, чудовищ, и т. д. Почитаются также предки (тупуна). В настоящее время существует синкретическая секта — паи-марира.

Основные понятия: атуа — бог или дух вообще, мана — магическая сила, понатури — демон, дух, обитающий в океане, кехуа — призрак, копуваи — чудовище с человеческим телом и головой собаки, и др. Тики — «полинезийский Адам», Хина — «полинезийская Ева». Мауи — культурный герой.

Распространены песни и танцы. Два собственных местных танца — хака (мужской) и пои(женский), родичи гавайской хулы. Аккомпанировали на флейте (коауау).

В сборник "Сказки и легенды маори" вошли мифы, сказки и легенды маори - коренных жителей Новой Зеландии, повествующие об их нравах, обычаях, верованиях, о богах и героях. Тексты приведены из книг известного новозеландского писателя-фольклориста А. Рида, собирателя и популяризатора народного творчества маори.

0

2

Хаере маи! (Предисловие)


http://img576.imageshack.us/img576/5348/000000n.jpg


"Хаере маи!" - маорийское приветствие. "Хаере маи, читатель!" - так приветствуют тебя мифы, легенды, предания, сказки, собранные в этой книге, что родились в Новой Зеландии много веков назад и чьими творцами были коренные жители этого огромного острова - маори.

"Нет сомненья в том, что о маори надо говорить стихами", - сказал когда-то английский писатель Энтони Троллоп. Вся история маори читается как героическая поэма. Место действия ее - необозримые просторы Тихого океана. Время действия - с начала нынешнего тысячелетия до наших дней.

Десятки тысяч лет назад начал заселять человек свою планету. Еще в древнекаменном веке, палеолите, заселил он Австралию и Новую Гвинею. Медленно, но верно осваивали люди острова Тихого океана, продвигаясь с запада на восток, навстречу восходящему солнцу. И Новая Зеландия, быть может, была последней из земель, открытых и освоенных людьми каменного века.

На рубеже прошлого и нынешнего тысячелетий появились на земле Новой Зеландии первые люди. Кем они были, мы не знаем. Раскопки археологов обнаружили изделия из камня, охотничьи орудия, предназначенные для гигантских, величиной со слона, бескрылых птиц моа. Птицы моа вымерли - и столь же бесследно исчезли первооткрыватели Новой Зеландии. И лишь в легендах маори мы находим упоминания о моа и тангата-фенуа, "людях земли", живших на острове до того, как здесь появились предки нынешних маори.

Эти предки жили в стране Гаваики, рассказывают предания. Страна Гаваики - это и легендарная прародина полинезийцев, и мифическая земля, где обитают духи предков и куда отправляются души умерших, и вполне реальные полинезийские острова вроде архипелага Гавайи или острова Савайи (диалектные формы слова "Гаваики"). А Гаваики легенд маори - это Центральная Полинезия, архипелаг Таити.

Рыбаку Купе, жившему на Гаваики, повествуют предания маори, мешал вожак стаи кальмаров: каждый день воровал он приманку для рыбы. И тогда Купе решил наказать грабителя. Много дней продолжалась погоня, кальмар уплывал все дальше и дальше на юг от Гаваики. И вот показалась земля, неведомая прежде, с высокими горами, окутанными туманом, с огромными деревьями и неисчислимыми стаями птиц. Ао-Теа-Роа - "Длинное Белое Облако" - так назвал Купе открытую им землю, и это поэтичное название сохранилось за Новой Зеландией и по сей день.

А Купе загнал вожака кальмаров в пролив Раукава, что разделяет Северный и Южный острова Новой Зеландии (ныне ото - пролив Кука, но, быть может, справедливей было бы назвать его проливом Купе?), и там прикончил грабителя...

Одержав победу над чудовищным кальмаром, Купе вернулся на Гаваики и поведал о прекрасной далекой стране па юге, населенной... Вот тут-то версии легенд расходятся. По одной из них Ао-Теа-Роа населена была лишь насекомыми да птицами. По другой же - Купе увидел тут "людей земли", высокорослых, с плоскими носами и темной кожей.

Кем были эти люди? Тут уже расходятся версии ученых. Археологи называют их "охотниками на моа". Ряд этнографов предполагает, что первыми жителями Новой Зеландии были жители Меланезии. А другие исследователи считают, что Ао-Теа-Роа первоначально заселили полинезийцы, только не те, память о которых сохранилась в преданиях, а более ранняя волна (подобную картину мы находим в других районах Полинезии - на Маркизских островах, Гавайях, острове Пасхи).

Как бы то ни было, но в Центральной Полинезии узнали о существовании большой земли на юге. Прошло несколько веков после открытия Купе - и в середине XIV столетия к Ао-Теа-Роа двинулось множество лодок с Гаваики. В лодках были сотни мужчин, с женами и детьми, с домашними животными; среди прочего, они везли с собой семена культурных растений. Началось великое переселение предков маори. Это было не только самое значительное событие в истории Новой Зеландии, чья площадь превышает площадь всех остальных земель Полинезии, вместе взятых, - это было, быть может, самое героическое деяние в истории "викингов Южных морей" - полинезийцев.

Память маори сохранила названия лодок, на которых прибыли их предки с Гаваики. И не только лодок, но и кормовых весел, которые также имели собственные имена. Из поколения в поколение передавались имена вождей - арики, жрецов - тохунг и умелых кормчих, имена предков, от которых ведут свою родословную современные маори. (Когда маори встречаются друг с другом, чуть ли не целый день уходит у них на то, чтобы выяснить, на какой ладье прибыли их пра-пра-пра-прадедушки, - более двух десятков поколений сменилось с тех пор, но хранители традиций берегут в памяти имена всех предков!)

Вака - так называется лодка на языках народов Полинезии. А на языке маори это слово имеет еще одно значение: "союз племен". Ибо от экипажей лодок, прибывших с Гаваики на Ао-Теа-Роа, ведут начало различные племена "иви". От каждой лодки - от одного до десятка племен. Но, безусловно, пока сложились эти племена, должно было пройти не одно столетие, и эти столетия прошли - почти на полтысячи лет, после великого переселения с Гаваики, жители Ао-Теа-Роа оказались в полной изоляции от остального мира.

Когда первые переселенцы прибыли на Ао-Теа-Роа, рассказывает одно из преданий маори, было время цветения похутукава - деревьев из семейства миртовых, покрытых яркими красными цветами. Увидев их, восхищенный вождь переселенцев снял с головы убор из перьев, символ знатного рода, и швырнул его в море со словами:

- Цвет вождей Гаваики отброшен ради цвета новой земли, приветствующей нас!

И действительно, за несколько веков маори создали культуру, отличающуюся от общеполинезийской. Наследство, полученное от страны предков, Гаваики, превратилось в самобытное наследие маори, для которых Новая Зеландия стала новой родиной. Ибо тут, на Ао-Теа-Роа, был совсем иной мир, чем на других островах Полинезии, лежащих в тропиках, будь то коралловые атоллы или вулканические острова.

Проблема земли - одна из главных для жителей Полинезии. Именно нехватка земель заставляла пускаться в далекие плавания в поисках новых островов отважных полинезийских мореходов. Земли в Ао-Теа-Роа было сколько угодно. Не потому ли и остались в изоляции предки маори, заселив Новую Зеландию, что у них не было стимула для опасных дальних странствий в океане?

Новая Зеландия - остров континентальный, это своего рода "микроконтинент", обломок древнего материка. Огнедышащие горы и дремучие леса, ледники и гейзеры, бескрылые птицы во главе с гигантской моа, родственники динозавров, ящерица-гаттерия, сосны каури, вздымающие свои вершины на высоту более полусотни метров и уступающие лишь американским секвойям, пейзажи, напоминающие та Кавказ с его заснеженными вершинами, то Норвегию с ее фиордами, то Камчатку с ее вулканами, то Шотландию с ее холмами, кустарниками и озерами, то Исландию с ее гейзерами, - всего этого не было в Гаваики, все это было совершенно непохоже на родную Полинезию. Больше земли, больше опасностей, больше дичи, больше холода, больше лесов, больше стихийных бедствий... В борьбе с природой ковался характер маори - людей правдивых, мужественных, смелых и прямых. Недаром о маори говорят как о "спартанцах Полинезии"!

Все полинезийцы изготовляли одежду из луба - тану. В климатических условиях Ао-Теа-Роа такая одежда малопригодна. И маори стали делать ткань из дикого новозеландского льна. Стебли его трепали раковинами и получали белое волокно. Классический наряд жителя Полинезии - набедренная повязка или передник. На Ао-Теа-Роа холоднее, чем на островах, лежащих в тропиках. И маори научились изготовлять плащи и накидки, искусно вплетая в стебли льна собачьи шкурки или птичьи перья. Более десятка различных видов таких плащей знали маори!

Из страны предков привезли маори основной продукт питания полинезийцев - сладкий картофель, или кумару. Только в остальной Полинезии за год можно собрать два урожая кормилицы-кумары, а в Ао-Теа-Роа - один. Зато земледельцы маори усовершенствовали обычное полинезийское орудие для обработки земли, палку-копалку, именуемую ко. К деревянному колу они прикрепили специальную подножку для упора ноги - вспашка стала глубже, а труд - легче.

Новую Зеландию никак не назовешь "страной вечной весны", в отличие от Гавайев или Таити с их благословенным климатом. Обычное полинезийское жилище надо было утеплять, и поэтому маори стали возводить стены домов из толстых пластов соломы, а пол опускать ниже поверхности земли. Так появился типичный маорийский жилой дом - фаре. А помимо него маори возводили из огромных бревен просторные общинные дома - фаре-рунанга, "дома собраний", и специальные "дома развлечений" - фаре-тапере, и "дома знаний" - фаре-кура, где опытные жрецы, мастера, художники обучали молодежь своему искусству, передавали свой опыт и знания.

Каждая постройка была произведением искусства. И не только архитектурного. Ибо дома маори, особенно общинные, украшались изумительной по красоте и сложности резьбой. Большие стенные столбы, вырезанные в форме человеческих фигур, носили имена легендарных предков, покровителей племени. Человеческие фигуры вырезались и на главных опорных столбах общинного дома. Верхние стропила из дерева и конек крыши также украшались искусной резьбой. Дом, как правило, увенчивался текотеко - фигуркой человека.

Статуи, вырезанные из дерева, стояли вдоль домов и палисадов. Но статуями фактически были и бревна, служившие опорой зданию. Они превращались в портреты обожествленных предков, которые поддерживали дом и символически, и практически. Большие фаре-рунанга превращались в настоящую портретную галерею. Так, общинный дом племени нгатимару имел два главных столба, которым был придан облик двух наиболее почитаемых племенем вождей, а остальные пятьдесят столбов изображали других, менее значительных предков. И вся эта скульптурная композиция была неотъемлемой частью огромного общинного дома.

Лики статуй, как и постройки, покрывались великолепной резьбой. Резьбой покрывались деревянные саркофаги, в которых хоронили видных вождей. Резьбой украшались общественные амбары для хранения пищи - патаки и амбары индивидуальные, фата, крытые пальмовыми листьями и стоящие на сваях, дабы защитить пищу от нашествия крыс-киоре. Резьбой украшались форштевни, возвышавшиеся над носом и кормою лодок, нос лодки, ее корма и борта.

Таиаха - так называли маори оружие, похожее по форме на шест, нечто среднее между палицей и копьем. Длина таиахи была около метра, но порой достигала и двух. Это был знак отличия вождя и вместе с тем - боевое оружие. Украшалось оно пучком красных перьев или собачьей шерсти. И на одном из концов таиахи непременно вырезалось изображение: лик с высунутым языком.

Резьбой покрывались боевые палицы и палки-копалки, палочки с шишками для запоминания родословных и ящики для хранения головных уборов из перьев... Словом, едва ли не все предметы труда и быта, оружие и жилища, амбары и саркофаги и многое-многое другое покрывалось резьбой. "В Новой Зеландии даже верховные вожди не считали унизительным для себя работать молотком и резцом. Представьте себе древнего мастера перед большим куском дерева, на котором он высек каменным теслом человеческую фигуру. В левой руке он держит резец из жадеита, а в правой - молоток из китовой кости. Разве удивительно, что при таком материале и с такими орудиями мастер мог выполнить работу, о которой не смел мечтать на старой родине? - пишет известный знаток полинезийской культуры Те Ранги Хироа, сам наполовину маори. - Располагая хорошим строевым материалом и превосходными орудиями, маорийские резчики превратили ремесло в искусство, равного которому не было не только в Полинезии, но и на всем Тихом океане". Мастера-маори создали множество художественных мотивов и тем, отличавшихся от общеполинезийских. Резные панели имели порой шесть и даже более планов глубины. Иногда художник-маори настолько увлекался стилизацией, что изображение превращалось в арабеску, абстрактный узор, хотя первоисточником этого узора всегда была натура - человеческая фигура или лицо. Игра линиями и арабесками доставляла мао-рийским мастерам такое же эстетическое наслаждение, какое доставляет она ныне тем, кто любуется их творениями. Излюбленным мотивом резьбы маори была спираль. Спираль является любимым мотивом и другого искусства маори - татуировки. Ибо кроме тохунга ваиханга - мастеров постройки дома, тохунга тараи вака - мастеров-кораблестроителей, тохунга вакаиро - мастеров резьбы по дереву у маори были тохунга та моко - мастера татуировки. Ведь татуировка была своеобразным "паспортом" маори, она говорила, к какому племени и к какой возрастной группе он относится, какие деяния совершил.

Материалом для художника-маори, таким образом, была и мертвая древесина, и живая человеческая плоть. Инструмент же был один - орудия из камня, ибо маори, как и другие жители Полинезии, до появления европейцев не были знакомы с металлами. Зато в обработке камня жители Ао-Теа-Роа достигли подлинной виртуозности, изготовляя тончайшие изделия. "Маори выделывали больше различных форм каменных орудий и оружия и из большего числа пород, чем любой другой народ мира в условиях каменного века", - свидетельствуют специалисты.

Земля Новой Зеландии подарила маори материал, которого не было у других полинезийцев, - нефрит. Из него изготовлялись различные изделия, в том числе и палицы - мере, которые позволяли не только бить, но и рубить противника. Из нефрита делали удивительное маорийское украшение - хеи-тики, которое носили на груди. На земле маори были созданы знаменитые танцы хака и пои, родичи гавайской хулы. Мужской танец хака исполняется воинами, танец пои - женщинами, грациозно вращающими шары из сухих листьев тростника. На короткой флейте - коауау - музыканты-маори ухитрялись не только наигрывать мелодии, но и "выговаривать" слова песни.

Прибыв к берегам Ао-Теа-Роа, предки маори, по существу, столкнулись с совершенно иным миром растений и животных, чем тот, который был знаком им по Полинезии. И мир этот они прекрасно изучили. Элдон Бест, один из лучших знатоков древней культуры маори, приводит 100 маорийских названий птиц, 280 названий растений, 60 названий насекомых и т. д., замечая при этом, что приводимые им списки - "только фрагмент прежних знаний".

Полинезийцы были великолепными рыболовами, они не боялись нападать на таких гигантов, как киты или кальмары. Но охота на островах Полинезии ограничивалась поимкой крыс, которые также шли в пищу. И только на Новой Зеландии существовала охота в подлинном смысле этого слова. А дичью были разнообразнейшие птицы Ао-Теа-Роа во главе с гигантской моа, которая ударом своей ноги легко могла убить человека (на моа маори охотились в течение нескольких столетий, эта птица вымерла лишь в XVII-XVIII вв., хотя ряд энтузиастов полагает, что в необитаемых районах Южного острова могли сохраниться и по сей день отдельные экземпляры моа). Маори изобрели новые способы охоты на птиц, неизвестные полинезийцам: птиц приманивали корытами с водой, метали в них копья - кокири и дротики - хуата, ставили силки.

Вполне понятно, что и в своей духовной жизни маори отошли от представлений, что унаследовали они в стране предков, Гаваики. В Новой Зеландии был введен культ нового бога, покровителя самого урожайного корнеплода - кумары. Из четверки верховных богов Полинезии - Тане, Ту, Тангароа и Ронго - на первое место выдвинулся Тане как покровитель лесных богатств Ао-Теа-Роа, ее неисчислимых птиц и величественных деревьев. "Полинезийский Адам", Тики, стал, по представлениям маори, детищем Тане, символом его творческой мощи. Великий Тане, учили жрецы маори, создал и первую женщину, Хину, с Тане связаны солнце, жизнь и благоденствие.

Маорийские жрецы создали тайный культ Ио - творца всех вещей, обитающего на самом высоком небе. В отличие от остальных богов это высшее божество не имело изображений и ему не приносились жертвы, ибо, как учили жрецы посвященных, в основе всего сущего лежит безликая всеобъемлющая сила, которая и управляет Вселенной.

Возможно, что представление об Ио было создано маорийскими жрецами в противовес христианскому учению о боге, после того как на Новой Зеландии появились первые миссионеры. Но и без тайного учения об Ио жрецы-маори провели серьезную работу по обработке, систематизированию и "редактированию" древних полинезийских мифов, говорящих о сотворении мира, его развитии и силах, этим миром управляющих. Работа эта велась в специальных жреческих школах, и натурфилософская мысль маори поднималась до больших высот, в облике различных божеств олицетворяя разрушительные и созидательные силы окружающей их природы.

Вот лишь два отрывка из космогонических мифов маори, которые могут дать представление о всей сложности, глубине и поэтичности их натурфилософии. "В течение долгих веков, до того, как были созданы небо, земля и небесные тела, существовала Тьма - неосязаемая, неведомая, невидимая, непознаваемая", - гласит первый миф. Второй говорит о том, как "из Развития появился Рост; из Роста появилась Энергия; из Энергии появилась Мысль; из Мысли появилось Сознание; из Сознания появилось Желание... "

Маори знали мифы и легенды о классических полинезийских богах и героях - о Тане и Мауи, о Тангароа и Тафаки, о Ту и Тинирау, о Ронго и Рате. Почитали они и второстепенных богов, прибавляя к общеполинезийскому пантеону и своих, чисто маорийских племенных богов и обожествленных предков. Существовали различные жреческие школы, которые по-разному трактовали мифы и предания. Публикация эзотерических знаний школы "фаре-вананга", сделанная в Веллингтоне в начале нашего столетия, заняла два объемистых тома!

Но простые маори не слишком хорошо разбирались в хитросплетениях жреческих школ и традиций, в порядке очередности семидесяти детей Неба и Земли, главных божеств, каждое из которых имело свой эпитет, свои атрибуты, свою сферу влияния. Маори - воинам, крестьянам, рыбакам и охотникам - гораздо ближе были не абстрактные стихии, олицетворенные в облике божеств, а более конкретные духи, демоны, божки, чудища, которые, по их верованиям, населяли леса, горы, недра, долины Ао-Теа-Роа и скрывались в пучинах омывающих их родину морей. И тут фантазия маори пошла своим особым, отличным от остальной Полинезии, путем.

В океане обитают демоны - понатури. Леса великого Тане охраняют его слуги, Тини-о-хакатури, которые могут принимать облик птиц. Повсюду в стране маори водятся оборотни патупаиарехе, которые могут принимать облик мужчин или женщин. Только волосы у них золотистые или рыжие, глаза голубые или черные, а кожа белого цвета. В подземном царстве обитают "живые мертвецы" - туреху. Ао-Теа-Роа охраняют маеро, или маероеро - дикие, длинноволосые существа, которые ходят в одиночку, а не скопом. На деревьях живут полулюди аитанги, не знающие, что такое смерть. Ваируа, души, покинувшие тело умершего человека, могут вступить в связь с миром живущих... Не менее страшны и опасны призраки - кехуа. Рыщут в поисках жертв злые демоны, ти-пуа или тупуа, способные принять облик горы, рыбы, птицы. Бродит, выйдя из пещеры на добычу, чудовище Копуваи с человечьим телом и головой собаки, покрытый рыбьей чешуей.

А чудовища - танифы - морские, лесные, говорящие, летающие? А страшные ведьмы-людоедки? А великаны, похищающие женщин и убивающие мужчин? А бесчисленные атуа, божества великие и малые, добрые и злые?

В этот сонм демонов, страшилищ, оборотней, богов веровали маори, подобно тому как верили когда-то на Руси в леших и домовых, ведьм и кикимор... Укротить нечистую силу мог только знаток заклинаний - маори называли их каракиа - жрец или колдун, наделенный волшебной магической силой - маной. Только с помощью маны можно было творить макуту - заклятие, магию, колдовство. Например, произнеся заклинание роту, нагнать на человека сон. Или, спев любовную песню - ваиата ароха, заставить полюбить себя. А тохунга фаифаиа способен, произнеся заклинание, даже убить человека с помощью своей маны.

Табу - в полинезийском произношений тапу - сила, противоположная мане. Горе тому, кто нарушит священный запрет! Его ждут несчастья, болезни, страдания, смерть. Нарушение табу отнимает у людей их жизненную силу, ману. И напротив, человек, наделенный сильной маной, может налагать табу на предметы, на еду, на местность, на людей.

Так веровали маори. Так учили тохунги - жрецы. Они произносили заклинания - каракиа. Они налагали или отменяли табу. Они совершали обряд тохи после того, как у новорожденного отпадала пуповина. Они, тохунги, руководили обрядом танги - оплакиванием покойника. И лишь счастливчик, который добыл священный камень маури, мог обойтись без тохунги - этот камень наделял почву плодородием, а леса дичью.

На Ао-Теа-Роа в течение столетий шел неизбежный исторический процесс: первобытнообщинный строй становился классовым. Помимо то-хунг - умельцев, ремесленников, художников и строителей существовали тохунги-жрецы. Вожди - арики свысока смотрели на родовую и племенную знать - ранга-тира. А та, в свою очередь, считала себя на голову выше простых общинников, именуя их варе - "зависимые". И любой член семейного клана, хапу, не считал за человека раба - ту-мау, военнопленного, потерявшего свою ману. На плечи рабов взваливалась вся тяжелая и грязная работа.

Как пошло бы дальнейшее развитие культуры Ао-Теа-Роа? Образовали бы маори единое государство, как это сделал на Гавайях великий вождь Камеамеа, или же продолжали бы жить семьями, хапу, племенами и союзами племен, как жили они со времени переселения с Гаваики? Об этом мы можем только гадать. Ибо естественное развитие маори было прервано в конце эпохи великих географических открытий. И как справедливо заметил современный новозеландский историк Синклер, "Европа пришла в Новую Зеландию как чума".

13 декабря 1642 г. корабли голландца Тасмана открывают "обширную гористую землю", названную им "Землей Штатов", а позднее переименованную, в честь голландской провинции, первой поднявшейся на борьбу против испанцев, в Новую Зеландию. Первое знакомство европейцев и маори - и первая вооруженная стычка. Проходит более столетия. Джеймс Кук открывает Новую Зеландию заново - и вновь кровавое столкновение между маори и пришельцами из-за океана.

В конце 1762 г. к берегам Ао-Теа-Роа причалил французский капитан Сюрвиль. В отместку за похищенный ялик он сжигает селение маори. Не проходит и трех лет, как к этому же берегу подходят суда под началом соотечественника Сюрвиля, капитана Дюфрена. Шестнадцать матросов и сам капитан были убиты маори в отместку за расправу, учиненную Сюрвилем. Преемник Дюфрена сжигает дотла три поселения маори и убивает несколько сотен мирных жителей. Эта расправа восстанавливает против заморских пришельцев весь Северный остров Ао-Теа-Роа.

В 1840 г. Новая Зеландия объявляется английским владением: королеве Виктории "абсолютно и без ограничений были переданы все права и вся полнота власти, коими вожди пользовались раньше на собственных землях как единоличные суверены". В 1843 г. начинаются "маорийские войны", длившиеся три десятка лет.

Вначале сопротивление маори было стихийным. На борьбу против захватчиков поднимались отдельные селения и племена. Почти год вело упорную войну с английскими войсками, вооруженными артиллерией, племя нгапухов под предводительством великого вождя Хоне Хеке. "Пусть губернатор и его солдаты возвратятся в Англию, на землю, которую дал им бог, и оставят Новую Зеландию для нас, которым бог дал ее. Нет, мы не отдадим наших земель. Если белый человек хочет нашу землю, он должен будет сражаться за нее, ибо мы умрем на своей земле", - говорил Хоне Хеке.

В 1857 г. на собрании вождей маорийских племен был торжественно избран король маори, а земли этих племен стали именоваться Страной короля. На высоком шесте прикреплен был новый национальный флаг маори. Веками не имевшие письменности, маори быстро освоили алфавит, изобретенный миссионерами для записи их языка, и число грамотных среди коренных жителей Ао-Теа-Роа стало больше, чем среди пакеха, как стали называть маори белых колонистов. Маленькая типография, попавшая в Новую Зеландию из Австрии (дар эрцгерцога Максимилиана двум вождям маори, совершившим путешествие в Европу), печатала прокламации и газету "Птица войны" на языке маори.

"Лучшая смерть для человека - смерть за землю" - так говорит пословица маори. И война с англичанами шла не на жизнь, а на смерть. Причем маори вели борьбу, следуя древним обычаям, с поистине рыцарским благородством. Так, окружив большой отряд англичан, они посылали им еду, чтобы противники не голодали. Маори всегда предупреждали своих врагов о дне атаки. Когда одного из вождей спросили, почему он не захватил английский транспорт с вооружением и продовольствием, тот удивленно ответил:

- Почему? Ты глуп. Если бы мы забрали их порох и пищу, как бы они стали воевать?

Только в 1872 г. закончились "маорийские войны". Мирные деревни-каинги в Стране короля почти все превратились в укрепленные крепости - да. Официально была признана независимость маорийской Страны короля, маори получили избирательные права и два места в верхней па-Дате парламента... Но, как точно сказал один старик-маори, "мир белого человека еще ужаснее, чем война". Земли маори скупались и конфисковывались. Численность маори уменьшилась впятеро, с двухсот тысяч - столько было их в период европейского открытия - до сорока тысяч к началу нашего столетия.

"Потенциально мертвой расой" объявили маори европейские историки. Однако в нашем веке началось подлинное возрождение мужественного народа. Появляются общественные деятели маори, маорийская интеллигенция. Численность маори неуклонно возрастает. К началу 1970 г. число маори превысило 225 тысяч человек - это больше, чем жило на земле Ао-Теа-Роа до европейской колонизации, больше, чем всех остальных полинезийцев, вместе взятых, от острова Пасхи до Гавайев и архипелага Тонга!

"Маорийское возрождение" - это не только рост численности населения. Бережно относятся маори к наследию своих предков, будь то искусство резьбы по дереву или поэтическое творчество, строительство жилищ или знание своих родословных, восходящих к героическим временам заселения Новой Зеландии. И особенно бережно относятся маори к богатейшей сокровищнице фольклора, оставленной их предками, - сказкам и мифам, легендам и преданиям, фантастическим историям и реальным происшествиям.

Вместе с маори в собирании сокровищ фольклора принимают участие и пакеха. Всю свою долгую жизнь посвятил преданиям, истории этнографии маори один из крупнейших знатоков Океании конца XIX - начала XX столетия новозеландский ученый Перси Смит. В Новой Зеландии было основано Полинезийское общество, публикации которого вот уже на протяжении почти столетия являются авторитетнейшим источником по археологии, этнографии и фольклору Полинезии. А замечательный ученый-океанист, наполовину маори и наполовину пакеха, Те Ранги Хироа (П. Бак), знакомый советским читателям по книге "Мореплаватели Солнечного восхода", олицетворяет единство исследователей маорийского фольклора, независимо от их расы и цвета кожи.

Страстным энтузиастом, собирателем, исследователем и популяризатором фольклора маори является и живущий в Новой Зеландии писатель-фольклорист А. В. Рид. Еще в 1946 г. он выпустил книгу "Мифы и легенды страны маори", которая выдержала несколько изданий. Рид написал монографию "Сокровища маорийского фольклора", издал сборники "Легенды Роторуа и Горячих озер" и "Маорийские легенды". Его перу принадлежит "Краткий словарь маори" и "Словарь маорийских географических названий", а также "Иллюстрированная энциклопедия жизни маори". На базе сборников Рида и сделана эта книга. Конечно, это не академическая публикация: желая сделать изложение более доступным, Рид обрабатывал фольклорные сюжеты и излагал их на английском языке.

В настоящем сборнике публикуются переводы текстов, взятых из четырех фольклорных сборников Рида: A. W. Reed. Myths and Legends of Maoriland. Wellington, 1961; он же. Legends of Rotorua the Hot Lakes. Wellington, 1969; он же. Treasury of Maori Folklore. Wellington, 1963; он же. Maori Legends. Wellington, 1972.

Десять разделов, десять "глав" маорийского фольклора представлены в нашем сборнике. Начинается он с мифических времен "сотворения мира", когда Небо было отделено от Земли. Второй раздел повествует о путешествиях смертных в "нижний мир", вернее, миры, ибо, по аналогии с "верхними" небесными мирами, маори верили, что и под землею находится не один мир. Души умерших прощаются с миром света в Реинге, а затем совершают прыжок в Рарохенгу, местопребывание этих душ. Но, как утверждают маорийские мифы, и живые люди, если повезет, могут побывать в мире умерших, в царстве душ.

Третий раздел - рассказы о четырех полубогах, популярнейших полинезийских героях: Мауи, Тинирау, Тафаки и Рате. Имя Мауи известно на островах и архипелагах, разбросанных на площади свыше 20 миллионов квадратных километров, - не только в Полинезии, но и в Микронезии и Меланезии. Однако наиболее полно о похождениях этого удивительного персонажа - нарушителя табу и культурного героя, шутника и сверхчеловека, чудесного ловца островов из пучин океана и Прометея, давшего людям огонь, - рассказывается в фольклоре маори. О приключениях красавца Тинирау полинезийцы знают множество историй. Мы же приводим классический сюжет - повесть о чудесном ките Тинирау и злобном кривозубом Кае, которого постигло законное возмездие. Тафаки - полинезийский идеал вождя и вообще члена общины, маори называют его "самым счастливым человеком в мире" и "вождем вождей". А его внук, Рата - полинезийский Васька Буслаев, не знающий, куда девать свою силу и в конце концов становящийся покорителем водных просторов, открывателем новых земель.

"Земля и море" - так называется следующий цикл, посвященный легендам и мифам, объясняющим происхождение огнедышащих гор, бурных потоков и величественных озер, гигантских сосен каури и скромной кормилицы маори - кумары.

Детьми Тане называют маори жителей земли. Детьми Тангароа, повелителя вод, - обитателей моря. Полевой жаворонок пихоихои и ржанка кукуруату, трубастый голубь тиваивака, баклан кавау, синица миромиро, бесхвостый попугай кака и длиннохвостый попугай какарики, сова попопиа, муравей попокоруа и цикада кикихи, комар наероа и муха наму, акулы, ящерицы, собаки, рыбы, дельфины - все они являются персонажами мифов, сказок и басен, собранных в цикле "Дети Тане, дети Тангароа". А следующий раздел посвящен рассказам о чудовищах-танифах, существах мифических, хотя прообразами их послужили вполне реальные животные, населяющие Ао-Теа-Роа и ее воды: ящерица гаттерия, акулы, летучие мыши и т. п.

Три последующих раздела - "Рассказы о демонах", "Великаны и людоеды", "Колдуны и колдовство" - повествуют о "мелких бесах" маорийского фольклора, обо всех этих родичах славянских леших и кикимор, упырей и вурдалаков, оборотней и ведьм. Украина далека от Ао-Теа-Роа - и все-таки во многих жутких историях, что рассказывают маори, можно найти яркие параллели тем рассказам, что так мастерски обработал Гоголь в своих "Вечерах на хуторе близ Диканьки" или "Вие". А деяния маорийских тохунг и колдунов, как добрых, так и злых, соответствуют деяниям повелителей и укротителей "нечистой силы", будь то православный попик или эскимосский шаман.

"Удивительные приключения" - так называется последний раздел нашей книги. И по мере чтения собранных в нем текстов можно увидеть, как постепенно уменьшается элемент фантазии, а на смену ему приходит то, что принято называть реализмом. Рассказ о юном Хатупату, начавшись вполне реалистически, затем включает сказочные эпизоды со старухой-людоедкой, воскрешением из мертвых и т. д. В повествование о племенной розни - мести Факатау-потики - вплетаются два фантастических персонажа, человек-птица и человек, который может ходить по воде. А последние рассказы цикла, заключающие сборник, - о спасении сына Рау-фато, об отважной девушке Пухи-уиа, о любви Хинемоа и Тутанекаи - ничего чудесного в себе не содержат, если не считать чудом любовь, заставляющую человека совершать во имя нее подвиги. Герои здесь - живые люди, с их страстями, достоинствами и недостатками, а не чудища, оборотни и колдуны. И события разворачиваются не на фоне волшебных превращений, странствий в царство мертвых или на небеса, а на вполне реальном фоне маорийской жизни, с ее родовой местью, нападением тауа, отряда воинов, свадебными пирами и т. д.

"Люди проходят, земля остается" - гласит пословица маори. А названия этой земли могут меняться, могут и оставаться. Маори звали свою родину Ао-Теа-Роа. Были у них и наименования для каждого из островов. Северный остров именовался Те-Ика-а-Мауи, т. е. Рыба Мауи, Южный остров - Те-Вака-а-Мауи - Лодка Мауи, ибо, согласно мифам, великий Мауи вылавливал со своей лодки из пучин океана не рыбу, а острова. Южный остров, где были найдены залежи нефрита, получил еще два наименования: "Страна зеленого камня" и "Кит, извергающий зеленый нефрит".

Маори, осваивая свою страну, давали названия горам и озерам, долинам и рекам, мысам и проливам. Многие из них сохранились и по сей день. И местности, где происходит действие в легендах или мифах, можно отыскать на современной карте Новой Зеландии.

Возможно, читателю, ознакомившемуся с предлагаемой книгой, захочется больше узнать об удивительном народе маори, его обычаях, истории, языке, нынешнем образе жизни. Вот какие книги о маори можно прочесть на русском языке.

В 1949 г. были изданы "Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в 1819, 1820 и 1821 годах" Ф. Ф. Беллингсгаузена, где содержатся ценные сведения о жизни маори до прихода европейцев. Незаменимым источником информации являются дневники трех путешествий капитана Кука, который внес самый весомый вклад в открытие Новой Зеландии европейцами. Дневники эти были переведены на русский язык и изданы в нашей стране издательством "Мысль": "Плавание на "Индевре" в 1768-1771" в 1960 г.; "Плавание к Южному полюсу и вокруг света в 1772-1775 гг." в 1964 и "Плавание в Тихом океане в 1776-1780 гг. " в 1971 г. (во время всех трех плаваний Кук посещал Новую Зеландию).

В 1966 г. то же издательство выпустило популярную книгу И. Л. Железновой и И. А. Лебедева "Киви". Вместе с авторами мы можем совершить увлекательное путешествие по Северному и Южному островам, познакомиться с природой страны, ее экономикой и культурой, с бытом и традициями ее жителей.

Культуре маори посвящена отдельная глава в книге Те Ранги Хироа "Мореплаватели солнечного восхода" (первое издание на русском языке вышло в 1950 г., второе - в 1959 г.; глава XIX - "Южный угол треугольника"). Об истории маори повествует популярная брошюра советского географа В. Вахты "Ао-Теа-Роа" и две популярные работы историка К. В. Малаховского: "Трижды открытая земля" (М., 1968) и "Британия Южных морей" (М., 1973). Научное исследование А. И. Блинова, посвященное маорийским войнам 1843-1872 гг., опубликовано в академическом "Океаническом сборнике" ("Труды Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая", новая серия, т. XXXVIII. М., 1957). В том же сборнике имеется работа Н. А. Бутинова "Маори" - историко-этнографи-ческий очерк, в котором прослежено национальное развитие маори с конца XVIII в. до наших дней.

Язык маори - самый изученный среди полинезийских языков, публикации на языке маори стали появляться с 1841 г. В серии "Языки народов Азии и Африки" вышло первое описание диалектов языка маори на русском языке - очерк известного словацкого востоковеда Виктора Крупы "Язык маори" (М., 1967).

В книге лучшего знатока полинезийского фольклора профессора Катарины Луомалы "Голос ветра" (М., 1976), посвященной мифам и песням Полинезии, можно найти образцы поэтического творчества маори. Сборник "Сказки и мифы Океании" (М., 1970) завершается переводами маорийских мифов и преданий. Десятью годами ранее Издательство иностранной литературы выпустило в русском переводе "Мифы и легенды страны маори" - сокращенное издание одноименной книги А. В. Рида на английском языке, вернее, ее первого издания (в последующих изданиях Рид значительно увеличил объем своей книги).

Все это - лишь образчики фольклора маори. Предлагаемая книга сможет дать читателям более полное представление о подлинных богатствах духовного мира "спартанцев Полинезии".

А. Кондратов

Библиотека Сказок

0

3

Сотворение мира

Небо и Земля

Давным-давно, когда еще не было ни дня, ни ночи, ни солнца, ни луны, ни зеленых полей, ни золотого песка, Ранги, Небо-отец, лежал в объятиях Папы, Земли-матери. Много столетий они лежали, крепко обняв друг друга, и их дети, как слепые, ощупью пробирались между ними. В мире, где жили дети Ранги и Папы, было темно, и дети мечтали вырваться из мрака. Им хотелось, чтобы ветры резвились над вершинами холмов и лучи света согревали их бледные тела.

Теснота, на которую они были обречены, стала в конце концов невыносимой. Тогда сыновья Неба и Земли прокрались ползком по узким подземным коридорам и пещерам своего мира и собрались вместе. Они расселись под несколькими деревьями, которые ухитрились подняться над землей, причудливо изогнув ветви.

- Что нам делать? - спрашивали друг друга дети богов. - Убить отца и мать, чтобы открыть путь свету? Или- силой разлучить их? Нужно же что-нибудь сделать, ведь мы уже не маленькие. Мы не можем постоянно цепляться за мать!

- Давайте убьем их, - сказал Ту-матауенга.

Тане встал и выпрямился, насколько позволяло нависшее небо.

- Нет, - воскликнул он, - мы не можем их убить! Это наши отец и мать. Давайте силой разлучим их. Давайте отодвинем Небо далеко-далеко и будем жить около сердца нашей матери.

Так сказал Тане, потому что он был богом деревьев, а деревья питаются соками земли.

Братья одобрительно зашептались - все, кроме Тафири-матеа, отца ветров. Его голос сорвался в пронзительный свист, когда он взглянул в лицо братьям и с яростью воскликнул:

- Дурацкая затея! Сейчас мы живем в безопасности и ничего не боимся! Тане сам сказал: "Это наши отец и мать". Берегись, Тане, ты задумал постыдное дело!

Его слова потонули в криках других богов, теснившихся под деревьями.

- Нам нужен свет! - негодовали они. - Нам тесно, у нас затекли руки и ноги! Нам нужно место, чтобы двигаться.

Боги столпились вокруг Тафири, а Ронго-ма-Тане, отец полей и огородов, уперся плечами в Небо и пытался выпрямиться во весь рост. Братья слышали в темноте его быстрое дыхание. Но тело Ранги оставалось неподвижным, и густой мрак по-прежнему окутывал их всех. На помощь Ронго пришел Тангароа, отец морей, рыб и пресмыкающихся. К нему присоединился Хаумиа-тикитики, отец диких ягод и корней папоротника, а потом и Ту-матауенга, отец мужчин и женщин. Но все их усилия были тщетны. Тогда боги догадались, что канаты, которыми родители были крепко-накрепко привязаны друг к другу, - это руки Ранги. Ту-матауенга отсек руки отца, и из крови, хлынувшей на тело Папы, образовалась красная охра, которую до сих пор находят в земле.

Последним поднялся могущественный Тане-махута, отец лесов, птиц, насекомых и всех живых существ, которые любят свет и свободу. Тане долго стоял молча и неподвижно, затаив дыхание, чтобы собраться с силами. Потом он уперся ногами в Землю, а руки прижал к Небу. Выпрямляя спину, Тане изо всех сил отталкивал ногами Землю. Раздался глухой стон. Он пронзил сердца богов, упавших ничком, потому что исходил из тела Земли-матери, которая задрожала, почувствовав, что Ранги выпустил ее из объятий. Папа стонала все громче и громче, ее стоны слились в оглушительный крик. А Ранги уносился все дальше и дальше от Папы, и злые ветры с воем закружились по просторам, которые открылись между Небом и Землей.

Тане и его братья разглядывали плавные изгибы тела матери. Они впервые увидели ее во всей красе, потому что свет только что забрезжил над Землей. Серебристая пелена тумана закрывала обнаженные плечи Папы, а из глаз опечаленного Ранги одна за другой падали слезы.

Боги радовались свежему воздуху и приводили в порядок свои новые владения. Хотя Тане разлучил родителей, он любил их обоих, и ему хотелось сделать для матери такой красивый наряд, о котором она не могла и мечтать в их прежнем темном мире. Он принес деревья - своих детей - и посадил их в землю. Но так как новый мир еще только начинал строиться и сам Тане, как ребенок, еще только постигал простейшие истины, он ошибся и посадил деревья кронами в землю, и их толстые белые корни, недвижимые на ветру, торчали наружу.

Тане прислонился к стволу дерева и хмуро оглядел странный лес. Он понял, что птицы и насекомые, его веселые дети, не могут жить в таком лесу. Тогда Тане вырвал огромное дерево каури и снова посадил его, но на этот раз старательно засыпал корни землей. Теперь он мог с гордостью любоваться нарядной зеленой кроной над гладким прямым стволом. Шелест листьев ласкал его слух.

Земля стала такой красивой в зеленом одеянии! Коричневые мужчины и женщины покинули свои убежища и радостно играли на траве в саду Тане. Они прекрасно ладили с Ронго-ма-Тане и Хаумиатикитики. А Тане-махута часто поднимал глаза вверх и смотрел на Ранги: опечаленный, некрасивый, ежась от холода, он плавал в необъятном пространстве высоко над Землей. Тане видел, что отец горюет, и не мог сдержать слез. Однажды он положил красное солнце на спину Ранги, а на грудь отца приколол серебряную луну. Десять небес обошел Тане, пока нашел, наконец, великолепный плащ огненно-красного цвета и унес его с собой. Тане так устал от этого путешествия, что семь дней отдыхал, а потом растянул красный плащ по небу с севера на юг и с востока на запад, и Ранги засиял. Но Тане остался недоволен своей работой. Его отец заслуживал лучшего одеяния. Тане сорвал плащ, только маленький лоскут остался на краю неба, - вы можете увидеть его в час заката.

Днем Ранги выглядел великолепно, и Папа с гордостью смотрела на мужа. Но ночью его смутные очертания тонули во мраке, пока Марама, Луна, не начинала светиться у него на груди.

- Дорогой отец! - воскликнул однажды Тане. - Долгими темными ночами все вокруг изнывают от тоски, пока Марама не засияет у тебя на груди. Я отправляюсь в путь, отец, я готов дойти до конца света, лишь бы найти для тебя какие-нибудь украшения.

В ответ на его слова где-то высоко в тишине небес раздался вздох.

Тане вспомнил, что на самом краю мира, у подножия Великой горы он видел, как играют Блестки. Он быстро дошел до конца своего мира и ступил в неведомое. Здесь он уже не мог разглядеть улыбающегося лица земли и двигался в темноте, пока не приблизился к Маунгануи, к Великой горе, где жили Блестки, дети его брата Уру. Тане поздоровался с братом, а потом они оба сидели и любовались Блестками, которые играли на песке, далеко внизу у подножия горы.

Тане рассказал Уру, как он разлучил Ранги и Папу, и попросил брата дать ему немного Блесток, чтобы украсить небесный свод. Уру встал и окликнул Блесток, окликнул громовым голосом, будто груда камней покатилась с горы. Блестки услышали. Они прервали игру и понеслись наперегонки вверх по склону. Когда они были уже недалеко, Тане увидел, что Блестки похожи на глаза: они горят и сверкают, освещая всю гору, и перекатываются как шарики.

Уру поставил перед Тане корзину, братья погрузили руки в лучистый ручей и стали ее наполнять. Потом Тане взял корзину и заторопился к отцу. Блестки излучали такой яркий свет, что Ранги издалека увидел сына. Не теряя времени, Тане принялся за работу. Он укрепил четыре священных огонька в четырех углах неба, пять ярких огоньков расположил в виде креста на груди отца, а крошечных детей света (Маори называют звезды фанау-марама, что значит "дети света".) приколол к отцовскому плащу.

Корзина Тане до сих пор висит на небе и изливает мягкий свет, мы видим полосу этого света и называем ее Млечный Путь. Этот мягкий свет охраняет Блесток и детей света. Когда солнце удаляется на покой и на небе появляются яркие звезды, Тане ложится на спину и смотрит, как отец потряхивает плащом, осыпая небосвод Блестками и огоньками, которые прославляют своим сиянием красоту Ранги.
* * *

Тане и его братья, связанные кровными узами с Матерью-землей, жили счастливо и наслаждались недавно обретенной свободой, а чернобровый Тафири-матеа прятал в кулаке ветры и ждал своего часа. Он видел, как Тане беззаботно гуляет по лесу. Далеко в море он видел его брата Тангароа, который мирно уживался со своими внуками Ика-тере, отцом рыб, и Ту-те-вехивехи, отцом пресмыкающихся. И вот однажды Тафири-матеа поднялся во весь свой могучий рост и навис как тяжелое черное облако над далеким морем и над сушей. Он разжал пальцы, и ветры вырвались на простор, они пронеслись под плащом Ранги и оделись в черные грозовые тучи, перепоясанные сверкающими молниями. Тафири-матеа обрушил свой гнев на землю. Деревья склонили головы под первыми ударами ветра. Но вслед за ветром на них набросился сам Тафири-матеа, и разразилась буря. Ветер вырывал деревья из земли, и, когда буря стихла, там, где прежде стоял лес, остались только изуродованные, поверженные дети Тане.

Буря докатилась до берегов моря. Вода разбушевалась, вода вскипела от ужаса. Волны вздымались так высоко, что чаша моря, казалось, вот-вот опустеет, потому что ветер уносил тысячи мельчайших брызг и швырял воду на берег. В зияющих долинах между горами волн просвечивало морское дно, и Тангароа с внуками метался в лабиринте своего подводного царства.

- Летим на берег, укроемся в лесу! - кричал Ту-те-вехи-вехи.

- Только море защитит нас от гнева богов, - не соглашался Ика-тере.

Так началась распря между детьми детей Тангароа. Ту-те-вехивехи полетел вместе с пресмыкающимися на сушу, а Ика-тере укрыл своих детей в море. Они так громко спорили при расставании, что их голоса заглушили даже рев Тафири-матеа.

- Летите на берег! - кричал Ика-тере. - Летите на берег, только помните: когда вас поймают, вашу чешую опалят горящим папоротником, а вас самих изжарят и съедят.

- До вас тоже дойдет очередь! - кричал Ту-те-вехивехи, убегая прочь от моря. - Вас будут класть сверху в корзиночки с овощами, чтобы овощи были повкуснее.

Так по вине Тафири-матеа начались бесконечные раздоры в роду Тангароа, потому что Тангароа не простил детей, которые улетели на сушу к Тане. Когда поднимается ветер, Тангароа катит волны на берег, он хочет разрушить прекрасный дом Тане и похоронить его в пасти беспощадных морских волн. А когда ветер стихает и море успокаивается, сыновья и дочери Тане скользят по воде на лодках и смеются над детьми Тангароа, потому что дети людей кладут их для вкуса в корзиночки с овощами.

Гнев Тафири не утихал. Разрушая все на своем пути, он набросился на Ту-матауенгу. Море грозно рычало, рухнувшие лесные великаны валялись на земле среди упавших друг на друга деревьев поменьше, но Ту-матауенга крепко стоял на ногах и не сгибался под жестокими ударами бури. Тафири призвал на помощь все ветры, но Ту не поддавался, и Тафири вернулся, наконец, на небо, сломленный упорством отца людей.

Ту посмотрел на поваленный лес, на взбаламученное море.

- Я победил! - с гордостью воскликнул он. - Мои дети не будут бояться детей ветра, сыновья Тане станут подданными моих сыновей, море покорится им, и они будут плавать по волнам в лодках, которые им даст Тане; рыбы и птицы, корни и ягоды будут служить им пищей. Я - Ту!

Вот почему люди - сыновья Ту-матауенги - стали повелителями леса и моря.
* * *

Подчиняясь движению солнца, дни торопливо сменяли друг друга, а Тане создавал одну птицу за другой и отпускал их резвиться в небе, так что скоро воздух зазвенел от голосов пернатых. Птицы умели петь, но еще не научились находить пропитание. Тогда Тане призвал их к себе и велел подлететь к кустарнику туту, дереву караке и к другим растениям, чтобы поискать пищу у них в волосах. Птицы так и сделали, они нашли много ягод и с тех пор ищут на кустах и деревьях ягоды, насекомых и мед - пищу, которую выбрал для них Тане.

Мир взрослел, а маленьких, покрытых перьями детей Тане становилось все больше и больше. Некоторые из них улетели на море и играли на огромных волнах или на слепящем влажном песке, там, где встречались вода и суша. Но большая часть птиц радовалась яркому солнцу и прохладной тени в ветвях деревьев, и лес гудел от их голосов. Некоторые птицы добывали пищу только по ночам и летали во мраке, когда другие спали. Каждая птица знала, где ее дом, когда ей вылетать на охоту и когда возвращаться, какие петь песни и какой нищей питаться, и все шло хорошо, пока хвастун кавау, речной баклан, не отправился в гости к своему двоюродному брату, морскому баклану. Морской баклан угостил его рыбой, но острые рыбьи кости изранили глотку речного баклана.

- Ну и ну! - сказал речной баклан двоюродному брату. - Полетим лучше ко мне, я угощу тебя угрем, рыбой без костей. В моем царстве в тысячу раз больше рыбы, чем в твоем.

Морской баклан полетел с братом. Поймав первого угря, он убедился, что речной баклан сказал правду, и попросил разрешения остаться в его владениях. Но речной баклан увидел, с какой быстротой исчезают угри в глотке брата, и пожалел о своем хвастовстве. Недолго думая, он прогнал морского баклана. Тот поспешно улетел назад, и скоро все морские птицы узнали, что в прохладной речной воде живет удивительная рыба без костей. Тогда морские птицы собрались вместе, и огромная стая в боевом строю полетела к берегу, чтобы напасть на сухопутных птиц. Утром, в день битвы, малиновка подняла тревогу, и сухопутные птицы слетелись вместе.

- Кто будет разведчиком? - спросил баклан кавау. - Кто предупредит нас, что враг близко?

- Я буду разведчиком, - вызвалась коекоеа, кукушка, - я предупрежу.

Не прошло и часа, как коекоеа увидела тучу - это летели морские птицы.

- Ку-ку!

Птицы услышали крик кукушки и далекий отклик кароре, чайки, которая в ответ на грозное предупреждение с суши крикнула: "А-ха!"

- Кто ответит на их боевой клич? - спросил кавау.

- Я, - вызвалась птица парсон. - Я запою нашу боевую песню и пусть хонги, ворона, и тирауеке, воробей, и фарауроа, короткохвостая кукушка, и куку, голубь, мне подпевают.

Птицы допели боевую песню. Баклан кавау взглянул на рассерженных птиц и спросил:

- Кто же начнет битву?

- Я! - закричала руру, сова. - У меня такой клюв и такие когти!.. Я начну битву!

Сова слетела с ветви, на которой сидела, и ринулась навстречу морским птицам, а за ней, как огромная туча, неслась стая сухопутных птиц. Разыгралась жестокая битва, перья падали на землю, как хлопья снега, а солнце стояло уже высоко.

Но в конце концов морскими птицами овладел страх. Сухопутные птицы набросились на них еще яростнее, ряды морских птиц дрогнули и рассыпались, они повернулись хвостами к противнику и обратились в бегство. Морские птицы летели домой под издевательский хохот серой утки.

- Ке-ке-ке! - смеялась парера, утка, а чайки разлетались в разные стороны как клочки облака, растерзанного ветром.

С тех пор морские птицы не прикасаются к пище сухопутных птиц, и пернатые спокойно живут в мире, который великий Тане-махута создал своими руками, когда разлучил Ранги и Папу и открыл путь свету.
* * *

Тане видел, как прекрасны Земля и Небо, и все-таки был недоволен. Он понимал, что его труд нельзя считать завершенным, потому что на земле все еще нет мужчин и женщин. У Тане и его братьев рождались дети, но то были боги, бессмертные небожители, чуждые земле и ее заботам.

Однажды боги спустились на землю и из мягкой красной глины слепили куклу-женщину. У нее была гладкая кожа, округлое тело, длинные черные волосы - она ласкала взгляд, но в ней не было огня жизни. Тане наклонился и вдохнул воздух в ее ноздри.

Веки женщины дрогнули и приподнялись, она оглядела богов, которые не сводили с нее глаз, и чихнула. Тане одарил ее дыханием, и кукла превратилась в женщину.

Боги отнесли ее к себе домой, на небо, омыли в небесных водах и назвали Хине-аху - Женщина, Слепленная из Земли. Потом Хине-аху отослали обратно на землю, и Тане взял ее в жены. Но у них рождались только девочки.

Тики - первый мужчина - был создан Ту-матауенгой, богом войны. Спустя несколько лет он тоже женился на Хине-аху и стал отцом мужчин и женщин, которые заселили землю и доныне радуются ее неиссякаемым богатствам, созданным трудами и заботами Тане.

0

4

Откуда взялась Луна


Давным-давно, когда дорога в нижний мир еще была открыта для смертных, двум женщинам захотелось узнать, что там делается. Они взяли с собой полные корзины сушеной ку-мары и отправились в дальний путь, в Реингу. Женщины спустились по корням древней похутукавы и осторожно продолжали идти вниз, держась за морские водоросли. Вскоре они оказались в темной пещере, которая уходила далеко под землю. Ощупывая путь руками, женщины шли вниз и наконец увидели вдалеке слабый мерцающий огонек, будто где-то впереди полз Жук-светлячок.

Через некоторое время свет стал ярче, и они увидели костер, вокруг которого сидели на корточках трое седоволосых стариков-духов.

- Это костер духов, - прошептала одна из женщин. - Если мы унесем отсюда хоть головешку, в наших домах всегда будет тепло, только я боюсь подойти поближе.

Другая женщина оказалась храбрее. Она приблизилась к духам, и те в изумлении подняли на нее глаза. Прежде чем они успели опомниться, женщина поставила перед ними корзину с кумарой и выхватила из костра горящее полено.

Подруги побежали назад в Реингу, старики погнались за ними.

Женщинам казалось, что они уже спасены, но когда они вынырнули из воды, один из духов схватил за пятку ту, что держала горящее полено. Женщина испугалась, швырнула полено, но все-таки сумела вырваться из рук старика.

Ужас придал силы рукам женщины. Горящее полено улетело высоко в небо, оно летело все выше и выше, пока не запуталось в складках плаща Ранги. С тех пор оно горит на небе и будет гореть вечно. Люди называют его Марама, что значит луна.

0

5

Матарики


Давным-давно была на небе звезда, такая яркая, что другие звезды не осмеливались приблизиться к ней из страха, что их красота померкнет в ее лучах. Она, как луна, затмевала своим сиянием все остальные звезды - не мудрено, что жители земли были особенно привязаны к ней и каждую ночь поджидали, когда она озарит все вокруг своим мягким светом.

Высоко на холмах лежало маленькое озерцо, оно преданно любило звезду. Когда жаркий день медленно склонялся к вечеру, в западной части неба загоралась его любимая звезда. При виде возлюбленной озерцо вздрагивало, легкая рябь пробегала по его воде. А потом всю ночь в неподвижном зеркале его вод отражалась красавица-звезда.

Однажды, когда озерцо дремало на солнце, до него долетел голос Тане. Вы помните, что в незапамятные времена Тане принес на небо корзину звезд и разбросал их по голубому плащу своего отца Ранги. И вот теперь Тане обиделся на возлюбленную озерца за то, что она светила ярче Блесток, которые он подарил Ранги, обиделся так сильно, что решил убить ее.

Озерцо услышало об этих планах. Всю ночь оно смотрело на звезду и изнывало от желания предупредить ее об опасности. Когда на горизонте появилась Хине-ата, Дева заря, и солнечные лучи осветили озерцо, оно открыло свою тайну Ранги. Отец Тане рассердился. Он не мог остановить сына, но приказал солнцу направить на озерцо столько лучей, что его вода обратилась в пар и поднялась облаком высоко над землей. Ветер посадил облако себе на спину и поднял выше гор, потом еще выше и принес к звезде, которая с наступлением ночи вновь засияла на небе во всей красе. Облако-озерцо окутало звезду, и ее лик затуманился.

Тане и его помощники шли по небу, сокрушая все на своем пути, но звезда уже знала, что ее ждет, и решила спастись бегством. Всю ночь Тане гнался за ней, и расстояние между ними постепенно сокращалось, но когда начался рассвет, Блестки побледнели и звезда направила свой бег в сторону Млечного Пути, надеясь, что там ее сияние будет не так заметно. Тогда Тане оторвал одну из Блесток от плаща Ранги и бросил ее в звезду. Страшный грохот прокатился по небу, и звезда рассыпалась на мелкие кусочки. Тане подобрал осколки и зашвырнул их в самый дальний угол неба.

Вы можете увидеть эти семь осколков, хотя Тане и не думал их сохранить. Их называют Матарики - глазки, любимцы людей (Матарики - созвездие Плеяд.). В хорошую погоду они всегда сверкают на небе.

0

6

Охотник Тау-тору

Молодой Тау-тору знаменит не только как ловкий охотник на птиц. Его славу приумножил хитроумный силок, в который Тау-тору за один день заманивал столько диких голубей кере-ру, что двадцать человек едва могли унести их домой. Тау-тору раскладывал вокруг силка душистые цветы и сочные ягоды, и птицы слетались к нему со всех сторон.

Голуби кереру, зеленые попугаи каки, птицы туи и даже птицы какакуры попадались в удивительную ловушку Тау-тору. К тому же Тау-тору научил собак ловить птиц киви и веко, благо они не умели летать.

Но при всей своей ловкости и находчивости Тау-тору оставался скромным, услужливым человеком, он никогда не забывал поблагодарить Тане за его дары и произнести нужную ка-ракию. За это его полюбила Рау-роха, женщина-дух, которая жила в верхнем мире. Она приходила к нему каждую ночь и оставалась до рассвета. Но однажды, случайно или умышленно, Тау-тору взглянул ей в лицо, и она покинула его, потому что смертным не разрешалось любоваться ее красотой.

С тяжелым сердцем Тау-тору взялся за свою обычную работу. Он тосковал о своей небесной подруге и, раскладывая сеть на вершине дерева, забыл об осторожности, упал на землю и сломал шею.

Выглянув из своего дома на небесах, Рау-роха увидела огромную стаю птиц, которая собралась в лесу вокруг какого-то дерева. Она знала, что в этом месте ее земной возлюбленный раскладывает сеть. Но самого Тау-тору она никак не могла разглядеть, пока не взглянула на землю и не увидела, что он не движимо лежит под деревом. Рау-роха спустилась с небес и оплакала тело Тау-тору.

Друзья нашли Тау-тору, положили на носилки и понесли через лес. Тау-тору в богатом одеянии лежал на носилках. Но когда друзья приблизились к деревне, оказалось, что носилки пусты. Никто не видел, как произошло это чудо. Тохунга сказал, что Тане унес своего любимца в верхний мир. Наверное, он сказал правду и можно не сомневаться, что Рау-роха встретила ваируу своего возлюбленного с распростертыми объятиями.

Глядя на созвездие Орион (Орион - экваториальное созвездие; наиболее яркая звезда - Ригель; в древнегреческой мифологии Орион - беотийский охотник, превращенный богами в созвездие.), легко представить себе, как Тау-тору ловил силком голубей кереру. Главное скопление звезд - это ягоды и цветы, которыми Тау-тору прикрывал силок. Ригель, или Те Пуа-тафифи-о-тау-тору, - это цветущий ягодный куст, который Тау-тору приносил к силку. Звезда, расположенная ниже Ригеля, - это Те Туке-о-тау-тору, или локоть Тау-тору, Те Пева-о-тау-тору - рука Тау-тору, а несколько звезд, расположенных одна за другой, - это Те Тата-о-тау-тору, или ручка силка. Три главные звезды, образующие Пояс Ориона, это сам Тау-тору. В светлые ночи видно, как множество крошечных голубков кереру машут крыльями вокруг цветов, разложенных на силке Тау-тору, - это Большая туманность Ориона.

0

7

Уенуку

Однажды ранним утром, еще до рассвета, Уенуку бродил по лесу и засмотрелся на столб тумана, который стоял над озером. Уенуку часто видел, как туман стелется над водой, но ему еще не приходилось видеть, чтобы туман стоял над озером, как высокое дерево. Любопытство заставило его ускорить шаг. На опушке леса, почти у самого берега, он остановился. В спокойной воде озера плескались две женщины. Дымка тумана, как облачко, окутывала их обеих, но не мешала Уенуку любоваться их красотой. Воздух вокруг был чист и прозрачен, а у берега, вблизи облачка, все было покрыто серебряной пылью. Женщин звали Хине-пукоху-ранги, или Дева-Туман, и Хине-ваи, или Дева-Дождь. Девы-сестры спустились с неба, потому что им захотелось искупаться в спокойном лесном озере.

Уенуку смотрел на сестер и чувствовал, как им овладевает странное волнение. Он подходил к ним все ближе и ближе, будто влекомый неодолимой силой. Сестры спокойно смотрели на юношу, они не боялись его, а только удивлялись. Уенуку опустился на колени у кромки воды и сказал одной из них:

- Меня зовут Уенуку. Скажи мне свое имя.

- Я дочь неба, Хине-пукоху-ранги. Уенуку протянул к ней руки.

- Останься со мной, останься в мире света, - сказал он. - Я никогда не видел такой красивой женщины, как ты. Я сильный, я буду о тебе заботиться.

Сестры любили спускаться на землю при темном и облачном небе, а в эту минуту на ветвях деревьев заиграли солнечные блики. Хине-пукоху-ранги не сводила глаз с красивого юноши, но сестра крикнула ей, что настал день.

- Я не могу покинуть свой дом, - сказала Хине-пукоху-ранги. - Слышишь, меня зовет сестра.

- Тебе понравится наш мир, - уговаривал ее Уенуку. - На небе холодно и пусто. А у нас летом тепло, потому что солнечные лучи заглядывают даже под деревья. И зимой у нас тоже тепло, потому что в наших очагах пылает огонь. В лесу поют птицы, смеются мужчины и женщины. Пойдем со мной, дочь неба.

Девушка сделала шаг к нему навстречу и отпрянула.

- Ты будешь несчастлив со мной, - сказала она.

- Я всегда буду тебя любить, - только и мог сказать ей в ответ Уенуку.

- Ты не понимаешь. Я пришла сюда из другого мира, я могу быть с тобой только ночью, на рассвете я должна возвращаться домой, на небо.

Уенуку стоял на своем.

- Я все равно хочу тебя, - сказал он. - Пусть я днем буду один, я все равно хочу, чтобы ты осталась и жила со мной.

Дева-Туман улыбнулась.

- Хорошо, я приду к тебе, - сказала она.

В тот вечер Уенуку сидел один в своем доме, смотрел на огонь и вспоминал Деву-Туман. Пламя угасало, от него уже остались только синие язычки. В эту минуту Уенуку услышал негромкие голоса, потом дверь осторожно приоткрылась. Уенуку увидел Хине-пукоху-ранги и с радостью обнял ее. Ночь они провели вдвоем. Но утром Дева-Туман вместе с сестрой вновь поднялась на небо. Сестры встретились, как два облачка, и уплыли в вышину прежде, чем их настигли первые лучи солнца. Ночь за ночью Хине-пукоху-ранги приходила к Уенуку, но она предупредила его, чтобы он ни в коем случае не рассказывал о ней своим соплеменникам.

- Мне так хочется, чтобы они увидели, какая ты красивая, - сказал как-то Уенуку.

- Будь терпелив и жди, - ответила она. - Ты расскажешь обо мне, когда родится наш ребенок, тогда я объявлю всем, что ты мой муж, но до тех пор о наших встречах не должен знать никто, кроме тебя, меня и Хине-ваи. Если ты кому-нибудь скажешь обо мне хоть слово, я больше никогда к тебе не приду.

Уенуку боялся лишиться молодой жены и хранил тайну, но с каждым месяцем все больше гордился своей небесной подругой и в конце концов не устоял перед искушением: он расскавал о ней друзьям и похвастался ее красотой. Новость скоро облетела всю деревню. Летние дни становились длиннее, и женщины не давали покоя Уенуку.

- Ты говоришь, что у тебя есть жена, - смеялись они. - Где же она, Уенуку, где твоя жена, почему мы ее ни разу не видели? Может, ты прячешь дома не женщину, а бревно или охапку льна? Ты только говоришь, что она красивая, покажи ее нам, тогда мы тебе поверим.

- Я не могу ее показать, - защищался Уенуку. - Каждое утро, едва забрезжит рассвет, они с сестрой улетают к себе на небо.

- А ты заделай все щели в доме и скажи, что еще темно. Она останется, а когда совсем рассветет, мы откроем дверь и увидим, правду ты говоришь или нет.

От заката солнца до восхода времени было так мало! А дневные часы тянулись бесконечно. Уенуку хотелось услышать смех своей подруги, послушать, как она поет, увидеть, как она вместе с другими танцует пои.

В конце концов Уенуку почувствовал, что больше не в силах ежедневно разлучаться с женой. Он завесил окна циновками и заткнул мхом щели в стенах. При закрытой двери в доме было темно, как в безлунную ночь, когда все небо затянуто облаками.

Вечером дочь неба по обыкновению пришла к нему. Ночные часы пролетели будто минуты, на востоке появились первые лучи света, и Хине-ваи окликнула сестру:

- Пора, пришло время расставаться с землей!

- Иду! - крикнула Дева-Туман, шаря в темноте в поисках плаща.

- Что случилось? - спросил Уенуку.

- Мне пора идти.

- Еще рано, - сказал Уенуку, притворяясь, что говорит в полусне. - Зачем ты понапрасну меня беспокоишь? Посмотри, еще совсем темно.

- Скоро утро. Сестра уже звала меня.

- Она ошиблась. Может быть, ее обманул свет луны или звезд. Еще совсем темно. Ложись и спи.

Хине-пукоху-ранги снова легла.

- Наверное, Хине-ваи ошиблась, - сказала она. - Как странно. Не знаю, что с ней случилось. Раньше она никогда не ошибалась.

Дева-Дождь звала и звала сестру, ее оклики сливались с пением пробудившихся птиц, а Уенуку продолжал твердить, что Хине-ваи ошиблась. Хине-ваи ничего не оставалось, как возвращаться без сестры. Она медленно поднималась на небо, ее голос звучал все глуше и наконец перестал долетать до Уенуку и его жены.

- Что-то случилось, я знаю, - сказала вдруг Дева-Туман окончательно проснувшись. - Ты слышишь, в лесу поют птицы!

Они оба прислушались. Хине-ваи умолкла. Зато до них доносились громкое пение птиц и голоса людей, собравшихся на марае. Хине-пукоху-ранги забыла о плаще и бросилась прочь из дома. Дверь распахнулась, яркий солнечный свет затопил дом. На мгновение Дева-Туман замерла, и люди, собравшиеся перед домом, тоже замерли, потому что ее наготу прикрывали только длинные черные волосы, и мужчинам никогда прежде не приходилось видеть такой стройной, такой красивой женщины. Глядя на Хине-пукоху-ранги, они поверили, что она явилась из другого мира.

Уенуку вышел вслед за женой и с гордой улыбкой сел на дороге, радуясь завистливым взглядам, которые бросали на него со всех сторон. В ту же минуту Дева-Туман взобралась на крышу и вскарабкалась на конек. Люди закричали, но тут же смолкли.

- О Уенуку! - печально запела Хине-пукоху-ранги. - Ты показал меня своим соплеменникам, когда взошла утренняя звезда и засияло солнце. Мы лежали у тебя в доме, и я не услышала зова Хине-ваи. О Уенуку, ты опозорил меня!

И тогда произошло чудо. На ясном небе появилось облачко. Оно окутало Хине-пукоху-ранги всю, с головы до ног, и скрыло от глаз людей. Только ее голос еще доносился до них. А потом песня смолкла и наступила тишина. Облачко слетело с крыши. Оно поднималось все выше и выше, пока не растаяло под лучами яркого солнца, залившего расплавленным золотом пустой конек крыши.

Безутешный Уенуку не мог найти себе места. Ему было невмоготу переносить сочувственные взгляды друзей. Радость покинула его пустой холодный дом. Ночь за ночью он ждал Деву-Туман, но она так и не вернулась. И вот однажды Уенуку бросил все и отправился искать жену. Шли годы, Уенуку пережил много опасных приключений, побывал в чужих странах, но так и не узнал, куда исчезла Хине-пукоху-ранги. Уенуку состарился, лишился зубов, его спина сгорбилась, и наконец где-то вдали от родных мест одинокого и несчастного старика настигла смерть.

Так Уенуку поплатился за легкомыслие и гордость, но боги сжалились над ним. Они взяли на небо его старое тело и превратили Уенуку в многоцветную радугу, которой до сих пор любуются люди.

И когда солнце всходит над холмами и согревает влажную землю, Дева-Туман поднимается на небо, где радуга-Уенуку нежно обвивает свою дорогую жену сверкающей разноцветной лентой.

0

8

Нижний мир

Матаора и Ниварека в нижнем мире


В давние времена Матаора, предводитель воинов, однажды ночью беспокойно заметался во сне. Ему приснилось, что у него в руках таиаха и он сражается со смертью. Вокруг на земле сидят мужчины и женщины и при каждом его ударе, при каждом броске вскрикивают от удовольствия. Потом крики почему-то стихли и раздался смех. Матаора с изумлением оглянулся по сторонам. И тогда пелена сна упала с его глаз, Матаора вскочил. В окне и в двери он увидел чьи-то внимательные белые лица. Матаора вгляделся в незнакомцев и заметил, что их волосы светятся, будто метелки осоки тоетое на утреннем солнце.

- Кто вы такие? - воскликнул Матаора.

- Мы туреху, - услышал он в ответ.

- Откуда вы пришли?

- Из нижнего мира. А ты кто такой? Бог? - спросила одна из туреху. - Мужчина? - спросила другая под смех остальных, потому что они все были женщинами.

- Почему вы спрашиваете? - рассердился Матаора. - Вы что, не видите, что я мужчина?

Туреху снова засмеялись.

- Откуда мы знаем, кто ты, если на тебе нет татуировки. У тебя раскрашено только лицо.

Матаора с удивлением посмотрел на туреху.

- Что же еще нужно раскрашивать? - спросил он. Туреху молчали, потом одна высокая женщина сказала:

- Придет день, может, узнаешь.

Матаора не обратил внимания на ее слова. Его мучало любопытство: в тех местах никто прежде не видел туреху.

- Входите, - пригласил он женщин, - я дам вам поесть.

- Хорошо, - сказали туреху, -- только лучше мы подождем здесь.

Матаора поспешил принести остатки еды, которые нашлись у него в доме. Но туреху вели себя как-то странно.

- Разве это едят? - спрашивали они друг у друга. А одна из них взглянула на угощение и сказала: - Нет, не едят.

Услышав эти слова, Матаора рассердился.

- Смотрите! Я покажу вам, что едят! - воскликнул он и съел кусочек.

Туреху толпились вокруг Матаоры, улыбались, кивали друг другу и не спускали с него глаз. Одна из них заглянула ему в рот и закричала:

- Ой! Он ест мидии!

- Их нельзя есть! - воскликнуло сразу несколько туреху.

Тогда Матаора вспомнил, что туреху едят только сырую пищу. Он пошел на пруд, наловил рыбы и положил перед светлокожими женщинами.

Туреху радостно засмеялись и быстро покончили с рыбой. Пока они ели, Матаора, успел разглядеть их получше. У них была светлая кожа и светлые волосы до пояса. Тонкие носы и прямая спина. Они носили короткие юбочки, сплетенные из сухих морских водорослей.

Когда туреху поели, Матаора встал и начал танцевать. Он шел по кругу и заметил, что одна из женщин следит за каждым его движением. Она была выше своих подруг, и Матаора без труда отличал ее от других туреху. Каждый раз, когда их глаза встречались, он чувствовал, что любит ее все сильнее и сильнее.

Наконец он сел, и туреху начали свой плавный танец. Совсем непохожий на женский танец пои или воинственную хаку, которые столько раз видел Матаора. Высокая девушка, которая не спускала с него глаз, вышла вперед. Остальные взялись за руки и пошли за ней, повторяя движения ее ног. Женщины наклонялись и скользили под арками сцепленных рук то в одном направлении, то в другом - у Матаоры закружилась голова от их хоровода. Туреху танцевали и пели, но он разобрал только несколько слов:

Вот идет Ниварека,
Ниварека, Ниварека.

Когда они кончили, Матаора спросил, может ли он выбрать кого-нибудь из них себе в жены.

- Кого из нас ты хочешь взять в жены? - наперебой спрашивали туреху и со смехом подступали к нему все ближе и ближе.

Матаора указал на высокую девушку, которая стояла позади подруг. Туреху засмеялись еще громче, они обступали его все теснее, но высокая девушка робко вышла вперед и потерлась носом о его нос (Традиционное маорийское приветствие. - Примеч. ред.). Матаора взял ее за руку, и сердце его радостно забилось. Туреху ушли, а Матаора и его жена стояли на пороге и смотрели им вслед.

- Куда они пошли? - спросил Матаора.

- Назад, в нижний мир. Там так светло и красиво, - с грустью сказала Ниварека.

Матаора обнял ее:

- Что ты говоришь! Свет только здесь, где на небо приходит Тама-Нуи, жаркое солнце, ты сама увидишь. Скажи, жена, кто твой отец?

Ниварека обернулась к нему:

- Меня зовут Ниварека. Я дочь знатного Уе-тонги из нижнего мира, а теперь я принадлежу Матаоре, могущественному вождю мира света.

Матаора горячо любил жену, и чем больше проходило дней, тем горячее становилась его любовь. Только одна туча омрачала безоблачное небо над их головой. У Матаоры бывали дурные дни, когда его охватывал гнев, и в один из таких дней он ударил жену. Ниварека посмотрела на него с глубокой обидой. Туреху - кроткие создания, они не привыкли к жестокому обращению.

В тот же вечер Ниварека убежала из дома, Матаора искал ее, где только мог, но не нашел. Он скучал о ней и тосковал - жизнь стала ему не мила. День проходил за днем, Ниварека не возвращалась. И тогда Матаора догадался, что она ушла к отцу, в нижний мир. Он решил идти за ней, хотя знал, как опасно это путешествие.

Матаора пришел в Дом ветров, откуда души умерших отправляются в Рарохенгу.

- Ты не видел, здесь не проходила женщина? - спросил он у стража Дома ветров.

- Какая женщина? - спросил тот.

- Красивая бледнолицая женщина с длинными светлыми волосами, со светлой кожей и прямым носом.

- Видел, - сказал страж. - Она проходила здесь несколько дней назад, шла и плакала.

- Можно мне пойти за ней?

- Можно, - сказал страж. - Если хватит храбрости, то можно. Подойди сюда.

Страж открыл дверь, и Матаора увидел подземный ход, который уходил куда-то вниз. Матаора нагнулся, и дверь захлопнулась. Ни один луч света не освещал его путь, под землей было душно и холодно. Матаора шел несколько часов в полной темноте, спотыкаясь на каждом шагу, не слыша ни звука, и наконец увидел вдалеке слабое мерцание. Он заторопился и скоро разглядел в полутьме тиваиваку, голубя, который беспокойно топтался на месте.

- Ты не видел, здесь не проходила женщина? - спросил Матаора.

- Видел, - сказал тиваивака. - У нее глаза покраснели от слез.

Матаора пошел еще быстрее и вскоре выбрался из подземелья. Он ступил в новый мир. Там не было солнца и голубого неба над головой. Над этим огромным миром возвышался только каменный свод, но всюду было светло, пели птицы, трава и листья на деревьях колыхались от легкого ветерка, и где-то в отдалении вода бежала по камням. Матаора шел и шел, пока не пришел в деревню, где жил Уе-тонга, отец Нивареки.

Уе-тонга сидел на земле. Матаора остановился посмотреть, что он делает. Рядом с Уе-тонгой, вытянувшись во весь рост, лежал юноша, и Уе-тонга с помощью костяной иглы и молоточка накалывал узор на его лице и втирал краску в ранки. Матаора с удивлением увидел, что из-под острой иглы бежит кровь.

- Разве так можно делать татуировку? - закричал он. - Мы разрисовываем лицо краской, белой и синей краской, без крови!

Уе-тонга бросил на него взгляд.

- Наклони голову, - приказал он.

Матаора наклонился, и Уе-тонга быстро провел рукой по его лицу. Узора как не бывало, а за спиной у Матаоры раздался смех светловолосых женщин, похожих на тех, что разбудили его однажды утром, когда он впервые увидел Нивареку. Матаора оглянулся и поискал глазами, нет ли среди них его высокой подруги, но не нашел ни одного знакомого лица:

- Видишь, чего стоит твоя раскраска, - сказал Уе-тонга. - Ты понятия не имеешь об этом искусстве. Здесь, в Рарохенге, мы делаем рисунки, которые не стираются никогда.

Матаора вгляделся пристальнее в лицо Уе-тонги и увидел рубцы и щербины, покрытые краской, над которой был невластен бег времени. А когда он разглядел замысловатые узоры, сделанные рукой мастера, ему стало стыдно, что его лицо украшает такой простой рисунок.

- Ты стер мою татуировку, - сказал он Уе-тонге, -теперь ты должен наколоть новую.

- Хорошо, - охотно согласился Уе-тонга. - Ложись. Матаора лег на спину, Уе-тонга разрисовал углем его лицо.

Потом он наклонился и пустил в ход иглу и молоточек. Матаора вздрагивал от каждого укола. Он чуть не с корнем вырвал пучок травы, в который вцепился рукой. Молоточек постукивал, игла медленно двигалась по лицу Матаоры, и судороги боли пробегали по всему его телу. Матаори не выдержал и запел:

Где ты, где ты, Ниварека?
Покажись, о Ниварека!
К тебе пришел я, Ниварека!
Ниварека, Ниварека!

Младшая сестра Нивареки была недалеко. Она услышала песню и побежала к Нивареке:

- Отец делает татуировку какому-то человеку, а тот зовет тебя. Кто это может быть?

- Пойдемте посмотрим! - сказали подруги Нивареки. Женщины столпились вокруг Матаоры. Уе-тонга сердился, потому что они мешали ему.

- Что вам здесь нужно? - спросил он.

- Мы хотим пригласить чужестранца в деревню и развлечь его.

К этому времени Уе-тонга уже отложил иглу: он видел, что силы Матаоры на исходе. Коричневый мужчина медленно поднялся. Его лицо стало безобразным, оно отекло, из ранок сочилась кровь, но широкие плечи и стройное тело очень понравились женщинам. Ниварека пристально разглядывала незнакомца.

- Это Матаора, - сказала она, - это его набедренная повязка, я сама сплела ее.

Матаора сел, а Ниварека встала поодаль и спросила:

- Это ты, Матаора?

Матаора не видел Нивареки: лицо так распухло, что он не мог открыть глаз, но как только она заговорила, он узнал ее по голосу. Матаора махнул рукой, и Ниварека убедилась, что перед ней ее муж. Она подошла к нему и заплакала от радости.

Наконец татуировка была закончена, раны зажили, и Матаора объявил Нивареке:

- Пора возвращаться в мир над Рарохенгой, туда, где мы жили прежде.

Ниварека взглянула на него и сказала:

- А я думала, мы останемся здесь. Давай спросим отца. Уе-тонга ответил, не задумываясь:

- Пусть Матаора возвращается к себе. А ты, Ниварека, оставайся здесь. - Уе-тонга посмотрел в глаза зятю. - Говорят, в верхнем мире мужья иногда бьют жен.

Матаоре стало стыдно.

- Это больше не повторится, - сказал он. - Теперь я всегда буду таким же добрым, как те, кто живет в Рарохенге.

Уе-тонга улыбнулся:

- Если твои слова идут от сердца, сын мой, иди и уводи с собой Нивареку. В верхнем мире царит тьма, а наша Рарохенга полна света. Возьми у нас частичку света, пусть она осветит твой темный мир.

- Посмотри на мое лицо, - сказал Матаора. - На нем татуировка нижнего мира. Она не сотрется никогда. И никогда не угаснет мое желание мирно жить по законам любви.

Муж и жена вместе отправились в обратный путь. У входа в подземный ход, который вел в верхний мир, они встретили тиваиваку.

- Вам нужны провожатые, - сказал он. - Возьмите с собой сову, попоиу, и летучую мышь, пеку.

- Это невозможно, птицы в лесу Тане заклюют их.

- Попоиа и пека будут летать только ночью, - стоял на своем тиваивака.

Тогда Матаора и Ниварека согласились взять их с собой; сова и летучая мышь указывали им путь, пока они шли по подземному ходу, и с тех пор летают в верхнем мире только ночью. Когда Матаора и Ниварека подошли к Дому четырех ветров, страж спросил Нивареку:

- Что это у тебя в руках?

- Одежда, которую полагается носить в верхнем мире. Больше ничего.

Страж нахмурился.

- Не может быть. Ты хочешь меня обмануть. Я никому не позволю уйти из Рарохенги назад в верхний мир. Путь закрыт. В Рарохенгу могут спускаться только души умерших. Ты несешь плащ ранги-хаупапу? (Ранги-хаупапа - плащ, который Ниварека сплела по образцу плаща Хине-рау-фаранги, дочери Тане, богини - покровительницы овощей.)

- Да, правда, - согласилась Ниварека. Она и в самом деле взяла с собой ранги-хаупапу, чтобы показать женщинам верхнего мира, какую кайму делают на плащах в Рарохенге.

Страж протянул руку, и Ниварека отдала ему ранги-хаупапу. Он развернул плащ. С тех пор яркие узоры ранги-хаупапы сияют во мраке Дома ветров, потому что страж повесил его на стену.

А пока он вешал плащ, Матаора и Ниварека проскользнули в верхний мир. Они вернулись домой и счастливо жили до конца своих дней. Матаора научил мужчин делать татуировку, которую нельзя стереть, а Ниварека научила женщин плести цветную кайму на плащах. Вот как все это было, вот что принесла людям любовь Матаоры и Нивареки, которые жили в те времена, когда мир еще только начинал строиться.

0

9

Миру


Атуа Миру покинул нижний мир и пришел в Ао-мараму, где увидел прекрасную молодую девушку Хине-ранги. Хине-ранги жила в доме, который соплеменники построили для нее в стороне от деревни. Миру полюбил Хине-ранги с первого взгляда. Ночью, когда все спали, он тихонько вошел в дом и произнес каракиу, которая обратила к нему сердце девушки. Весь следующий день Хине-ранги казалось, что она видит рядом с собой лицо прекрасного юноши, и ночью, когда Миру прокрался к ней в дом, она радостно открыла ему объятия, забыв обо всем на свете.

Через некоторое время люди увидели, что одинокая молодая женщина знатного рода скоро станет матерью, и отцу Хине-ранги волей-неволей пришлось задать ей несколько неприятных вопросов. А Хине-ранги стояла на марае перед своим отцом - арики, рангатирой, тохунгой - и с гордостью говорила:

- Вы не можете увидеть моего мужа. Мой муж - человек из иного мира.

Хине-ранги отослали домой, и родственники стали размышлять, как поймать самонадеянного юношу, который приходил к Хине-ранги только ночью и уходил, никем не замеченный. Они избрали обычный способ: заделали все щели, чтобы утренний свет не проник в дом, и поймали Миру.

Но вскоре Миру завоевал сердца соплеменников Хине-ранги, и его приняли в общину. Хине-ранги родила сына, Которого назвали Тонга-те-уру, а вслед за ним еще одного ребенка - Уру-макаве. Миру любил жену и детей и все-таки тосковал о своем прежнем доме. Он решил навестить нижний мир и предложил отцу своей жены и всем его соплеменникам пойти вместе с ним. Арики согласился, но потребовал, чтобы Хине-ранги осталась смотреть за детьми.

Отряд отправился в путь в незнакомый мир. Среди путешественников была и Хине-маи-те-уру, младшая сестра Хине-ранги. Когда они пришли в деревню, где жил Миру, их привели в большой дом знаний - фаре-куру. Тут можно было научиться самым разным вещам: игре в веревочку, игре с палочками, искусству управления деревянными куклами, танцующими хаку, и многим другим забавам. Здесь же учили резьбе по дереву. Всему, что пожелаешь, можно было научиться в этом большом доме. И главным учителем был здесь Миру, который знал все на свете.

Тесть Миру понял, как важно приобрести все эти знания, и в уплату за обучение отдал Миру свою дочь Хине-маи-те-уру. Он научился всему, чему сумел, и ушел вместе со своими соплеменниками в верхний мир, но свою младшую дочь, как было условлено, оставил Миру. Хине-маи-те-уру утешала Миру в разлуке с Хине-ранги, а Хине-ранги горько оплакивала мужа, который навсегда остался в нижнем мире.

Конечно, Миру оказался неверным мужем. Но родные Хине-ранги понимали, что многим ему обязаны. Они построили такой же фаре-куру у себя в деревне, и отец Хине-ранги научил всему, что узнал, своего внука Тонга-те-уру, а тот учил потом своих соплеменников. Так был построен на земле первый дом знаний - фаре-кура.

0

10

Хине-марама

Двое мальчиков остались сиротами и выросли вместе. Их звали Ранги-руа и Каео. Они жили в доме, который стоял на лесной поляне. Когда мальчики стали взрослыми, одиночество начало тяготить их, они поняли, что могли бы жить совсем иначе, поселись у них в доме заботливая женщина. Ранги-руа, более решительный из двух, отправился в соседнюю деревню и добился благосклонности девушки, которую звали Хине-марама. Она охотно ответила ему взаимностью и с разрешения родителей ушла вместе с ним в лес. Хине-марама оказалась любящей женой и преданно ухаживала за братьями.

Можно себе представить, как горевали Ранги-руа и Каео, когда Хине-марама вдруг заболела и умерла. Братья призвали родственников Хине-марамы, и обряд оплакивания - танги тянулся много дней подряд. Когда они вновь остались одни, Ранги-руа совсем пал духом. Каео старался утешить его.

- Мы оба лишились Хине-марамы, - говорил он, - но есть много женщин, которые согласятся заботиться о нас. Тебе нужно только пойти в другую деревню и выбрать кого-нибудь себе по душе.

- Что ты в этом понимаешь! - сердился Ранги-руа. - Тебе Хине-марама была матерью и сестрой, а мне женой. Разве можно найти другую Хине-мараму!

- Если ты так ее любишь, иди в нижний мир, в Рарохенгу и оставайся с ней, - сказал Каео.

- И пойду! Мрак опустился на Ао-мараму, на наш белый свет, с тех пор как его покинула Хине-марама.

- Если ты пойдешь в Рарохенгу, я пойду с тобой.

Братья приготовили три корзины с едой и отправились в мир неведомого, но к тому времени, когда они пришли в Реингу, у них осталась всего одна корзина. Братья спустились по крутому склону холма, хватаясь за ветки древней похутукавы, и нырнули в воду, где извивались водоросли. Раздался оглушительный удар грома, вода забурлила, они лишились чувств и пришли в себя, когда уже ступили в незнакомый мир. Ранги-руа и Каео увидели деревья, траву, папоротники, глубокую быструю реку.

Братья пошли по берегу реки и вскоре встретили старуху.

- Добро пожаловать! Добро пожаловать, милые гости, - сказала она, приняв их за только что умерших, которым предстоит долгая жизнь в Рарохенге. - Из какого вы племени?

- Нга-пухи.

- Это очень хорошо. Несколько дней назад я как раз встретила здесь молодую женщину нга-пухи и отвела ее домой.

- Как ее звали? - нетерпеливо спросил Ранги-руа.

- Хине-марама.

- Это моя жена. Где она?

- На другом берегу. Вон в той деревне за лесом.

- А как нам перебраться на другую сторону?

- Пройдите еще немного по берегу, а потом крикните перевозчику, он вас перевезет.

Братья поблагодарили старуху и пошли дальше вниз по течению. Вскоре за деревьями показались дома деревни. Ранги и Каео долго звали перевозчика. Наконец от противоположного берега отплыла лодка и направилась к ним. Лодка была крошечная, на веслах сидел демон-уродец.

- Скорее, - нетерпеливо крикнул он, - у меня еще много Дел. Я не стану вас дожидаться.

- Мы не поместимся вдвоем в такой маленькой лодке, - сказал Ранги-руа. - Тебе придется перевозить нас по очереди.

Перевозчик рассердился.

- Ты еще будешь указывать, что мне делать! - гневно воскликнул он. - Духи ничего не весят. Я перевозил на этой лодке по нескольку десятков мужчин и женщин. А ведь после каждой битвы их тут собирается столько, что не сосчитать.

Ранги и Каео переглянулись. Они испугались, как бы перевозчик не догадался, что они живые люди.

- Я сам переплыву реку, - поспешил сказать Ранги-руа. - Ты перевези брата, а я переплыву сам.

Прежде чем перевозчик успел произнести хоть слово, Каео прыгнул в лодку, и Ранги-руа оттолкнул ее от берега. Перевозчик с ворчанием взялся за весла, а Ранги бросился в воду и поплыл. Он достиг берега почти одновременно с лодкой и вместе с братом пошел в деревню.

Едва Ранги и Каео появились в деревне, их окружило множество людей, и братья увидели среди них своего отца Пакиру и мать Торету. А позади отца и матери стояла Хине-марама. Они заплакали все впятером, обливая слезами друг друга. Когда Ранги-руа немного успокоился, он отвел Хине-мараму в сторону. Ее глаза сияли.

- Почему ты так быстро пришел ко мне? - спросила Хине-марама.

- Я пришел, чтобы увести тебя назад, домой.

У Хине-марамы вытянулось лицо:

- О мой муж, мы ведь духи. Духам нельзя возвращаться в Ао-мараму.

- О моя жена, ты узнаешь сейчас удивительную новость. Мы с Каео живые люди. Мы обманули стражей и пришли к тебе, хотя мы люди. Давай войдем в дом. Я не хочу, чтобы нас тут видели.

Братья вошли в дом и открыли свой секрет отцу и матери.

- Вы прошли долгий путь и, наверное, проголодались? - спросила Торету. - Садитесь, разделите с нами первую еду в Рарохенге.

Мать поставила перед сыновьями еду, но они скривились, отвернулись. У пищи был отвратительный вид и тошнотворный запах.

- Не прикасайтесь к еде! - в тревоге воскликнул Пакира. - Если вы съедите хоть кусочек, вы никогда больше не увидите мир света.

- Не бойся, отец, - сказал Ранги. - Мы принесли с собой овощи, выращенные людьми.

Ранги открыл корзинку, где лежала кумара. Глаза Торету наполнились слезами.

- Кумара напомнила мне счастливые дни, когда мы жили в кругу родных, а Ранги и Каео были маленькими. Но мы уже ели то, что положено ваируа - душам мертвых, и теперь не можем есть то, что едят люди. А вы ешьте и дайте поесть Хине-мараме. Она здесь так недолго, что еще ни разу не ела.

Ранги и Каео поели, вышли из дома и попрощались с родителями и родственниками, которые собрались в честь их приезда. Потом Рапги-руа и Хине-марама сели в лодку.

- Что это вы затеяли? - спросил перевозчик с удивлением.

- Мы хотим, чтобы ты перевез нас на ту сторону.

- Я никогда не перевожу на ту сторону. Моя обязанность - перевозить души мертвых на эту сторону.

- Но я-то не дух. Я живой человек.

Перевозчик вцепился в плечо Ранги, ощупал его руки, ноги, похлопал по животу.

- Да, ты человек, - сказал он. - Тебе нечего здесь делать. Я перевезу тебя на ту сторону. Торопись и больше сюда не возвращайся.

Когда они подплыли к противоположному берегу, Ранги-руа вышел из лодки и протянул руку, чтобы помочь Хине-ма-раме.

- Эта женщина останется здесь. Она ваируа, - сказал перевозчик.

- Нет, она еще не прикасалась к пище ваируа, - заспорил Ранги. - Это моя жена. Она пойдет со мной.

Хине схватила мужа за руку и хотела выйти из лодки, но перевозчик вцепился в ее ногу. Ранги тянул Хине к себе, перевозчик - к себе. К Ранги присоединился Каео, который переплыл реку, они вместе тянули Хине, а Ранги к тому же еще поднял ногу и толкнул лодку. Перевозчик испугался, что лодка перевернется, и разжал руку - Хине оказалась на берегу.

Братья и Хине бежали вверх по берегу реки. Они встретили старуху, которая посмотрела па них слезящимися глазами и прокаркала:

- Вы возвращаетесь втроем? Ну что ж. Пойдемте, я покажу вам дорогу.

Беглецы поспешили за ней и наконец добрались до того места, где неустанно вздымались и опускались волны и колыхались водоросли. Сквозь толщу воды они уже видели манящие лучи солнца. На какой-то миг им снова стало холодно и страшно. Братья крепко держали Хине-мараму. Прошло немного времени - и они услышали всплеск воды и почувствовали жаркий поцелуй солнца и ветра.

Но дома Ранги ждало еще одно дело. Хине-марама не была ни женщиной, ни ваируа.

- Выкопай мое тело и вымой его, - сказала мужу Хине-марама, - тогда моя душа вернется в мертвое тело, оживит его, и я снова стану твоей женой.

Так ожила Хине-марама.

0

11

Хуту и Паре

Люди никогда не забудут Хуту, потому что он безвинно погиб из-за женщины, но благодаря своей ловкости сумел убежать из нижнего мира. Хуту был красивым юношей и искусным метателем дротика. Однажды во время праздника он пришел в соседнюю деревню, где молодые мужчины состязались в силе и ловкости, и победил всех.

Но Хуту не знал, что пока он метал дротик, с него не спускала глаз девушка по имени Паре, которая принадлежала к такому знатному роду, что ей не разрешали выходить из дома, окруженного высокой изгородью, где ее днем и ночью охраняла стража.

Прекрасный незнакомец пленил ее сердце. И когда под конец состязаний дротик Хуту упал недалеко от дома Паре, она быстро выбежала за ограду, схватила его и убежала назад. Хуту подошел к двери и попросил Паре отдать дротик. Но она не отдала и пригласила его войти в дом. Поступок Паре ясно говорил, что она любит Хуту, - девушке знатного рода так и полагалось вести себя в подобных обстоятельствах, - но Хуту отверг ее любовь и в оправдание сказал, что боится гнева ее родных, если нарушит наложенное на нее табу. Паре немедленно тряхнула головой и сказала, что родные никогда не станут ей противоречить. Тогда Хуту признался, что не может ответить на ее любовь, так как у него есть жена и двое детей. Вне себя от стыда и горя Паре молча отдала Хуту дротик, закрыла за ним дверь и, как только осталась одна, наложила на себя руки.

В доме так долго не раздавалось ни звука, что стража в конце концов вошла внутрь и нашла свою хозяйку мертвой. Кто-то видел, как Хуту разговаривал с Паре. Разгневанные жители деревни схватили Хуту и недолго думая приговорили к смерти. Хуту клялся, что не прикасался к Паре, что отверг ее любовь, но все его мольбы оказались напрасны. Когда Хуту понял, что его ждет смерть, он попросил отложить казнь на три дня. После недолгих споров старейшины согласились выполнить его просьбу. Хуту отвели в небольшой дом и заперли в одиночестве.

Тогда рангатира Хуту вспомнил заклинания, которые произносил тохунга его племени у смертного ложа арики. Он начал повторять заклинания, выбирая самые сильные. И вскоре его душа, ваируа, рассталась с телом: бездыханная плоть Хуту осталась лежать на полу, а ваируа отправилась в Реингу. Ваируа миновала стражей и достигла нижнего мира, где души умерших выполняют свою повседневную работу. Хуту долго искал Паре. Но ему сказали, что она ушла в дом, который ей отвели, и не хочет разговаривать и видеться с другими ваируа.

Хуту вспомнил о своих земных подвигах и придумал, как выманить Паре из дома и вернуться вместе с ней в верхний мир. Он попросил двух молодых людей помочь ему обрубить сучья и ободрать кору с высокого дерева. К верхушке дерева Хуту привязал крепкие плетеные веревки и велел своим помощникам натянуть их, чтобы дерево согнулось, как лук. Потом Хуту и еще один юноша влезли на вершину согнутого дерева, крепко обхватили ствол руками и повисли. По команде Хуту помощники отпустили веревки, дерево распрямилось, двое мужчин взлетели высоко в воздух и без труда опустились на землю. Новая забава понравилась всем, все хотели принять в ней участие. Смех и крики заставили Паре выйти из дома - ей захотелось узнать, что случилось. Некоторое время она стояла и смотрела на мужчин, а потом ее глаза встретились с глазами Хуту. Она улыбнулась, подошла к нему и сказала:

- Я тоже хочу покачаться на дереве. Только посади меня, пожалуйста, рядом с собой, чтобы я могла за тебя держаться.

Хуту и Паре вместе вскарабкались на дерево, и Паре крепко обняла своего возлюбленного.

- Тяните! Тяните! - закричал Хуту своим помощникам. - Еще! Пусть вершина коснется земли!

Помощники тянули за веревки, неподатливое дерево потрескивало, но наконец его вершина коснулась земли.

- Отпускайте! - закричал Хуту.

Помощники отпустили веревки, дерево распрямилось и подкинуло Хуту и Паре почти под потолок Реинги. Хуту и Паре летели все выше и выше, потолок нижнего мира становился все ближе и ближе, уже показались корни травы и сорняков, корни больших деревьев, которые проникли в Реингу сквозь слой почвы. Хуту ухватился за корень дерева, а Паре повисла у него на шее. Полет окончился, Хуту и Паре пролезли наверх сквозь трещины в земле и оказались в мире, залитом солнечным светом. Держась за руки, они прошли через лес и увидели деревню, где жила Паре. Обе их души вернулись каждая в свое тело, и Хуту и Паре, живые и невредимые, предстали перед людьми. В деревне устроили большой праздник. Хуту простили и отпустили домой.

Что было потом, неизвестно, но смерть, которую вместе пережили Паре и Хуту, наверное, сблизила их сердца, потому что Хуту через некоторое время вернулся и женился на Паре. Они жили вместе, и у них было много детей.

Может быть, Хуту навещал иногда свою первую жену, но Паре стала будто частью его самого. Вот почему Хуту с тех пор называют Паре-Хуту.

0

12

Путаваи

Ветенга пошел в лес на охоту с тремя самыми близкими друзьями. Но после полудня Ветенга отстал от них. Сначала они перекликались, чтобы не потерять друг друга, а потом Ветенга перестал слышать их голоса. Он так увлекся охотой на птиц, что забыл обо всем на свете. Через некоторое время Ветенга понял, что заблудился, и с облегчением услышал, что его снова кто-то зовет. Он поспешил на голос и внезапно оказался лицом к лицу с человеком огромного роста, которого никогда прежде не видел.

- Кто ты такой? - спросил незнакомец.

- Меня зовут Ветенга.

- Что ты здесь делаешь?

- Я потерял своих друзей. А теперь ищу их.

- Иди за мной. Я отведу тебя к ним.

Незнакомец шел так быстро, что Ветенга с трудом за ним поспевал. Но вскоре Ветенга забеспокоился: он не понимал, почему они идут то в одну сторону, то в другую; от бесчисленных поворотов у него закружилась голова. Он споткнулся о выступающий корень, захромал и прислонился к стволу дерева. В тот же миг его провожатый обернулся, вырвал из земли куст с гибкими ветвями, оторвал корни и лозой привязал Ветенгу к дереву. А потом принялся осыпать его насмешками:

- Хорошо, что ты не догадался, кто я, а то тебе вряд ли захотелось бы пойти со мной. Меня зовут Хири-тото. Я ваируа, мне нужна молодая женщина, потому что я проголодался.

- А я зачем тебе понадобился? - спросил Ветенга и попытался освободиться от пут.

- Ты, мой дорогой, будешь приманкой. Ты такой красавец. Одна девушка в па очень огорчится, когда узнает, что ты не вернулся домой. Я думаю, она скоро отправится тебя искать.

Ветенга вздрогнул. Он знал, что Хири-тото сказал правду. Путаваи горячо любила его, а он горячо любил Путаваи. Конечно, она пойдет его искать, когда узнает, что все пришли, а он нет.

Ждать пришлось долго. Охотники вернулись домой и постарались успокоить Путаваи:

- Нет, Ветенга не пришел с нами. Мы разделились, но Ветенга такой ловкий охотник! Не тревожься, наверное, он ушел дальше, чем собирался. Он скоро вернется.

Но Ветенга не вернулся ни в тот вечер, ни на следующий. Через два дня его друзья отправились на поиски, и Путаваи пошла с ними. Она тоже отстала от остальных. Путаваи долго шла по лесу, устала и захотела пить. Она нагнулась, чтобы напиться из ручья, но услышала чей-то смех и тут же выпрямилась.

Смеялся Хири-тото. Не говоря ни слова, он одной огромной рукой схватил Путаваи и, как она ни сопротивлялась, бросил себе на плечо и поднялся в воздух. Они летели над верхушками деревьев и опустились на землю в незнакомой долине. Хири-тото с Путаваи на плече вошел в какую-то глубокую темную расселину. Дневной свет померк, и Путаваи лишилась чувств. Она пришла в себя, только когда забрезжил непривычный свет Рарохенги. Только тогда Путаваи открыла глаза и увидела, что вокруг нее толпятся ваируа с бледной кожей и рыжими волосами, как у демонов патупаиарехе. Хири-тото снова засмеялся.

- Ну, что вы скажете об этой лакомой голубке? - спросил он своих друзей. - Не спускайте с нее глаз, пока я не разведу огонь.

Хири-тото исчез, а над Путаваи наклонился какой-то добрый ваируа огромного роста. По его глазам было видно, что он жалеет Путаваи. Великан выпрямился и повернулся к остальным:

- Что вы стоите? Идите, помогите Хири-тото собрать хворост.

Ваируа торопливо ушли. А новый друг Путаваи улыбнулся, снова наклонился над девушкой и развязал веревки, которыми опутал ее Хири-тото, чтобы принести в нижний мир.

- Меня зовут Маноа, - сказал великан. - Мне не нравится пища, которую так любят Хири-тото и его друзья. Я здесь совсем один, я хочу взять тебя в жены. Пойдешь со мной?

Путаваи знала, что, если она скажет нет, ей больше никогда не увидеть солнца, и она решила, что лучше быть женой ваируа, чем мясом, которое сварят в уму, земляной печи. Путаваи обхватила руками шею Маноа и снова понеслась по воздуху. Через некоторое время Маноа и Путаваи опустились в ужасном месте нижнего мира - около дома прокаженных. И хотя на прокаженных нельзя было смотреть без отвращения, они смешались с толпой несчастных. Не прошло и часа, как Хири и его друзья тоже прилетели к прокаженным. Они были в ярости оттого, что упустили добычу, и хотели расправиться с беглецами. Прокаженные изо всех сил старались помешать им, но не могли справиться с Хири-тото - слишком они были немощны. Тогда Маноа схватил Путаваи, вновь поднялся в воздух и полетел к слепым ваируа. Но Хири-тото с друзьями настиг их и здесь, и Маноа ничего не оставалось, как отправиться в свою родную деревню. Все жители деревни встали на его защиту и так быстро прогнали Хири-тото, что Маноа понял: надо было сразу прилететь сюда, а не искать помощи у прокаженных и слепых. Разделавшись с Хири-тото, Маноа женился на Путаваи, и она примирилась, насколько могла, с тем, что живет среди духов в чужом мире под землей.

Друзья нашли Ветенгу, когда он был на пороге смерти. На Ветенгу страшно было смотреть, потому что лоза, которой Хири-тото привязал Ветенгу к дереву, жестоко изранила его, к тому же он долго оставался без воды и пищи. Друзья развязали Ветенгу и принесли в па, но прошло несколько недель прежде, чем он поправился. Ветенга не мог забыть, как Хири-тото схватил его возлюбленную, эта ужасная сцена все время стояла у него перед глазами. К тому времени, когда Ветенга выздоровел, он уже знал, что ничем не может помочь Путаваи. Хири-тото унес ее в нижний мир, куда не мог проникнуть ни один смертный. Но к Ветенге вернулись силы, он начал работать и веселиться вместе со всеми жителями деревни, и постепенно печальное событие изгладилось из его памяти и его скорбь утихла.

Однажды он увидел незнакомую женщину.

- Здравствуй, - сказал он. - Как тебя зовут?

- Путаваи.

- Неправда. Путаваи была моей возлюбленной, но ее съел ваируа.

Женщина подошла поближе:

- Посмотри на меня, Ветенга. Неужели ты больше меня не любишь?

Ветенга поспешно отступил назад:

- Нет, нет! Ты ваируа. Ты хочешь обмануть меня.

Путаваи снова приблизилась к Ветенге и положила руку ему на плечо:

- Обними меня, Ветенга. Обними и посмотри получше. Я не ваируа. Я твоя Путаваи. Я пришла к тебе из нижнего мира.

Когда Ветенга наконец понял, что Путаваи вернулась, радости его не было конца. Ветенга и Путаваи тут же поженились, но жизнь в нижнем мире не прошла даром для Путаваи. Дома во мраке ночи Путаваи рассказала Ветенге обо всем, что случилось с ней в Рарохенге, обо всем, кроме того, что несколько месяцев она была женой ваируа Маноа.

Однажды ночью Ветенгу разбудил плач. Плакал новорожденный ребенок. Внезапно плач прекратился. Ветенга пошарил в темноте рукой. Он отыскал жену, а потом его рука наткнулась на тельце ребенка, который перестал плакать, потому что Путаваи дала ему грудь.

- Это мой ребенок, - с гордостью сказала Путаваи.

- Твой? - недоверчиво переспросил Ветенга.

- Да. Это ребенок мой и Маноа. Я не сказала тебе, потому что боялась, что ты будешь ревновать, но я больше не могу прятать его от тебя.

- Почему я ничего не знал о нем раньше? С кем ты оставляешь его днем?

- Тебе не о чем беспокоиться, муж мой. Перед рассветом Маноа приходит и забирает его. Мой ребенок - ваируа, ему нечего делать в этом мире.

Но Ветенга не мог успокоиться. Ни один уважающий себя мужчина не стал бы терпеть, чтобы к нему в дом каждый день являлся ваируа, как является к нему Маноа! Ветенга схватил таиаху, сел у двери и решил дождаться Маноа, но под утро он задремал, а потом уснул. То же самое произошло на следующую ночь и на следующую, и Ветенга понял, что его усыпляют заклятия ваируа.

Днем, когда Ветенга расспрашивал Путаваи, она смеялась и говорила, что ребенок ему приснился, и при ясном свете дня опасения Ветенги в самом деле казались глупой смешной выдумкой. Но по ночам в доме плакал ребенок, и Ветенга готовился к сражению с ваируа, а на заре засыпал.

Через некоторое время ребенка отняли от груди. Ветенга забыл о своих подозрениях, как о дурном сне, и счастливо жил с Путаваи. У него родилось много детей, и каждый из них мешал ему спать гораздо больше, чем младенец из мира духов.

0

13

Подвиги героев


Приключения Мауи

Далеко в океане колыбель из морских водорослей поднималась и опускалась на волнах. Над ней кружили и кричали морские птицы. В колыбели лежал младенец, запеленутый в волосы матери, и ничто, кроме водорослей, не защищало его от птиц и хищников океана. В колыбели лежал Мауи, малютка Мауи, обернутый в волосы своей матери Таранги. Мауи - пятый, нежеланный сын, которого мать завернула в прядь своих волос и бросила в море.

Но море в конце концов выбросило колыбель на берег, и когда она оказалась на песке, птицы осмелели, и мухи гроздьями облепили колыбель. Водоросли высохли и искрошились, мухи добрались до нежной кожи младенца, и он заплакал. Великий Тама из поднебесья, чей дом стоял высоко на скалах, услышал плач. Он подбежал к колыбели и увидел среди спутанных волос ребенка. Взглянув на посиневшее тельце Мауи, Тама не поверил своим глазам. Осторожно прижимая ребенка к себе, Тама поспешил домой, а дома подвесил его под стропилами, где ребенок слегка раскачивался взад и вперед и, согретый струей теплого воздуха, поднимавшегося от очага, начал смеяться и размахивать руками.

Так во время первого своего приключения Мауи спасся от смерти благодаря дружелюбию водорослей и старца, который жил в поднебесье. Мауи подрастал, и старый Тама охотно делился с ним своей мудростью. С помощью Тамы Мауи изучил повадки птиц и их язык, хитрые уловки рыб, научился играть в детские игры и узнал, о чем думают старики, когда сидят по вечерам вокруг огня. Мауи рос высоко в горах и узнал много интересного о странных созданиях, которые обитали в горных лесах; он выучил заклинания, с помощью которых сумел подружиться с ними. И, наконец, он узнал, где живет его мать.

- А теперь я вернусь к своему племени, - однажды сказал Мауи.

- Да, ты вернешься к своему племени, - с грустью подтвердил Тама. - Ты покинешь старика, который научил тебя разным премудростям. Ты совершишь немало замечательных подвигов и встретишь на своем пути только одно неодолимое препятствие. Тебя ждет много приключений, но твое последнее деяние затмит все предыдущие, хотя ты проиграешь последнюю битву. Нет, сын мой, я не скажу тебе, что это за битва. Хорошо, что ты будешь в ней участвовать, и неважно, что ты ее проиграешь. Мы будем все побеждены в этой битве... Но память о тебе, Мауи, сохранится навеки. А теперь торопись, сын мой, мир ждет тебя.

Мауи помчался бегом по песчаным дюнам. Он поднимался на холмы и спускался в долины и шел все дальше и дальше на запад. Наконец, далеко впереди он разглядел дом и тонкий завиток дыма над крышей. Всем своим существом он почувствовал, что это дом его матери. Начало темнеть, но он шел по лесу в ту сторону, откуда доносилась песня. Когда Мауи оказался у двери, стало совсем темно. Он заглянул внутрь и увидел, что на земле горит огонь, а в доме плавают кольца дыма. Мауи, как тень, проскользнул внутрь и, никем не замеченный, сел позади одного из своих братьев. В это время мать подошла к детям и сказала:

- Тот, кого я назову, пусть встанет, и мы будем танцевать. Мауи-таха! - Старший сын встал. - Вот мой первенец. Мауи-рото! Вот мой второй сын. Мауи-пае! Вот третий. Мауи-вахо! Вот четвертый. Все мои сыновья готовы танцевать.

Тогда малыш Мауи встал и вышел из мрака на свет.

- Я тоже Мауи, - сказал он.

Мать посмотрела на него с удивлением.

- Нет, нет, ты не Мауи. Все мои сыновья здесь, дома. Я сама их пересчитала.

- Я - Мауи, - стоял на своем мальчик. - А они - мои братья. Вот посмотри, я знаю, как их зовут: Мауи-таха, Мауи-рото, Мауи-пае, Мауи-вахо. И я тоже пришел к тебе, я малыш Мауи.

- Я тебя никогда не видела, - ответила мать, а Мауи-таха, Мауи-рото, Мауи-пае и Мауи-вахо уставились на брата. - Нет, малыш, ты не Мауи. Откуда ты взялся?

- Из моря. Волны были моей колыбелью, рыбы и птицы хотели сожрать меня, но я был запеленут в волосы моей матери.

Мать взяла горящую щепку и поднесла к лицу Мауи.

- Как меня зовут? - вдруг спросила она.

- Тебя зовут Таранга, ты моя мать.

Тогда Таранга наклонилась и обняла Мауи.

- Ну конечно, ты мой маленький Мауи, - сказала она. - Теперь ты снова со мной. Ты будешь пятым Мауи, и мы будем называть тебя Мауи-тикитики-а-Таранга - Мауи, что был запеленут в волосы Таранги. Ты будешь жить здесь, со своими братьями, и снова станешь моим маленьким сыном.

Появление Мауи-тикитики-а-Таранга стало сущим наказанием для четырех братьев. Когда они запускали змеев, выше всех взлетал змей малыша Мауи. Когда они играли в салки, быстрее всех бегал Мауи. Когда они бросали дротики, дальше всех летел дротик Мауи, который был сделан из папоротника. Когда мальчики состязались, кто дольше может не дышать, победителем всегда оказывался Мауи. Когда они плавали и ныряли, храбрейшим всегда был Мауи. Мауи дружил со всеми лесными обитателями и с помощью заклинаний, которым его научил Тама, мог в любую минуту превратиться в птицу и улететь от рассерженных братьев.

Глупые и неповоротливые братья ненавидели Мауи за ловкость и удачливость, за то, что он постоянно поднимал их на смех. Но ненависть братьев не трогала Мауи. Подразнив их, он уходил в лес и играл с птицами. Только одна мысль тревожила его. Он ни разу не видел отца. Ночь за ночью Мауи засыпал на полу около матери, а утром, когда он просыпался, ее уже не было, и она не появлялась до самого вечера.

- Куда наша мать уходит каждый день? - спросил он у братьев.

- Откуда мы знаем? - ответили они.

- Вы живете здесь дольше меня!

- Может быть, она уходит на север, а может, на юг, или па восток, или на запад. Какое нам дело! - отговорились братья.

Мауи понял, что они ничего ему не скажут, и решил узнать сам.

Однажды вечером Мауи притворился спящим, а когда услышал ровное дыхание матери и уверился, что она спит, подкрался к ней, взял ее красивый пояс и набедренную повязку и спрятал под свою циновку. Потом он обошел окна и закрыл их так плотно, что не осталось ни щелочки, через которую утренний свет мог проникнуть в дом.

Рано утром мать проснулась и встала посмотреть, не рассвело ли. Снаружи облака уже окрасились в розовый цвет, но в доме не пробился ни один луч света. Мать снова легла и уснула. Когда она проснулась во второй раз, в доме по-прежнему было темно, но снаружи уже пели птицы. Таранга вскочила, распахнула окна и увидела, что все вокруг залито солнечным светом. Она протянула руку за поясом и повязкой, но не нашла их. В ту же минуту, не тратя времени на поиски, она набросила на плечи старый плащ и выбежала за дверь.

Резкий свет разбудил Мауи, он выскользнул из дома и побежал за матерью. Вскоре он увидел, как она наклонилась и подняла кусок дерна. Под дерном оказалась большая дыра. Таранга без труда пролезла в нее и положила дерн на место.

Тогда Мауи догадался, что его мать проводит свои дни в полумраке нижнего мира. Он побежал назад к братьям.

- Я узнал, куда уходит мать! - крикнул он. - Она уходит к нашему отцу в нижний мир. Давайте пойдем за ней!

- Какое нам дело, куда она уходит? - сказал один из братьев, и остальные тут же согласились с ним: - И правда, какое нам дело? Наш отец - Ранги, Небо, наша мать - Папа, Земля.

- Тогда я пойду один, - сказал Мауи. - Таранга - моя мать. Она приносит нам еду, она остается с нами на ночь, она любит нас. Я хочу разыскать ее.

Мауи достал материнский пояс и плащ и надел на себя. Братья не спускали с него глаз. Мауи вдруг стал совсем маленьким, и на том месте, где он стоял, братья увидели красивого голубя. На груди голубя сиял белоснежный пояс, а мягкие переливы перьев напоминали расцветку набедренной повязки Таранги. Голубь взмахнул крыльями, и братья не могли удержаться от восторженных криков. Голубь взмыл над деревьями и полетел к тому месту, где обрывался след Таранги. Мгновение спустя он приподнял кусок дерна и исчез под землей.

Мауи летел по извилистому подземному ходу, который вел в нижний мир. Он то поджимал крылья, когда ход сужался, то снова расправлял их и наконец достиг таинственной страны, куда не заглядывало солнце и не залетал ветер. Там росли высокие деревья с пышными кронами, но даже легчайшее дуновение не нарушало покоя их листьев. Мауи подлетел к одному из деревьев и опустился на нижнюю ветку.

Несколько мужчин и женщин прошли мимо. Двое остановились и сели под деревом. Мауи узнал мать и догадался, что мужчина рядом с ней - его отец. Он схватил клювом ягоду и бросил на голову отца.

- Наверное, это птица уронила ягоду, - сказала мать.

- Нет, - возразил отец. - Ягода созрела, ей пришло время упасть.

Тогда Мауи сорвал гроздь ягод и швырнул в отца и мать. Они вскочили, а к ним уже подбегали люди, которые увидели голубя. Он был так непохож на птиц нижнего мира с тусклыми грязно-серыми перьями! Мужчины стали бросать камни, чтобы согнать с ветки красавца голубя. Мауи увертывался, подвигаясь то в одну сторону, то в другую.

Наконец отец Мауи тоже бросил камень. Голубь тут же ринулся вниз и забил крыльями у его ног. Голубь рос на глазах, он уже не походил на птицу, он стал высоким, стройным, и через мгновение перед отцом стоял юноша в красивом плаще, наброшенном на плечи, и с белым поясом, сияющим на его коричневом теле.

Мать узнала сына.

- Это не Мауи-таха, мой первенец. И не Мауи-рото, мой второй сын. И не Мауи-пае, мой третий. И не Мауи-вахо. Это малыш Мауи, мой младший сын, это Мауи-тикитики-а-Таранга, - сказала она и крепко прижала его к груди. - Это ребенок, которого мне вернули волны и ветер. Он принесет в наш мир радость и горе, он покорит солнце и, может быть, одолеет даже смерть.

Над Мауи совершили обряд тохи, и заклинания, которые были произнесены во время этого обряда, помогли Мауи стать храбрым и непобедимым воином.

Малыш Мауи жил с родителями и радовался, а голуби, которые порхали в кустах, тоже радовались, потому что их перья теперь переливались теми же цветами, что и плащ Таранги.

Но Макеа-ту-тара, отец Мауи, и Таранга, его мать, грустили, потому что во время обряда наречения имени произнесли не все заклинания. И они знали, что последний, величайший подвиг Мауи не принесет счастья людям: Мауи не сумеет победить богиню смерти.
* * *

Когда Мауи освоился с новой жизнью, он заметил, что в нижнем мире каждый день старательно готовят пищу, а потом уносят неизвестно куда. Мауи всегда хотелось понять, что делается вокруг.

- Для кого готовят эту еду? - спросил он.

- Для твоей бабушки Мури-ранги-фенуи.

- Знаю, знаю, мне рассказывали про нее, - сказал Мауи. - Я хочу сам отнести ей еду.

Мауи взял корзинку и отнес в сумрачное подземелье, где жила бабушка, но не отдал ей корзинку, а поставил в темный угол, где ничего нельзя было разглядеть. Каждый день Мауи относил корзинку с едой и прятал, пока, наконец, Мури основательно не проголодалась.

- Где моя еда?! - гремел ее голос под сводами пещеры. - Кто посмел взять мою еду?!

Мауи стоял неподвижно, а бабушка пыталась определить по запаху, где ее еда.

- Если я поймаю этого разбойника, я его съем! - воскликнула старуха.

Она повернулась на юг и понюхала воздух, но не почувствовала запаха человека. Она повернулась на север - тоже ничего. Повернулась на восток - снова ничего. Наконец, Мури повернулась на запад и потянула носом воздух.

- О-го-го! - закричала она. - Я чую его. Что делает безмолвный кусок человечьего мяса в нашем заброшенном мире? - Она снова понюхала воздух. - Это ты, Мауи, мой младший внук? - спросила она.

- Да, это я, Мауи-тикитики-а-Таранга.

- Скажи-ка, малыш Мауи, почему ты отнимаешь у меня еду? Что тебе нужно, малыш Мауи?

- Мне нужна твоя челюсть, бабушка Мури, - ответил Мауи. - Отдай мне челюсть, тогда я отдам еду и оставлю тебя в покое.

Мури задумалась.

- Отдай мне еду, Мауи, - раздался снова громовой голос бабушки. - Отдай мне всю еду. Я уже старая. Мне больше не нужна челюсть. Возьми мою челюсть, она скоро тебе пригодится.

Мауи бесстрашно приблизился к бабушке. Он взял священную челюсть Мури и тут же ушел домой к отцу и матери. Мауи спрятал челюсть под циновку и никому не показывал, пока она ему не понадобилась.
* * *

Мауи вырос и стал мужчиной. Он женился на женщине из верхнего мира и устроил свой дом в деревне, где жили братья. Каждый день Тама-солнце одним прыжком вскакивал на небо, быстро пробегал от одного края до другого и исчезал. Люди едва успевали съесть наскоро приготовленную еду, как снова становилось темно. Жители верхнего мира сердились, что дни так коротки, а ночи длинны, но никто и подумать не смел, что этот распорядок можно изменить. Только Мауи, провожая глазами бегущее солнце, старался придумать, как задержать его на небе, и в конце концов придумал.

- Дни слишком коротки, - сказал он братьям.

- Очень коротки! Мы никогда не успеваем довести до конца ни одного дела, а веселимся всегда в темноте, - откликнулись братья. *

- Надо удлинить дни, - объявил Мауи. Братья засмеялись.

- По-твоему, солнце можно изловить, как птицу, когда она сидит на ветке? - спросили они.

- Да, - решительно заявил Мауи. - Я поймаю его в сеть, как птицу.

Братья засмеялись еще громче:

- Может, ты сам бог, если думаешь, что можешь взглянуть в лицо сияющему богу-солнцу?

У Мауи засверкали глаза.

- Я многое могу! Что-то вы слишком быстро об этом позабыли! Могу я или нет превратиться в птицу? Я или не я сильнее всех мужчин? А кому принадлежит волшебная челюсть Мури, нашей бабушки? Завтра мы отправимся в путь, мы пойдем туда, где встает солнце, сделаем сеть из крепких веревок, поймаем солнце и заставим служить нам.

- Веревки сгорят. Он разорвет их, как паутину. Огонь его гнева испепелит нас, - не соглашались братья.

- Скажите женам, чтобы принесли лен, мы сейчас же начнем вить веревки, - стоял на своем Мауи, и глаза его так сверкали, что братья испугались и начали плести веревки.

Когда веревки были готовы, Мауи достал волшебную челюсть и пошел туда, где восходит солнце, а братья взяли веревки и пошли за ним. Днем они все вместе прятались, а ночью быстро двигались вперед и наконец дошли до конца света. Братья сложили из глины длинную стену, за которой можно было укрыться от палящего солнца. С каждой стороны стены они построили дом из веток, в одном доме спрятался Мауи, в другом - братья. На том месте, где всходило солнце, братья разложили большую веревочную петлю и прикрыли ее ветками и зелеными листьями.

Наконец солнце засияло в полную силу. Братья ухватились за концы веревочной петли.

- Держите крепче! - прошептал Мауи. - Подождите, пока Тама просунет в петлю голову и тело. Готово! Тяните!

Братья потянули. И - чудо из чудес! - они тянули за веревку, а петля вокруг тела Тамы затягивалась все туже. Солнце уже дрожало от боли, а братья все тянули и пели песню о крепких веревках, натянутых, как тетива. Таме казалось, что его тело сжимает огненный пояс. Он видел стену, дома из веток и веревки, протянутые от его тела к дверям одного из домов. В гневе Тама метался из стороны в сторону. Он схватил веревки и попытался их разорвать, но не смог. Тама колотил ногами по земле, а натянутые веревки гудели, будто насекомые летом в кустах. Братья перехватывали веревку и дышали так тяжело, что, несмотря на громкие крики Тамы, слышен был каждый их вздох.

Мауи выскочил из хижины, сжимая в руке челюсть Мури, и побежал, прячась за стеной. Внезапно он выпрямился и со всего размаха вонзил челюсть в голову Тамы. Мауи наносил удар за ударом, и воздух содрогался от воплей Тамы. Он уронил голову на грудь, а братья Мауи подтянули ослабевшую веревку. Удары Мауи обрушивались на Таму с таким грохотом, что казалось, будто падают горящие деревья. Тама упал на колени и попросил пощады.

Тогда братья отпустили его, потому что силы оставили тяжело израненного Таму. Он уже не мог в несколько прыжков проделать свой обычный путь, еле-еле передвигался он по небу и передвигается так до сих пор.
* * *

У Мауи был пытливый ум, он постоянно задавал вопросы, но редко удовлетворялся ответами, которые получал.

- Откуда взялся огонь? - спросил он однажды.

- Взялся, и все, - нетерпеливо ответили братья. - Зачем тебе это знать? Если у нас есть огонь, не все ли равно, откуда он взялся?

- А что будет, если огонь погаснет?

- Мы не дадим ему погаснуть. А если случится такая беда, мать знает, где его добыть, только она никому этого не скажет.

В тот же вечер, когда деревня уснула, Мауи выскользнул из дома и тайком обошел все очаги, где в темноте мерцал огонь. Без лишнего шума он залил их водой и подождал, пока угасла последняя искра.

Как только на небе появились первые лучи солнца, Мауи позвал слуг:

- Я голоден. Сварите что-нибудь, да побыстрее.

Слуги побежали к очагу, но нашли только кучку серого пепла. В деревне поднялся переполох, слуги бегали взад и вперед и громко кричали. Мауи не выходил из дома и с улыбкой прислушивался к тому, что делается в деревне. До него долетали звуки голосов с марае. Он слышал, как его мать приказала слугам спуститься в нижний мир и принести огонь.

Мауи завернулся в плащ из страусовых перьев и пошел на марае. Слуги в ужасе жались друг к другу: они боялись спускаться в нижний мир.

- Я пойду за огнем, - сказал Мауи. - Как мне найти страну мрака? Кто там хранит огонь?

Таранга с недоверием взглянула на сына:

- Раз никто больше не соглашается, придется моему младшему сыну отправиться за огнем. Ты пойдешь по дороге, которую я тебе покажу, и придешь к дому твоей прародительницы Махуики. Это она хранит огонь. Если Махуика спросит, как тебя зовут, скажи, кто ты. Будь осторожен. Разговаривай с ней почтительно, сын мой. Мы все знаем, как храбр Мауи-тикитики-а-Таранга, но твоя прародительница - могущественная женщина, не вздумай обманывать ее, не то она накажет тебя.

Мауи ухмыльнулся и немедленно отправился в путь; он шел таким размашистым шагом, что скоро ступил в сумрачную страну, где жила богиня огня. Мауи подошел к красивому дому, богато украшенному резьбой и створками ракушек, которые сверкали в темноте, как глаза в отблесках пламени. До его ушей донесся скрипучий голос старой женщины, похожий на потрескивание сучьев в костре.

- Что это за смертный так отважно разглядывает дом богини огня?

- Мауи.

- У меня пять внуков по имени Мауи. Это Мауи-тикитики-а-Таранга?

- Да, это я.

Старуха радостно засмеялась:

- Что тебе нужно от бабушки, самый младший Мауи?

- Мне нужен огонь, я хочу принести огонь моей матери и братьям.

- Хорошо, Мауи, я дам тебе огонь.

Махуика сорвала с пальца ноготь, который тут же загорелся ярким пламенем.

- Неси осторожно мой ноготь и разожги костер у себя в деревне.

Мауи взял ноготь, отошел немного от дома Махуики, бросил ноготь на землю и затоптал огонь. А потом вернулся назад.

- Вот так-так, это опять Мауи! - воскликнула старуха. - Что тебе нужно на этот раз?

- Мне нужен огонь. Я не донес ноготь. Пламя погасло.

Махуика нахмурилась.

- Значит, ты был недостаточно осторожен, внук мой. Я дам тебе еще один ноготь, но смотри, прикрывай пламя рукой.

Мауи взял горящий ноготь. Он отошел на такое расстояние, чтобы Махуика не могла его увидеть, затоптал пламя а вернулся назад. Богиня огня нахмурилась и с ворчанием дала ему еще один ноготь.

Пять раз Мауи уходил с огнем и пять раз возвращался с пустыми руками. Десять раз уходил Мауи и десять раз возвращался ни с чем. Махуика отдала ему все ногти с пальцев на руках. Уступая просьбам Мауи, она отдала ему ноготь с пальца ноги, но хитрец Мауи вскоре вернулся за следующим. Пять раз он уходил и пять раз возвращался с пустыми руками. Девять раз он уходил и девять раз возвращался ни с чем.

Наконец, терпение Махуики истощилось. Подземный огонь окутал ее дом, и Мауи пришлось прокладывать себе путь сквозь дым и пламя, которые вырывались из двери и из окон. Глаза Махуики сверкали, будто молнии на черном небе. Она сорвала последний ноготь и бросила в Мауи. Он не долетел до Мауи, по когда ноготь коснулся земли, раздался оглушительный грохот, как будто загремел гром, и Мауи понял, что его сейчас настигнет огненный смерч. Он побежал со всей быстротой, на какую был способен, а пламя рычало, как чудище танифа, и гналось за ним по пятам. Мауи превратился в сокола. Несколько мощных взмахов крыльями - и он взмыл над землей, но пламя не отступало. Мауи чувствовал, что огонь уже лижет его перья, - мы и сейчас видим коричневые подпалины в тех местах, где пламя коснулось оперения сокола.

Мауи увидел пруд, сложил крылья и камнем упал в воду. Но вода в пруде начала согреваться. Сокол беспокойно переступал с лапы на лапу на дне пруда. Вода становилась все горячее. Через несколько минут вода закипела, и Мауи поднялся в воздух. А в воздухе бушевало пламя. Горел лес. Пламя растекалось по небу.

Казалось, еще немного - и огонь пожрет весь мир. Тогда Мауи вспомнил про богов, о которых узнал в доме Тамы. Он окликнул их, и боги увидели, что земле грозит гибель. Они тут же послали на землю дождь, проливной дождь, который обрушился на огонь, сбил языки пламени и прижал огонь к земле. Послышался чей-то пронзительный испуганный крик. Это кричала Махуика. Она металась в пламени, пытаясь вернуться домой, потому что силы изменили ей. Пламя погибало, от него уже виднелись только безобидные язычки, но внезапно исчезли и они, оставив после себя лишь облако дыма. Махуика бросила последние искры огня нескольким деревьям, они спрятали их и сберегли для детей, которых родили люди. Так каикомако, пробковое дерево, и красное дерево спасли огонь.

В конце концов проделка Мауи пошла людям на пользу: они научились тереть друг об друга кусочки этих деревьев и добывать огонь. С тех пор люди могут в любую минуту призвать потомков Махуики к себе на помощь.

Мауи с любовью поглаживал свой рыболовный крючок. Он сделал его из челюсти Мури-ранги-фенуи, своей бабушки. Крючок был хорошо отполирован, украшен перламутром и собачьей шерстью, но главное - он обладал чудодейственной силой.

Солнце еще не поднялось над морем, когда Мауи тихонько вышел из дома и прокрался к лодке братьев. Он приподнял доски настила и пролез в узкую щель под ними. Потом положил доски на место и лег.

Мауи не пришлось изнывать от ожидания. Небо на востоке только начало розоветь, когда братья положили удочки в лодку и столкнули ее в воду. Мауи лежал у них под ногами и слышал, как они пересмеивались.

- Все-таки мы отделались от малыша Мауи, - сказал Мауи-пае. - Маленький Мауи, наверное, еще спит.

- Мауи не спит, - послышался низкий голос.

Братья в изумлении переглянулись. Им показалось, что голос доносился из-под лодки.

- Может, это чайка, - сказал Мауи-вахо, но братья не поверили ему.

Они снова взялись за весла, и лодка снова пришла в движение. Но вскоре опять остановилась. На этот раз сомнений не было. Братья слышали смех Мауи, Мауи смеялся над ними. Братья подняли доски и увидели Мауи, который скалил зубы, как злой дух.

- Мауи! - закричали братья. - Мы не возьмем тебя! Ты будешь только мешать нам.

Ухмылка на лице Мауи стала еще шире.

- Возьмете! - сказал он.

- Нет. Мы повернем назад. В нашей лодке достаточно места для Мауи-пае, для Мауи-рото, для Мауи-вахо, для Мауи-тахи, но она слишком мала для Мауи-тикитики-а-Таранга.

- Вы возьмете меня, - повторил Мауи.

Он протянул руку в сторону берега. Братья оглянулись, но не увидели ничего, кроме океана, который охраняет бог Кива, - это Мауи с помощью волшебства сделал море еще больше, и берег исчез за высокими волнами.

- Гребите, - приказал Мауи.

- Не будем, - заявили братья и положили весла.

- Гребите! - крикнул Мауи.

Ухмылка исчезла с лица Мауи, его глаза стали холодными и колючими, как осколки нефрита. Четверо братьев беззвучно подняли весла и согнули спины.

К тому времени, когда Мауи приказал им остановиться, они уже изрядно устали.

- Доставайте удочки, - сказал Мауи. - Сейчас увидим, чем нас порадует место, которое я выбрал.

Братья молча насадили наживку на крючки и закинули удочки. Скоро удочки запрыгали у них в руках, а немного погодя на дне лодки уже лежала гора рыбы.

- Хватит! - сказал старший брат. - Мы хорошо поудили. Дело сделано.

Мауи подышал на волшебный крючок, полюбовался игрой света.

- Вы свое дело сделали, братья, - сказал он ласково. - А я свое еще не начал.

- Что ты, Мауи, что ты! - хором закричали братья. - Мы наудили рыбы и для себя и для тебя. Поплывем домой к женам и детям.

- Нет, братья, вы еще не видели, как Мауи удит рыбу. Я закину удочку только один раз. Дайте-ка мне наживку!

Братья не хотели давать Мауи наживку, потому что боялись, как бы он не сделал чего-нибудь дурного. Тогда Мауи сжал кулак и ударил себя по носу с такой силой, что пошла кровь. Он обмазал крючок кровью и бросил за борт лодки. Сажень за саженью опускалась в воду льняная веревка. Она ушла уже глубоко в море. Наконец Мауи почувствовал, что крючок за что-то зацепился. Он затаил дыхание, братья в молчании уставились на воду. Мауи слегка дернул за веревку, и где-то в глубине крючок намертво впился в невидимую добычу.

Крючок Мауи проник в безмолвное царство Тангароа (Тангароа - бог моря, прародитель рыб.) и зацепился за дверь дома Тонгануи, сына бога моря. Мауи чувствовал, как натянулась веревка. Он уперся ногой в борт лодки, собрал все силы и начал выбирать веревку. Дом Тонгануи затрещал. Потом приподнялся, снова осел и наконец, подчиняясь дрожавшей как струна веревке, оторвался от морского дна вместе с огромным куском земли.

Мауи пел песню, которая делала тяжелое легким. Братья погрузили весла глубоко в воду. Голос Мауи звучал все пронзительнее, мускулы вздулись у него на руках и стали похожи на корни дерева. Веревка гудела так, что лопалась голова.

Внезапно братья издали гортанный крик: они увидели, как из воды медленно выплыла фигура текотеко на доме Тонгануи, потом стены и дверь с волшебным крючком, засевшим в доске. Вслед за ними показалась земля. Она блестела, как рыба, и ее огромный хвост скрывался за горизонтом. Океан расступился под ее натиском, а лодка поднялась высоко над водой.

Так выплыла Рыба Мауи - Те-Ика-а-Мауи.

- Никуда не уходите, - приказал Мауи братьям. - Не произносите ни слова. Бог моря сердится, мне нужно помириться с ним. А потом мы разделим эту землю между собой. - С этими словами Мауи повернулся и пошел крупным размашистым шагом, скоро он скрылся из виду.

Какой приветливый, яркий, сияющий мир поднял Мауи со дна моря! На широкой равнине тут и там стояли дома. Воздух был недвижим, и столбы дыма от очагов поднимались прямо в небо. Пели птицы, вдалеке журчали ручьи.

- Этот участок мой! - воскликнул Мауи-таха.

- Нет, мой! - закричал Мауи-вахо.

- Тогда я возьму себе вон тот участок, - не утерпел Мауи-пае.

Братья выскочили из лодки и разбежались в разные стороны. Они ударили о землю боевыми дубинами, и каждый старался захватить участок побольше.

Рыба Мауи задрожала от топота их ног, от ударов их дубин. Она дремала на поверхности моря, но братья разбудили ее. Рыба заметалась в воде, и на ее гладких боках появились глубокие борозды и складки. Вот почему Большая Рыба Мауи изрезана горными хребтами и долинами, вот почему у нее неприступные скалистые берега. Если бы братья не тронули Рыбу, она осталась бы такой, как была.

Это произошло много-много лет назад. Но с тех пор Северный остров Новой Зеландии называют Те-Ика-а-Мауи - Большая Рыба Мауи. Сохранился даже крючок Мауи. Его край образует изогнутую линию побережья залива Хок, которая оканчивается мысом Те-Матуа-а-Мауи - Рыболовный Крючок Мауи.
* * *

Прародителем всех угрей был Туна-роа. Он жил в болоте на спине Рыбы, которую Мауи вытащил из моря. Некоторое время Мауи вместе со своей женой Хиной тоже жил на этом огромном острове-рыбе. Каждый день Хина ходила за водой.

Однажды утром, едва она наклонилась и опустила кувшин в воду, как вода забурлила и какая-то длинная извивающаяся рыба вынырнула на поверхность. Это был Туна-роа. С его головы, поднятой высоко в воздух, стекала вода. Хина отскочила, она уже повернулась, чтобы убежать, но опоздала. Туна ударил ее между лопаток, и она упала лицом вниз. Туна выскользнул из воды, его мокрое тело обвило кольцами тело Хины. Через несколько минут Туна снова уполз в воду.

Хина ничего не сказала мужу. На следующий день, опуская кувшин, она пристально вглядывалась в воду. И вновь увидела, как какая-то рыба всплывает на поверхность темной неподвижной воды. Хина бросила кувшин и побежала, но споткнулась о камень и упала. В то же мгновение влажное тело Туны вновь обвилось вокруг нее.

На этот раз Хина пожаловалась мужу. Мауи рассердился. Он пошел в лес и с помощью заклятия заставил деревья выполнять его волю. Мауи срубил их и сделал лопаты, которые сами копали, глубоко и быстро; потом сделал копья, которые сами вонзались в тело; потом сделал ножи, которые сами резали, что захочешь. Мауи отнес на болото лопаты, копья и ножи и приказал им взяться за дело. Лопаты тут же прорыли широкую канаву от болота до моря. Мауи натянул сеть поперек канавы, сел и стал ждать.

Пошел дождь. Ручейки устремились к болоту. Вода в болоте поднялась и подступила к канаве. Узкая земляная перемычка, которую оставили лопаты, рухнула, и поток с ревом устремился к морю. Он тащил огромные комья земли, стволы деревьев, траву, и листья, и Туну-роа, который тщетно сопротивлялся бурному натиску воды.

Его швыряло туда и сюда, крутило в водоворотах, как щепку, пока он не попал в сеть. Тогда Мауи выхватил нож и всадил в шею Туны. Отрубленную голову Туны вода унесла в море. А Мауи отрубил хвост Туны и в ярости изрубил на мелкие части его тело.

А потом произошло вот что. Голова Туны-роа превратилась в рыбу, хвост - в морских угрей, а кусочки тела - в пресноводных угрей. Вот как Туна-роа стал прародителем угрей.
* * *

Шли годы, Мауи старел. Он был все таким же веселым, но в волосах у него появились серебряные нити, а двое его сыновей стали совсем взрослыми. Сыновья были очень похожи на отца. Их проделкам не было конца, и Мауи обуяла зависть. Однажды на закате он позвал их к себе.

- Мне надоело слушать рассказы о ваших бесчинствах. Вы позорите меня. Пора вам покинуть этот мир. Но люди не забудут о вас, - сказал Мауи, опуская руки им на плечи. - Я превращу вас в звезды. На вас будут смотреть те, кто ждет наступления ночи, вам будут радоваться те, кто ждет зарю. Прощайте, сыновья.

Мауи махнул рукой - и облик сыновей изменился, их тела начали излучать свет. Мауи вынул у сыновей челюсти и спрятал вместе с рыболовными крючками. Потом он поднял сыновей и подбросил высоко в небо, где они долго кружились по необъятным просторам и в конце концов остановились каждый на предназначенном ему месте. Там они живут до сих пор, украшая широкий плащ Ранги. Один из них стал утренней звездой, другой - вечерней (Подобно древним грекам, маори считали планету Венеру двумя различными звездами (ср. античные "Фосфор" и "Геспер"). - Примеч. ред.).

Многие знали, какая участь постигла юношей, знал об этом и Таки, старший брат Мауи. Старый Таки устал жить на земле. Он видел, как мирно сияют звезды на небе, и завидовал им.

- Забрось меня на небо, как моих племянников, - попросил он Мауи. - Я буду вечно жить на небе на радость людям.

Мауи посмотрел на брата и задумался. Несмотря на преклонный возраст, У Таки были крепкие белые зубы. Из челюсти Таки вышел бы превосходный крючок. Но Таки разжирел, он стал чересчур тяжел.

- Я не могу добросить тебя до неба, - сказал Мауи. - Но если ты отдашь мне свою челюсть, я покажу тебе, как вскарабкаться на небо по паутине, которая тянется от земли до самого неба.

Таки согласился, и Мауи помог ему вскарабкаться на головокружительную высоту. Когда Таки добрался до своего места на небе, один его глаз засиял ярким светом и радостно сияет до сих пор. Это звезда Такиара, или путеводная звезда (Такиара - Полярная звезда.).

У жены Мауи была сестра. Она вышла замуж за Иравару, и как-то раз Мауи отправился с Иравару удить рыбу. Мауи привязал к леске крючок, сделанный из челюсти Мури. Но несмотря на необычайную красоту и чудодейственную силу прославленного крючка, Мауи не мог поймать ни одной рыбешки, а Иравару едва успевал закидывать удочку, и гора серебристых рыб на дне лодки все росла и росла. Мауи начал терять терпение. Наконец он почувствовал, что леска дернулась, и стал торопливо вытягивать ее из воды. Но его леска зацепилась за леску Иравару, и Мауи закричал:

- Держи свой крючок подальше! Это моя рыба!

Иравару отпустил леску, чтобы помочь Мауи высвободить крючок, потом снова потянул, и Мауи тоже. Рыба, судорожно хватая ртом воздух, упала на дно лодки, и мужчины увидели, что она попалась на крючок Иравару.

Мауи ничем не выдал своего гнева. Они поплыли назад, но когда лодка достигла берега, Мауи велел Иравару унести ее. Иравару нагнулся и взвалил лодку на спину. Тогда Мауи бросил весло и вспрыгнул на лодку. Иравару упал под непосильной ношей, и тяжелая лодка прижала его к камням. Иравару не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, а Мауи приплясывал на лодке. И тут спина Иравару вдруг стала длинной и узкой. Тело его покрылось шерстью, вместо рук и ног появились короткие лапы, у него вырос хвост, и голова стала другой формы. Иравару превратился в мохнатую собаку - первую собаку на земле маори.

По дороге домой Мауи встретил жену Иравару.

- Где мой муж? - спросила она.

- Остался около лодки, - сказал Мауи и засмеялся, хотя глаза его не смеялись. - Пойди, помоги ему, сестра моей жены. А не найдешь мужа, позови его. Крикни: "Мо-и, мо-и, мо-и!" - и он отзовется.

Хинаури, жена Иравару, поспешила на берег, но не нашла мужа. Она стала звать его, но тщетно. Тогда она вспомнила слова Мауи и закричала:

- Мо-и! Мо-и!

В ту же минуту послышался шорох, из кустов выбежал какой-то странный зверек и замахал хвостом. Хинаури посмотрела на зверька, повернулась и молча пошла в деревню - она поняла, что Мауи свел счеты с ее мужем, и сердцу ее переполнилось печалью.
* * *

Мауи старел. Его сыновья жили среди звезд, светившихся по ночам. Солнце неторопливо передвигалось по небу и напоминало Мауи о подвиге, который он совершил в юности. Мауи жил на земле, которую поднял со дна океана. По вечерам он ел пищу, сваренную на огне, похищенном у Махуики.

Его близкие не забыли о том, что он совершил. И хотя Мауи часто обижал их, они дорожили плодами, которые принесло его непокорство, и ждали от него новых удивительных деяний. Вот почему уже стариком Мауи задумал величайший из своих подвигов. Он решил одолеть самое богиню смерти, ужасную Хине-нуи-те-По.

Мауи издалека увидел богиню. Ее глаза пылали, зубы сверкали, длинные волосы обвивались вокруг ее тела и колыхались, будто водоросли на волнах; когда она говорила, казалось, что грохочет гром.

Мауи призвал на помощь своих друзей птиц, и они откликнулись на его зов. С моря, с болота, с побережья - отовсюду слетелись к нему птицы, и каждая была готова выполнить любую его просьбу. Мауи попросил воды, и пукеко тут же побежала за водой. Мауи оценил ее усердие: он поймал пукеко и вытянул ей ноги; с тех пор у пукеко длинные тонкие ноги, и ей удобно ходить по мелкой воде своих родных болот. Только птицы остались с Мауи, когда он приблизился к богине смерти.

Хине спала. Спала, широко открыв рот. Мауи сбросил плащ и приготовился прокрасться через рот к ней в глотку.

- Помните, - шепотом приказал он птицам, - у меня, наверное, будет смешной вид, когда я полезу к ней в рот, но никто из вас не должен смеяться. Я вылезу, и тогда вы будете смеяться и петь, потому что я вылезу, только когда убью Хине, и с той самой минуты людям и птицам больше не придется умирать.

Воцарилась мертвая тишина. Мауи прыгнул, и его голова исчезла в разинутом рту Хине. Ее зубы нависли над ним, как остроконечные скалы, испуганные птицы затаили дыхание. Мауи прополз в глотку Хине - теперь снаружи торчали только его татуированные ноги. Он изгибался, вертелся, и его ноги болтались из стороны в сторону. Смешливая маленькая трясогузка тивакавака не спускала глаз с ног Мауи. И вдруг ее пронзительный писк нарушил тишину - тивакавака не выдержала и засмеялась. Хине проснулась. В ее красных глазах сверкнула молния, раздался оглушительный грохот, и ее зубы сомкнулись.

Только смех тивакаваки, только смех маленькой тивакаваки и заклинание, которое позабыл произнести отец, помешали Мауи одолеть смерть. Целый день и целую ночь опечаленные птицы молчали и вспоминали о своем друге Мауи. А потом они забыли о нем, потому что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на огорчения, а смерть, завершающая жизнь, похожа на сон, который нисходит на всех, кто устал.

0

14

Тинирау, кит и Кае


Тинирау решил, что над его сыном обряд наречения имени должен совершить знаменитый тохунга Кае из дальней деревни. Он послал за ним лодку, и Кае прибыл на торжественную церемонию.

Кае произнес нужные заклинания: благодаря им младенец со временем должен был стать доблестным и бесстрашным воином. А после совершения обряда Тинирау и Кае пошли погулять по берегу моря. Они подошли к скале, замыкавшей бухту. Здесь Тинирау вдруг остановился и громко крикнул:

- Тутунуи!

Кае с удивлением оглянулся и не увидел ни души. На пустынном берегу не было никаких следов, кроме тех, что оставили на песке он и Тинирау. Кае взглянул на лес, но заросли мануки, чайного дерева, казалось, вымерли. Кае посмотрел на море, отыскивая взглядом лодку с рыбаком, но все лодки лежали на берегу возле па.

И вдруг Кае с удивлением увидел, что из моря поднимается огромная туша. Туша кита. Вода стремительно скатывалась с его спины, будто с горного склона; две струйки горячего пара поднимались вверх, и ветерок не торопясь уносил их прочь. Кае еще никогда не видел живого кита так близко. Но к его изумлению, кит подплывал все ближе и ближе и наконец коснулся скалы, на которой стояли двое мужчин.

Тинирау вырезал кусок мяса из спины кита. А кит только скосил на Тинирау крошечные глазки, вздохнул и уплыл в море.

Кае не мог поверить собственным глазам. Тинирау видел, как он поражен, и ему стало смешно.

- Неужели ты не слышал о моем ручном ките? - спросил он. - Кита зовут Тутунуи - Большой Туту. Мы с ним друзья. Я плаваю на нем быстрее, чем в лодке. Он меня очень любит.

Кае едва нашелся, что сказать.

- А зачем ты вырезал у него кусок мяса? - спросил он.

- Увидишь, когда мы вынем это мясо из печи и оно попадет тебе в рот.

В ту ночь Кае долго ерзал на циновке в доме для гостей. Он съел так много китового мяса, что никак не мог заснуть. Кае лежал без сна и не переставая думал о Тутунуи.

Когда Кае пришло время возвращаться домой, Тинирау приготовил для него лодку. Но Кае не захотел плыть в лодке.

- Тинирау, - сказал он, - ты доволен заклинаниями, что я произнес над твоим сыном?

- Конечно, доволен, - сказал Тинирау.

- Как ты думаешь, они помогут твоему сыну стать отважным воином?

- Конечно, помогут, Кае, конечно, помогут.

- Может быть, ваш тохунга совершил бы этот обряд не хуже меня?

- Нет, что ты! - возразил Тинирау не задумываясь, потому что не хотел обидеть Кае. - Нет, нет, этот обряд мог совершить только могущественный Кае, потому что Кае пользуется милостью богов.

- Тогда я прошу у тебя милости.

- Говори!

- Мне нужно вот что. Позови Тутунуи и прикажи ему отвезти меня домой.

Просьба Кае испугала Тинирау.

- В лодке тебе будет гораздо удобнее, - сказал он. - Великому тохунге больше подобает плыть в лодке. К тому же ты не умеешь управлять Тутунуи.

Лицо Кае потемнело.

- Ты думаешь, у меня не хватит на это силы или ума? - спросил он. - По-твоему, я не сумею сладить с китом? Берегись, Тинирау!

Тинирау знал, как опасно сердить тохунгу. Он поторопился исправить свою оплошность.

- Я пошутил. Кит отвезет тебя домой. Только запомни, что я тебе скажу. Недалеко от берега Тутунуи встряхнется. Это значит, что он не может плыть дальше. Как только он подаст тебе знак, скорее соскакивай в воду с правого бока и плыви к берегу.

- Хорошо, - нетерпеливо сказал Кае.

Тинирау подошел к воде и сложил руки трубой:

- Тутунуи! - крикнул он.

Через несколько минут кит подплыл к берегу. Кае вскарабкался на спину Тутунуи, и удивительное путешествие началось. Оно продолжалось недолго, потому что Тутунуи плыл быстро. Кае вскоре освоился и спокойно сидел на спине у кита.

Через некоторое время на берегу показалась па, где жил Кае, Кит встряхнулся, подавая Кае условленный знак, но Кае и не подумал прыгать в воду. Тутунуи снова встряхнулся, но Кае только сильнее нажал на спину кита. Тохунга повторял одно заклинание за другим, и вскоре Тутунуи оказался на мелководье. Как он ни сопротивлялся, Кае продолжал изо всех сил давить ему на спину, пока Тутунуи не уткнулся в мягкий песок. Песчинки забили его дыхало. Тутунуи сделал последний, отчаянный рывок, потом затих и умер.

В тот вечер в деревне Кае был пир. Над печами, где варилось мясо Тутунуи, поднимался пар, а вокруг сидели все жители деревни.

На Священном острове Тинирау тщетно ждал возвращения кита. Еще не было случая, чтобы он крикнул: "Тутунуи!" - и его любимец не приплыл на зов. Но в тот вечер крики Тинирау разносились над морем и замирали вдали, а кит не появлялся. Вдруг Тинирау поднял голову, его ноздри раздулись. С далекого Тихи-о-Маноно, где жил Кае и его соплеменники, до Тинирау донесся соблазнительный запах вареного мяса.

Когда луна проложила на море серебряную дорожку, Тинирау сказал своим соплеменникам:

- Кае украл моего кита. Кто пойдет со мной, чтобы отомстить за эту обиду?

Воины с готовностью вскочили на ноги.

- Мы пойдем с тобой, Тинирау! - закричали они все как один.

- Нет, - раздался чей-то негромкий голос. - Я пойду. Я - Хине-те-иваива.

Мужчины с удивлением посмотрели на жену Тинирау.

- Да, я пойду вместе с другими женщинами из нашего племени. У Кае много воинов. Разреши, Тинирау, пойти нам, женщинам. Мы приведем сюда Кае, не пролив ни капли крови, и тогда ты поквитаешься с ним.

В доме Кае не умолкал смех. Хине-те-иваива и другие женщины из племени Тинирау развлекали гостей. Они уже давно переходили из деревни в деревню и радовали людей песнями и танцами. Никто не знал, кто они такие. В этот вечер в доме собрались соплеменники Кае.

Хине-те-иваива танцевала со своими подругами и зорко смотрела по сторонам. Где-то здесь, в этом доме притаился их враг Кае. Его можно было узнать по неровным обломанным зубам, но для этого он должен был засмеяться. Женщины старались изо всех сил, дом сотрясался от смеха. Только один мужчина сидел молча с мрачным лицом и плотно сжатыми губами.

Под конец женщины исполнили свой самый смешной танец. И тогда засмеялся даже молчавший мужчина. Он откинул голову назад, открыл рот, и все увидели его безобразные обломанные зубы. Это был Кае.

Когда костер догорел и в доме все стихло, женщины тихонько спели чудесную песню, от которой их хозяева погрузились в глубокий сон. Тогда они прокрались к двери и встали друг за другом двумя длинными цепочками. Женщины осторожно подняли Кае, завернули в циновки, на которых он спал, и, передавая друг другу, отнесли на берег и положили в лодку. Всю дорогу до Священного острова Кае не открывал глаза, усыпленный чудесной песней. Заря едва осветила край неба, когда женщины вынули Кае из лодки, отнесли в дом Тинирау и положили на те же циновки.

Когда Кае проснулся, день уже был в разгаре. Тинирау направился к своему дому под крики соплеменников:

- Вот идет Тинирау! Наш Тинирау!

Кае еще не совсем очнулся от сна. Он не знал, что произошло ночью, и думал, что находится у себя дома. Тинирау открыл дверь и крикнул:

- Приветствую тебя, Кае!

- Зачем ты явился ко мне в дом? - спросил Кае.

- Что?! - воскликнул Тинирау. - Зачем ты, Кае, явился ко мне в дом?

- Как ты смеешь так говорить? Это мой дом!

- Посмотри получше, Кае!

Кае огляделся. Он был в чужом доме. Узор плетения на тростниковых стенах был не такой, как у него. Резные деревянные балки были не такие, как у него. Кае выглянул за дверь и увидел позади Тинирау незнакомые лица с враждебной ухмылкой. Тогда Кае понял все и опустил голову.

Так Тинирау отомстил за смерть кита Тутунуи.

0

15

Отважный Тафаки


Тафаки и четверо братьев его жены удили рыбу на огромном плоском камне, который вдавался далеко в море, где на высоких волнах раскачивались спутанные пряди водорослей. Раз за разом вытаскивали они льняные лески с костяными крючками, и кучи рыбы за их спинами все росли и росли, превращаясь в горы сверкающего серебра. Но когда солнце начало погружаться в море, оказалось, что Тафаки один наловил столько рыбы, сколько четыре его шурина вместе.

Укладывая рыбу в корзину, Тафаки громко хохотал и дразнил родственников. Они молчали, но все больше и больше проникались решимостью сделать то, что задумали, когда позвали Тафаки удить рыбу. Зависть давно не давала им покоя. Высокого роста, со светлыми волосами и красноватой кожей, Тафаки был самым сильным и ловким в их племени. Он быстрее всех бегал и плавал, и не было мужчины удачливее его в бою и в любви. Взвалив корзину на плечо, Тафаки запел - он ведь не мог прочесть мыслей своих родичей.

Двое шуринов пришли в деревню, когда солнце уже погрузилось в море. Как только они опустили корзины на землю, к ним подошла сестра Хине-пирипири.

- Где мой муж? - спросила она.

- Остался на берегу, - ответили братья не задумываясь, будто ждали этого вопроса и заранее приготовили ответ.

Хине-пирипири пристально взглянула на них и нахмурилась. Слова братьев почему-то не понравились ей. Уже много недель братья косились на ее мужа, а сегодня рано утром пришли к ней в фаре, расхвалили Тафаки и уговорили пойти с ними удить рыбу. Она посмотрела на корзины братьев, доверху наполненные рыбой. В деревне все знали, что ее братья - плохие рыбаки.

Хине поторопилась на берег и встретила двух других братьев.

- Где мой муж? - нетерпеливо спросила она.

В ответ раздался смех, но даже самим братьям он показался неискренним.

- Откуда мы знаем, - сказали они. - Наверное, пошел домой с другими братьями. Мы не обязаны ходить за ним по пятам.

Хине ничего не ответила и побежала дальше, вглядываясь в следы на песке. Уже темнело, но у белой кромки воды еще можно было разглядеть слабые отпечатки ног. Хине бежала, а страх терзал ее сердце. Тень каменистого мыса лежала на песке темным пятном. И на ней виднелось что-то еще более темное. Хине упала на колени. Это был Тафаки. Она прижалась лицом к его лицу и почувствовала слабое дыхание, такое слабое, что его заглушало шипение маленьких волн, которые перекатывались через раскинутые руки Тафаки. Хине приподняла голову мужа, он вздохнул и открыл глаза. Улыбка искривила его губы.

- Твои братья, - произнес он чуть слышно, - не умеют ни охотиться, ни сражаться. Они думали, что убили меня.

Его голова запрокинулась. Боги послали силу Хине-пирипири. Она подняла мужа и взвалила его непомерно тяжелое тело себе на плечи. Оно легло поперек ее спины, едва не придавив Хине своей тяжестью, но она понемногу разогнулась, и ноги мужа оторвались от песка. С трудом делая каждый шаг, она понесла мужа, глядя на едва заметные отпечатки, которые только что оставили легкие прикосновения ее ног.

Тафаки открыл глаза только на следующее утро.

- Есть около фаре высокое дерево? - сердито спросил он. - Принеси сюда и положи в огонь.

Жена нашла в кустах огромное бревно и притащила в дом.

- Не руби его, - приказал Тафаки. - Положи в огонь целиком.

Когда огонь начал лизать кору, он протянул руки над пламенем.

- Пусть мои дети пожрут твоих братьев, как огонь пожирает это дерево, - сказал Тафаки, и кровожадные отблески пламени заплясали у него в глазах. - Когда родится наш сын, мы назовем его Вахиероа, чтобы он не забыл наказ отца. Мы назовем его Вахиероа - Длинное Бревно.

Прошло несколько месяцев, и у Тафаки родился сын. Его назвали Вахиероа.

Тафаки созвал своих родных и своих воинов.

- В этой деревне живут коварные люди, - сказал он. - Давайте уведем наши семьи и построим новую па. Поднимемся на гору над этой деревней, туда, на самую вершину, куда падают последние лучи заходящего солнца. Не будем медлить, пойдем сейчас же, пока наши коварные враги прячутся у себя в фаре. Никто не осмелится задержать нас, а если осмелится, мы не пощадим тех, кто встанет на нашем пути.

Тафаки построил па на вершине горы. По утрам снизу можно было разглядеть ее наружную ограду и часовых на башнях. А ночью окрики дозорных разносились над лесистыми долинами и долетали до деревни на берегу моря, где праздно и беззаботно жили братья Хине. После ухода Тафаки у них будто гора с плеч свалилась, и даже ограда, которую они видели под самым небом, не нарушала их покоя.

Но Тафаки не знал покоя. Маленький Вахиероа, которого мать держала на руках, постоянно напоминал ему о мести. "К чему ждать, чтобы отомстил сын? - размышлял он. - Оскорбили меня, а не сына, значит, отомстить должен я, а не сын".

Тафаки было нетрудно это сделать, потому что он был наполовину человеком, а наполовину богом. Дедушка гром научил его управлять молнией. Тафаки был еще совсем молодым, когда кто-то случайно увидел, как он сбросил с себя плащ и завернулся в молнию.

И вот однажды Тафаки вскарабкался на самую вершину горы, где едва не доставал головой до облаков. Он поднял руки, воззвал к своим предкам, богам, и попросил их разверзнуть небеса и обрушить на землю потоки воды. Тяжелые черные тучи нависли над самой землей. Ветер затих, воцарилась тишина. И небеса разверзлись. Ручейки превратились в бурные потоки, рев стремительных рек заглушал грохот ливня. Спокойная гладь моря побелела от пены, а ненасытные реки катили и катили свои воды в море, и небольшие волны быстрее самого высокого прилива подбирались по песку к деревне, где убийцы корчились от страха под крышами своих фаре. Они видели, как вода подступила к высокой гряде, отделявшей песчаный берег от травянистого склона. Потом вода залила марае и забулькала вокруг их ног. Длинная изогнутая стена воды поднималась все выше и выше и, прежде чем они успели покинуть фаре, сомкнулась над резными фигурками текотеко и заглушила крики людей.

Облака уронили на землю последние капли дождя, и солнце вновь засияло над растерзанным миром, где лес стоял посреди бушующего моря. Сквозь пар, который поднимался от каждого намокшего дерева и холма, Тафаки видел, как вода медленно отступала от деревни у подножия горы. Вскоре над волнами показались фигурки текотеко с неизменной усмешкой на губах, но молчаливая вода сорвала с фаре крыши из пальмовых листьев и унесла их вместе с телами братьев жены. Только изъеденные водой каркасы домов остались там, где прежде жили коварные братья.
* * *

Вскоре после великого потопа Тафаки вспомнил о родителях, много лет назад похищенных понатури - странными созданиями, которые ночью спали на суше, а с первыми утренними лучами погружались на дно моря, потому что смертельно боялись солнца. Тафаки решил, что должен покинуть па и отыскать родителей.

Он взял с собой младшего брата Карихи, простился с домом на вершине горы и отправился на поиски. Никто не знал, где живут понатури.

- Наверное, они спят где-нибудь на берегу. Вряд ли у них хватит духа уйти далеко от моря, - сказал Тафаки брату. - Нужно искать их около воды.

Братья шли, и шли, и много раз спали под открытым небом. Их путь преградил горный хребет. Они поднялись наверх и оглядели длинную изогнутую полосу берега. В одном месте недалеко от воды они увидели огромный фаре. Поблизости не было никаких других строений, на берегу стоял только одинокий фаре, конек которого возвышался над соседним лесом.

- Дом понатури! - воскликнул Тафаки. - Наверняка дом понатури, потому что этих морских тварей очень много, и мы еще ни разу не видели дома, который мог бы вместить их всех.

Тафаки и Карихи смело шли по траве, подступавшей к песчаному берегу, потому что был полдень, а в такое время понатури прячутся в сумрачных долинах на дне океана. Когда братья подошли ближе, Тафаки спел старинную песню. Братья остановились и прислушались. Где-то под крышей дома тихонько постукивали кости. У Тафаки волосы встали дыбом, как шерсть у собаки.

- Это кости нашего отца, - сказал он Карихи. - Они стучат от радости, что мы пришли. Отец чувствует, что настал час отмщения.

- Конечно, это дом понатури, - сказал Карихи. - А вон на пороге стоит наша мать.

Старая женщина расплакалась, увидав сыновей. Она обняла их и, когда наконец успокоилась, сказала:

- Сейчас же возвращайтесь домой. Морские твари убили вашего отца, я не хочу, чтобы вы тоже погибли.

- Мы не вернемся домой, пока не отомстим за гибель отца, - решительно заявил Тафаки. - Мы слышали, как обрадовались его кости, не отговаривай нас.

- Вы не одолеете понатури, - печально сказала мать. - Уходите, пока не поздно.

Тогда заговорил Карихи:

- Мы не уйдем. Спрячь нас в фаре.

- Ничего из этого не получится, поверьте мне. Они увидят вас даже в темноте.

- Мы станем невидимыми, - сказал Карихи.

- Они все равно почувствуют запах людей.

- Посмотрим, - решительно заявил Тафаки. - А сейчас принимайся за дело.

Мать покорно кивнула. Она помогла сыновьям заткнуть дыры и щели в стенах фаре, и братья вскарабкались на крышу, где толстым слоем лежали пальмовые листья.

Настал вечер, первый понатури просунул голову в дверь, но Тафаки и Карихи уже успели спрятаться.

- Татау! - крикнул понатури. - Я чувствую запах человека!

- Ну что ты придумал, - откликнулась старая женщина. - Здесь никого нет, кроме меня, старухи.

Понатури не успокоили слова старухи. Но пока он обнюхивал стены, толпа его сородичей появилась на берегу и, отряхивая воду, устремилась в фаре. Морские твари улеглись на полу, и тот, кто обнюхивал фаре, лег вместе с остальными, потому что при таком скоплении понатури он уже не чувствовал запаха людей.

Медленно тянулись ночные часы, и все это время Татау сидела в темноте за дверью фаре. Время от времени старый понатури поднимал голову и кричал:

- Эй, Татау, Татау, эй! Скоро заря?

И Татау отвечала:

- Нет, нет, еще ночь, черная ночь. Еще ночь, спи крепко, спи!

Наконец пальцы зари засверкали в восточной части неба, и звезды побледнели, ослепленные их сиянием. Тафаки и Карихи встали рядом с матерью и прислушались. Кто-то крикнул:

- Эй, Татау, правда, скоро заря?

- Нет, нет, - ответила Татау, - еще ночь, черная ночь. Еще ночь, спи крепко, спи!

Наконец Ранги растянул свой дневной плащ во всю ширь с востока на запад, и над фаре засияло солнце. Тогда раздалось сразу несколько нетерпеливых голосов:

- Татау, Татау! Наверное, скоро заря. Еще не рассвело? Сыновья подали знак, и Татау крикнула:

- Да, рассвело!

Татау распахнула дверь и окно, а Тафаки и Карихи сломали тростниковые стены, чтобы солнечный свет затопил дом. Понатури вскочили на ноги, но солнечные лучи не дали им сделать ни шага - морские твари растаяли в воздухе, как туман. Ни один из понатури не уцелел. Спасся только лосось Канае: он пролез сквозь разрушенные стены и в несколько прыжков добрался до воды. Точно так он прыгает и сейчас, когда на реках встречаются водопады.

Братья осторожно сняли кости отца со стены и старательно завернули их. Потом они подожгли высокий дом понатури, а мать увели с собой. Поднявшись на гору, они оглянулись и увидели, как последние обгоревшие бревна падают на серую золу. Тонкий столб дыма - единственный памятник на могиле несметного полчища понатури - поднимался в небо.
* * *

Прошли годы, Тафаки остался один. Мать и жена ушли в Реингу, сын нашел себе жену. Но слава Тафаки все росла и росла и докатилась до небес. Дочь богов Хапаи, узнав о его великих подвигах, посмотрела однажды вниз из своего дома на небесах и загляделась на его сильные руки и ноги, на мускулы, которые бугрились под кожей, на яркую татуировку; ее прельстил огонь в глазах Тафаки, красивые черты его лица, уверенная походка и бесстрашные речи.

Хапаи спустилась с седьмого неба и осталась с Тафаки. В положенное время у них родилась дочь - дитя бессмертной матери и смертного отца. Они жили счастливо, пока однажды Тафаки не обронил о дочери несколько слов, которые не понравились его небесной подруге. Хапаи была непохожа на других женщин. Она схватила девочку на руки и поднялась над землей. Тафаки понял, что он наделал. Но Хапаи поднялась уже слишком высоко. На мгновение она задержалась на крыше возле фигурки текотеко и с тоской посмотрела на мужа.

- Я никогда не вернусь назад, - сказала Хапаи.

- Тогда скажи, что ты оставляешь мне на память? - крикнул Тафаки.

Хапаи на минуту задумалась:

- Ты придешь за мной, Тафаки. Я знаю, что придешь. Запомни мои слова: когда будешь подниматься на небо, остерегайся вьющихся растений, которые раскачиваются на ветру. Выбирай те, у которых корни ушли глубоко под землю. Прощай.

Луна с каждой ночью становилась все круглее, потом начала с каждой ночью уменьшаться, и наконец на небе осталась только тоненькая серебряная полоса.

- Пора, Карихи, - сказал Тафаки брату. - Для нас с тобой снова пришло время расстаться с домом.

- Куда же мы пойдем? - спросил Карихи.

- Далеко, брат. Я хочу разыскать жену и дочь.

Братья провели в странствиях много дней и наконец заметили вдалеке какие-то вьющиеся растения, чьи усики переплетались, как огромная паутина, натянутая между небом и землей.

Они подошли поближе и увидели, что рядом с этой огромной сетью сидит их старая слепая бабушка Матакерепо, а в руке у нее зажаты концы усиков. Перед бабушкой лежали десять клубней таро (Таро - тропическое растение со съедобными клубнями.). Тафаки и Карихи тихонько подошли еще ближе и остановились посмотреть, что она делает. Свободной рукой Матакерепо ощупывала клубни и медленно считала:

- Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять...

У Тафаки в глазах загорелся огонек, он осторожно отодвинул десятый клубень. Озадаченная женщина наморщила лоб. Она подумала, что ошиблась, и начала снова, но и на этот раз Карихи отодвинул один клубень.

- Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь...

Матакерепо что-то проворчала и снова принялась пересчитывать клубни.

- Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь...

Мгновение она сидела молча и размышляла: кто-то крал ее клубни.

С молниеносной быстротой она схватила таиаху и начала наносить удары вокруг себя с такой силой, что могла бы раскроить череп кому угодно. Тафаки и Карихи, как два ястреба, не сводили с нее глаз и, когда таиаха засвистела в воздухе, упали на землю лицом вниз, так что таиаха не причинила им ни малейшего вреда.

Бабушка отложила таиаху в сторону и снова погрузилась в раздумье. Тафаки подполз поближе и слегка ударил ее по лицу. Бабушка испугалась. Она выпустила усики, закрыла лицо обеими руками и горько заплакала:

- Кто это? Кто здесь?

Тафаки ударил ее по глазам, и в тот же миг к ней вернулось зрение. Мигая от непривычного света, она уставилась на мужчин, которые стояли перед ней. И вдруг обрадовалась и громко закричала:

- Это ты, Тафаки, мой внук! Это ты, Карихи!

Бабушка обняла братьев. Когда все немного успокоились, бабушка спросила, куда они идут.

- Я ищу дочь и жену, - сказал Тафаки. - Где же они?

- Над нами, где-то там, в небесной стране.

Старая женщина взглянула на Тафаки.

- Из-за чего они ушли на небо?

- Хапаи - богиня. Она спустилась на землю и жила со мной. А потом вернулась к себе. Моя жизнь опустела без жены и дочери, и я пошел их искать.

- Вот лестница на небеса, - сказала бабушка и снова сжала в руке усики. - Ты должен идти по этой дороге. Бойся усиков, которые раскачиваются на ветру, а когда окажешься между небом и землей, не смотри вниз, не то закружится голова. Смотри вверх, только вверх.

Карихи посмотрел вверх. Не дослушав бабушку, он подпрыгнул и ухватился за лозу, но как раз за ту, которая свободно раскачивалась над землей. И как только его пальцы сжали похожий на веревку стебель, налетел ветер, и Тафаки потерял брата из вида. У Карихи перехватило дыхание, когда лес и море побежали под ним, а зеленые и синие пятна начали стремительно меняться местами. Через мгновение новый жестокий порыв ветра швырнул его в небо. Потом Карихи стремительно полетел вниз, и от резкого толчка у него чуть не оторвались руки. И вот его уже снова подбросило к горизонту. Крошечные фигурки Тафаки и Матакерепо остались где-то далеко внизу. Внезапно они снова приблизились, и он услышал крик Тафаки:

- Отпусти стебель!

Пролетая над Матакерепо и Тафаки, Карихи разжал пальцы и упал к ногам брата.

Тафаки не хотел брать Карихи с собой. Он задумал нелегкое дело: проникнуть в крепость богов. В глубине души он знал, что Карихи не по силам долгий и опасный путь на небо.

- Возвращайся к нашим соплеменникам, Карихи, - ласково сказал он брату. - Нашим семьям нужен защитник. Возвращайся в па, пока не поздно, ведь я могу не вернуться! Пусть погибнет один вождь, а не два!

Карихи в душе был согласен с братом. Ему очень хотелось совершить это невиданное восхождение на небо, но Тафаки рассуждал мудро, и Карихи печально вернулся в па на вершине горы.

Тафаки старательно выбрал лозу, корни которой уходили глубоко в землю, и обхватил стебель сильными руками. Он карабкался все выше и выше, цепляясь за стебель руками и ногами. Его глаза были устремлены вверх, туда, где стебель становился тонким, как нить, и терялся в ярком небе. Чем выше поднимался Тафаки, тем слабее становился голос бабушки, и все-таки он придавал ему силы:

- Держись крепче, Тафаки! Держись крепче! Смотри, не отпускай стебель!

Наконец голос смолк, до Тафаки не доносилось больше ни слова, только звенели усики и едва слышно вели свои нескончаемые разговоры ветры, эти неутомимые дети Тафири-матеа. Как ни хотелось Тафаки взглянуть на ласковую землю и едва заметную былинку - Матакерепо, он продолжал смотреть вверх. Со всех сторон его обступала холодная пустота, но он произносил заклинания, и они давали силу его рукам и тепло его телу.

Тафаки не заметил, как оказался в небесной стране. Он лежал среди папоротника и никак не мог отдышаться. Наконец он встал и огляделся. До него долетали чьи-то голоса и стук топора, но деревья стояли так близко друг к другу, что он никого не видел. Тафаки принял облик худого согбенного старика с седыми волосами и стал пробираться сквозь кусты.

Вскоре Тафаки вышел на поляну и остановился пораженный. На поляне лежала лодка, и двадцать мужчин-богов трудились над ней, стараясь придать нужную форму длинному остову лодки и заровнять его снаружи и изнутри. Это были братья Хапаи, его небесной жены, и Тафаки понял, что пришел туда, куда нужно.

Братья бросили работу и следили за приближавшимся Тафаки.

- Вон идет какой-то старик, - крикнул один из них. - Хватит работать, уже почти ночь. Давайте кончать. Пусть старик отнесет наши топоры.

Братья бросили топоры на землю, и один из них сказал:

- Эй, раб, подойди сюда, возьми топоры и иди за нами. Да постарайся не отставать.

Боги ушли, переговариваясь друг с другом, а Тафаки поднял топоры и пошел за ними. Уже стемнело, Тафаки шел, едва передвигая ноги, и боги скоро скрылись из виду. Тогда он повернул назад и поспешил к лодке. Сбросив плащ, Тафаки достал тесло, прижал острое лезвие к неструганому дереву и быстро повел тесло по бортам лодки. Завитки стружки вылетали из-под нефритового лезвия, и там, где проходило тесло, сучковатое дерево становилось ровным и гладким. Тафаки несколько раз прошелся теслом, и под его ловкими пальцами огромное бревно стало в самом деле походить на законченный остов лодки.

У самой деревни, где жили братья Хапаи, старый дряхлый Тафаки, согнувшийся под тяжестью топоров, встретил двух женщин, которые собирали дрова.

- Вон идет новый раб, о котором нам говорили, - со смехом сказала одна из них. - Зачем нам нести дрова? Пусть раб отнесет дрова вместо нас. Эй, старик, подойди сюда!

Тафаки подошел и наклонился, а женщины взвалили вязанку дров ему на спину. Сгорбленный старик, презренный раб приближался к дому своей жены - и это был тот самый Тафаки, воин и вождь Тафаки, которому не было равных на всей земле! Боги смеялись над ним, когда он пересекал марае. Тафаки увидел жену и дочь, но ничем не выдал себя. По-прежнему сгибаясь под тяжестью своей ноши, он шел прямо к ним.

- Положи дрова вот здесь, низкорожденный! - крикнул кто-то, но Тафаки будто не слышал. Он подошел к Хапаи, которая грелась около костра, и бросил дрова рядом с ней. Потом медленно и осторожно, как старик, опустился на землю и протянул руки к пламени.

- Глупец! - крикнул какой-то юноша. - Ты стал табу из-за того, что сел слишком близко к высокорожденной Хапаи.

Тафаки не ответил ему, он пристально смотрел сквозь языки пламени на жену и дочь. Но ни та, ни другая не обращали внимания на старика, который лежал в темном углу у них в доме.

На следующее утро Тафаки разбудил крик:

- Вставай, раб, неси топоры к лодке!

Тафаки медленно, по-стариковски разогнул спину и встал. Он взял топоры и пошел за богами. Когда боги вышли на поляну, Тафаки услышал их удивленные крики и улыбнулся. Боги не обращали на него внимания, а он положил топоры на землю и слушал, как они возбужденно переговаривались, обходя наполовину законченную лодку и разглядывая, что было сделано в прошлый вечер после их ухода.

Когда на поляне начали сгущаться сумерки, боги бросили работу, хотя не очень-то много успели за день, а Тафаки собрал топоры и пошел за ними. Но как только боги скрылись из виду, он снова быстро вернулся назад, взял в руки тесло и строгал, пока не сделал почти все, что было нужно.

На следующее утро боги удивились еще больше и разговорам не было конца. Ночью Тафаки вернулся на поляну и доделал тонкие завитки на носу и на корме. А когда Тафаки сбросил стариковскую одежду и начал вырезать тонкий узор на высоком деревянном столбе, украшавшем корму, он сам стал походить на бога. Из-за кустов за ним следили полные любопытства глаза, потому что на этот раз братья Хапаи спрятались, чтобы посмотреть на искусного незнакомца, который довел до конца их работу. Не говоря ни слова, братья поспешно вернулись в деревню и разыскали Хапаи.

- Скажи, как выглядит твой муж? - спросили они. - Говорят, он мужчина в расцвете сил?

- Да-а.

- Высокий и стройный, как каури?

- Да-а.

- У него черные волосы и глаза, как звезды?

- Да-а.

- Тогда это Тафаки доделал нашу лодку. Посмотри получше на старика, когда он придет.

В это время старик пришел на марае и положил тесла на землю. Он подошел к Хапаи. Она пристально взглянула на него. У старика была согнутая спина. Лицо в морщинах, кожа на теле висела складками.

- Кто ты? - спросила Хапаи.

Старик прошел мимо нее, не сказав ни слова.

- Скажи мне, ты Тафаки?

Старик шел, не останавливаясь, пока не приблизился к дочери Хапаи. Он поднял девочку и крепко прижал к себе. А потом Тафаки распрямился, и кожа вновь натянулась на его руках и ногах, и на широкой спине вновь заиграли мускулы. Он повернул к Хапаи молодое красивое лицо, и радость засветилась у него в глазах.

- Это Тафаки! - закричали боги, а Хапаи опустила голову и заплакала, потому что радость переполняла ее сердце.

В ту ночь Тафаки спал в фаре рядом с женой. Когда взошло солнце, Тафаки и Хапаи сломали стену дома, пронесли девочку над тем местом, где никогда прежде не ступала нога ни бога, ни человека, и совершили над нею обряд наречения имени. Во время обряда боги толпились вокруг храбреца Тафаки, при каждом шаге которого гремел гром, а из-под ног вылетала молния.

С тех пор, когда люди на земле слышат гром и видят вспышки молний, они смотрят на далекое небо и говорят друг другу:

- Это Тафаки ходит по небесам.

0

16

Чудесная лодка Раты


Сейчас мы расскажем вам о Рате, внуке Тафаки и его земной жены Хине-пирипири. Мать с детства внушала Рате, что он должен отомстить за смерть отца. Когда Рата стал мужчиной, он отправился в далекий путь к дому великана-людоеда Матуку, который много лет назад убил его отца - Вахиероа.

Всю свою жизнь Рата учился владеть оружием и готовился к тому дню, когда сможет отомстить за гибель отца.

Рата взял с собой отряд молодых воинов. Недалеко от дома Матуку он произнес заклятие, чтобы защитить воинов от колдовства. Но Матуку не оказалось дома. Рата застал только какую-то старуху, и эта старуха помогла ему справиться с Матуку.

- Разожги костер, - сказала старуха, - Матуку захочет узнать, зачем развели огонь, и поторопится вернуться домой. Накинь на дверь веревочную петлю. Как только Матуку откроет дверь, петля соскользнет ему на плечи, потом на пояс, тут-то вы ее и затянете. На шее затягивать петлю бесполезно, у него очень сильная шея. А в поясе он не такой сильный.

Рата и его воины быстро разожгли костер и скоро почувствовали, как задрожала земля. Это Матуку спешил домой. Воины спрятались по обе стороны от двери и ждали, когда появится Матуку. Недалеко от дома Матуку вдруг остановился и потянул воздух длинным носом.

- Ого! - крикнул он. - Пахнет людьми, живыми людьми!

- Да что ты! - крикнула старуха. - Никого нет. Иди скорее!

Но Матуку заподозрил неладное.

- Пахнет свежим мясом. Пахнет опасностью.

- Да что ты! Что ты! - снова крикнула старуха. - Никого нет. Ты же несешь мясо на спине, вот оно и пахнет.

Матуку вошел в дом. Плечи чудовища тут же проскользнули в петлю, он рванулся назад, но воины дернули за веревку. Петля затянулась, и Матуку упал.

- Попался! - закричал Рата и бросился вперед. - Это ты убил моего отца! Теперь я убью тебя!

Но Матуку только засмеялся.

- Все равно ты меня не убьешь! - крикнул он.

Рата занес над чудовищем мере и отсек ему сначала одну руку, потом другую. Матуку снова засмеялся. В тесном доме раскаты его смеха звучали еще оглушительнее, чем обычно. Рата в третий раз занес мере и одним точным ударом отсек Матуку голову.

Воины, торжествуя, ослабили льняные веревки и вдруг снова услышали гулкие крики Матуку. Его ноги стали похожи на тонкие палочки, на теле, где прежде росли длинные волосы, появились перья, он сжался в комок и выскользнул из веревок. Матуку превратился в выпь. Он пробежал мимо остолбеневших мужчин и исчез в темноте ночи. Рата и его воины не видели, куда он скрылся, но слышали, как он кричал где-то на дальнем болоте.

Матуку до сих пор кричит на безлюдных болотах, а болотных выпей с тех пор зовут матуку.

Как только убежала выпь, снова появилась старуха, на ее беззубом лице сияла улыбка.

- Вот и хорошо, - сказала она с искренней радостью, - теперь я могу отдохнуть.

Рата подошел к ней.

- Скажи, где кости моего отца - Вахиероа? - спросил он.

- Здесь их нет.

- Где же они?

Старуха пристально взглянула на Рату и сказала:

- Этого никто не знает.

- Кто их унес отсюда?

- Странные люди. Они живут где-то там, далеко, - невнятно ответила старуха.

Рата вместе с воинами вернулся домой. Целыми днями он сидел в фаре и думал об одном и том же. Когда он наконец вышел из дома, у него даже походка стала другой. Теперь он знал, что ему делать. Нужно построить лодку и наделить ее силой и мудростью. Тогда она сама приплывет туда, где лежат кости отца.

Рата долго искал высокое прямое дерево. Наконец он нашел как раз такое дерево, как хотел, и пустил в ход топор. Нефритовое топорище без труда врубалось в ствол, и скоро дерево, подминая кустарник, с грохотом упало на землю. Тогда Рата отрубил его зеленую голову.

Настала ночь, Рата вернулся в каингу. А пока он спал, в лесу случилось чудо. Дети Тане рассердились, что Рата срубил самое лучшее дерево, гордость их леса. У Тане очень много детей, не меньше, чем песчинок на берегу моря. Никому из людей не под силу их сосчитать. Только Тане знает, сколько у него детей. Все дети Тане собрались в лесу: птицы риро, туи, хихи, попокотея и мохуа, голубь куку, птица-колокольчик коримако и зеленый попугай кака, ворона кокако и скворец уиа, и много других. К ним присоединились насекомые: те, кто ползает по коре и по листьям деревьев, те, кто ползает по земле, и те, кто летает. Дети Тане собрались все вместе и уцепились за лесного великана. Дерево неуклюже заворочалось на своем травяном ложе, воздух задрожал от взмахов бесчисленных крыльев, и мало-помалу дерево поднялось и встало на свое прежнее место. Крошечные насекомые подобрали самые маленькие щепочки и обломки и приложили их, куда нужно.

Скорее, скорее, щепочки и обломки!
Склейтесь накрепко,
Держитесь крепко!
Встань, дерево, стой, как прежде!

Мириады насекомых и птиц пели эту песню.

Утром Рата пришел в лес, чтобы вытесать из сваленного дерева лодку, и не поверил собственным глазам. Он даже подумал, что заблудился и пришел не на то место. Но тут же понял, что такого с ним не могло случиться, потому что он исходил этот лес вдоль и поперек. Рата огляделся и увидел кусты со сломанными ветками и оборванными листьями и длинную вмятину там, где ствол лежал на земле, но само дерево росло как прежде, как росло все эти долгие годы, которых хватило бы на несколько человеческих жизней.

Рата произнес заклинание, чтобы защитить себя от злых духов, взял топор и стал снова рубить дерево. Работа спорилась, и скоро обезглавленное дерево уже лежало на земле, вытянувшись во всю длину, а тесло Раты скользило вдоль его прямого ствола, снимая длинные завитки стружки, точь-в-точь как тесло его деда, который много лет назад сделал лодку в небесной стране. Вечером огромный ствол уже походил на красивую лодку, Рате оставалось только выдолбить сердцевину.

Но к следующему утру лодка исчезла без следа. Ночью при свете луны дети Тане подняли дерево, и оно вновь высилось на прежнем месте, гордо покачивая ветвями над остальными деревьями леса.

Рата в третий раз взялся за топор, и дерево снова рухнуло на землю, но на этот раз Рата не стал обрубать ветки, он взял топор и пошел в деревню. А когда отошел на такое расстояние, что дерево уже не было видно, свернул с дороги, беззвучно прокрался сквозь заросли папоротника и спрятался недалеко от срубленного дерева.

И тогда до его ушей донеслась песня:

Скорее, скорее, щепочки и обломки!
Склейтесь накрепко,
Держитесь крепко!
Встань, дерево, стой, как прежде!

Песня то затихала, то вновь звучала в полную силу; казалось, будто гудит летний лес и от этого гула дрожит воздух. Рата видел мелькание крыльев. Никогда еще так много лесных птиц не слеталось в одно место. Бескрылые птицы века и киви бегали вокруг срубленного дерева. Голубь в тревоге бил над ним крыльями. Сова руру, зеленый попугай кака, сова-попугай ка-капо и тысячи других птиц тянули и толкали дерево. Приглядевшись, Рата увидел множество насекомых. Они бегали взад и вперед и так старались помочь птицам, что сбивали друг друга с ног. Песня звучала все громче, ее мощные всплески напоминали Рате удары огромного нефритового гонга у него в па. Рата чувствовал, какая сила заключается в этой песне-заклинании, которую пели на тысячи голосов дети Тане. Его собственные ноги готовы были вот-вот оторваться от земли. Рата со страхом смотрел, как поднимается дерево, со всех сторон облепленное птицами. Наконец оно встало прямо, и заостренный конец ствола, над которым потрудился его топор, коснулся пня. В тот же миг насекомые торопливо поползли вверх по пню.

Они подбирали на земле самые маленькие щепочки и старательно прилаживали каждую на свое место.

- Ага! - закричал Рата и побежал к дереву. - Вот кто не дает мне сделать лодку!

Птицы окружили его плотным кольцом.

- Как ты смел, Рата, повалить лесного бога! Ты знаешь, что мы охраняем сад Тане!

Рате стало стыдно, у него не поднималась рука на маленьких любимцев Тане.

- Как же мне быть? - спросил он у птиц. - Мне обязательно нужно сделать лодку, красивую и крепкую. Я хочу почтить своих предков и вернуть кости отца и матери туда, где они должны лежать.

Лесные сторожа снова громко запели:

- Возвращайся домой, Рата. Мы сами сделаем тебе лодку.

Рата ушел, доверив маленьким лесным жителям постройку большой надежной лодки. И они сделали такую лодку. Сделали за один день и назвали ее Ривару - Великая радость.

Лодку поставили на полозья из молодых деревьев, протащили по лесу и спустили в море. Гордо и величественно закачалась она на волнах, а в ее могучем теле разместилось сто сорок человек. Воины Раты заняли свои места и взялись за весла. Ривару заскользила по воде, как чайка, что летит совсем низко над морем и поднимается на каждую набегающую волну.

За кормой лодки оставался прямой широкий пенный след, и вскоре Рата увидел берег, где жили понатури - его враги, похитившие кости Вахиероа.

Когда настала ночь, Рата один поплыл на берег, а лодка с его воинами осталась в открытом море. На берегу недалеко от леса горели костры понатури. Рата спрятался за кустами льна и не спускал глаз с морских тварей. Он чувствовал, как чары макуту проникают до самых его костей. Поблизости от костров колдовство действовало особенно сильно. Когда тохунги понатури стали греметь костями его отца, чтобы придать силу своим заклинаниям, волосы у Раты встали дыбом.

При свете костров тохунги произносили нараспев могущественные заклинания, и колдовские слова парили в воздухе. Рата не шевелился и старался запомнить слова заклинаний. Когда они твердо уложились у него в памяти, он вскочил, держа наготове мере, и бросился на тохунг. Тохунги не ожидали нападения. Колдовство не подсказало им, что враг притаился так близко, - кости отца не предали сына. Через несколько минут тохунги неподвижно лежали на земле, а пламя лизало последние сучья, и обуглившиеся веточки падали в золу.

При свете умирающих костров Рата собрал кости отца и поспешно вернулся в лодку. На восходе Ривару уже пристала к берегу около деревни Раты.

Утром понатури приблизились к светильнику - туаху и увидели, что окоченевшие тохунги лежат на земле, а костей Вахиероа нет.

- Это Рата! - закричали понатури. - Это сделал Рата, сын Вахиероа!

В ту же минуту собралось целое полчище понатури, тысяча сильных гребцов заняла место в лодке, и понатури поплыли вслед за Ривару к деревне Раты.

Завязалась жестокая битва. Шестьдесят воинов Раты не устояли под натиском понатури. Десятки понатури окружали каждого воина Раты, н защитники деревни погибали один за другим.

Рата слышал их крики. Кости Вахиероа подсказали ему, что делать. Он вспомнил заклинание, которое произносили тохунги в ту ночь, когда их настигла смерть. Рата произнес его, старательно выговаривая каждое слово. И мертвые воины снова встали на ноги, потому что кровь вновь заструилась у них по жилам. Когда поверженные воины снова подняли оружие, понатури дрогнули. Окинув взглядом поле битвы, они повернули назад и побежали к своей лодке, но было уже поздно. Из тысячи понатури ни один не вернулся назад, чтобы рассказать своим сородичам о страшной битве.

Вот как жил Рата. Храбрость снискала ему любовь маленьких детей Тане. Бессчетное множество раз всходило солнце над берегом моря с тех пор, как дети Тане пришли к нему на помощь, но они остались все такими же. Дети Тане по-прежнему добры к тем, кто любит сад их отца. Но в тех местах, где им негде жить, власть забирают злобные ветры Тафири-матеи. Слезы Отца-Неба падают на голую землю, вымывают плодородную почву и обнажают кости Матери-Земли, и тогда земля уж не может прокормить ни одно живое существо.

Помните об этом, дети Ао-Теа-Роа!
предыдущая глава

0

17

Земля и море

Нгаторо

Нгаторо (Нгаторо - знаменитый тохунга, прибывший на Ао-Теа-Роа в лодке "Арава" вместе с первыми поселенцами. С его именем связаны многие географические названия в районе Горячих озер на Северном острове. - Примеч. ред.) бросил свой дом в Макету и отправился на юг. Он шел и шел, пока не достиг бескрайнего плоскогорья, что лежит к востоку от озера Таупо. Тут Нгаторо решил отдохнуть, но облака рассеялись, и перед его глазами предстала гора Тонгариро во всем своем грозном великолепии, и тогда в сердце Нгаторо закралось страстное желание взойти на вершину Тонгариро, еще не покоренную человеком. Нгаторо окликнул своих спутников, и они все вместе отправились на юг. Они шли и шли, пока не приблизились к тому месту, где земля вздымалась к небу.

- Оставайтесь здесь, - приказал Нгаторо своим провожатым. - Я иду на вершину горы, со мной пойдет только раб Ау-рухое. Не знаю, вернусь я живым или нет, но, если вы хотите увидеть меня целым и невредимым, запомните хорошенько мои слова. Не прикасайтесь к пище, пока мы снова не будем вместе. Это придаст мне сил, и боги не оставят меня. Когда я вернусь, мы устроим пир, и я расскажу вам, что видел там, на горе.

Нгаторо и Аурухое быстро миновали зеленые заросли, где громко распевали птицы, и вышли на безмолвный склон горы, покрытый нескончаемой пеленой белого снега. Крутой подъем и глубокий снег заставили Нгаторо замедлить шаг. Прозрачное облачко от дыхания двух мужчин повисло в воздухе, их лица, руки и ноги одеревенели от жестокого холода. Аурухое упал, но Нгаторо заставил его вновь подняться на ноги.

- Разве интересно идти легкой дорогой! - воскликнул он. Аурухое остался глух к словам Нгаторо. Руки и ноги у него окоченели, ледяные пальцы мороза стискивали его сердце. Он едва плелся за своим хозяином. Солнце скрылось, над вершиной горы скользили облака. Мужчины с трудом передвигали ноги, и в нерушимой тишине цепкие руки мороза сжимали их тела, леденили их мускулы, их кости - казалось, они оба стали ломкими, как сухие ветки.

Но крутые скалы наконец расступились, и мужчины оказались на остроконечной вершине. Они сделали еще несколько шагов и упали лицом вниз.

Далеко внизу, в теплой зеленой долине провожатые Нгаторо томились в ожидании.

- Нгаторо, наверное, погиб, - сказал один. - Долго же нам придется дожидаться его и Аурухое! Но голод не ждет. Давайте поедим.

Искоса поглядывая на гору, они зажгли костры, чтобы приготовить пищу. Ни облака не было над горой, и на ярком снегу тела Нгаторо и Аурухое будто растаяли. Но когда провожатые начали есть, мороз вонзил ледяные когти в самое сердце Нгаторо.

Чувствуя, что его настигает смерть, Нгаторо воззвал к своим сестрам.

- Пришлите огонь, пусть он согреет меня, - вскричал он. - Скорее, не то я погибну. О Куиваи, о Хаунгароа, скорее! Ка риро ау и те тонга! (На языке маори фраза означает: "Меня уносит ледяной южный ветер". Гора, на которую взошел Нгаторо, называется Тонгариро от слов "тонга" - "южный ветер" и "риро" - "уносит".)

Далеко, далеко на берегу Гаваики сестры услышали мольбу брата. Они тут же призвали духов огня Те Пупу и Те Хоату (Те Пупу и Те Хоата - предки Нгаторо.), духи огня погрузились в море, пронеслись мимо глотки страшного морского чудовища Те Параты (В одной из маорийских легенд рассказывается, что в океане есть огромная впадина. Морская вода то всасывается в нее, то выбрасывается назад. Эта впадина - глотка огромного морского чудовища Те Параты, которое втягивает в себя воду, а потом выливает ее, чем объясняется чередование приливов и отливов.) и подплыли к Факаари (Остров Уайт в заливе Пленти.) - адскому острову. Здесь они высунули головы, чтобы набрать воздуха, и с тех пор на острове бушует неугасимое пламя. Выглянув из воды, Те Пупу и Те Хоата увидели, что до Нгаторо еще далеко. И снова в море появилась полоса бурлящей воды и струйки пара над ней - след, который оставляли духи огня. На Моутохоре (Моутохора, или остров Вейл, находится в заливе Пленти.) они опять на мгновение высунули головы, потом в озерах Окакару, Ротоеху, Ротоити, Роторуа, Та-равера, Таупо и в Оракеи-Корако (Оракеи-Корако - область, богатая теплыми подземными водами с центром в городе Роторуа.). И повсюду в этих местах сквозь трещины в земле слышно, как гудит пламя. Вот с каких пор существует подземный ход между островом Факаари и горой Тонгариро.

С быстротой молнии пронеслись духи огня сквозь огромную пирамиду Тонгариро и вырвались наружу на самой вершине, где лежал полумертвый Нгаторо. Его раб погиб от нестерпимого холода, но могучий подземный жар оживил Нгаторо. Теплая кровь заструилась по его жилам, руки и ноги вновь обрели силы. Языки пламени плясали на снегу, и снег стал кроваво-красным. Тело Нгаторо окутал густой дым. Нгаторо поднял своего раба Аурухое и бросил его в кратер, который с тех пор называется Нгаурухое.

Вот почему, говорят старики, духи огня бушевали под землей и вырывались на свет в Роторуа и в других местах - они искали Нгаторо-и-ранги. Это из-за него, великого тохунги, что приплыл на лодке Арава и взошел на вершину горы во славу своего народа, это из-за него боги огня до сих пор тешатся игрой под тонким слоем земной коры в Ао-Теа-Роа.

0

18

Куиваи

Куиваи, младшая сестра Нгаторо-и-ранги, жила в Гаваики. Она была женой вождя, которого звали Манаиа.

Однажды муж обидел Куиваи, и она вместе со своей сестрой Хаунгарой и двумя слугами поплыла в Ао-Теа-Роа. Маленький отряд высадился в Тафиуфиу на берегу залива Хок, и оттуда Куиваи и ее спутники пошли по плоскогорью Каингароа к заливу Пленти, чтобы попасть в Макету, где жил Нгаторо-и-ранги.

На пути они остановились в Ваивхакаари, на северном берегу озера Таупо, недалеко от горы Таухары. Они думали, что застанут Нгаторо-и-ранги на озере, потому что он был на вершине Тонгариро (Гора Тонгариро находится вблизи южного берега озера Таупо.), когда попросил, чтобы огонь спас его от смертоносного холода. Увы, оказалось, что его уже нет в этих местах.

Одного из богов, который из-за Нгаторо покинул берега Гаваики, звали Хороматанги. Он увидел, что Куиваи и ее сестра оказались по соседству с горой Таухарой, и решил отправиться на озеро Таупо: Хороматанги хотел сказать им, чтобы они шли к заливу Пленти. Он нырнул в море около острова Факаари и поплыл под водой, потом прошел под землей и оказался на озере Таупо. Всплывая, Хороматанги взметнул столб воды и пемзы высоко в небо.

Хороматанги огляделся и увидел, что Куиваи и ее спутники находятся довольно далеко от озера. Тогда он снова нырнул и поплыл назад, из-за чего в том месте, где начинался подземный ход, образовался огромный водоворот. Подземный ход существует и сейчас. Он начинается милях в двух на северо-восток от острова Мотутаико (Мотутаико - остров в южной части озера Таупо.) и кончается у подножия рифа Хороматанги.

Чтобы указать Куиваи и ее сестре, где искать Нгаторо, Хороматанги вернулся в подземный ход и выдохнул воздух с такой силой, что в Ваиракеи (Ваиракеи - район в окрестностях озера Таупо, богатый теплыми подземными водами.) образовалась скважина Карапити. Белый пар поднялся стрелой высоко в небо, но потом струя пара изогнулась в сторону Макету. Куиваи увидела, что из-под земли вырвался пар, и поняла, где искать Нгаторо.

С тех пор Хороматанги живет в море неподалеку от острова Мотутаико. Говорят, иногда он принимает вид ящерицы. Тогда его называют Ихуматаотао. А иногда превращается в черную скалу в озере.

0

19

Великан и кит

Когда-то давным-давно на Южном острове жил великан. Однажды он отправился в гости на Северный остров. Дойдя до пролива Раукава, он одним махом перепрыгнул с Южного острова на Северный. В проливе в это время плавал кит. Великан заметил струйки пара, колыхавшиеся на ветру, и выхватил кита из воды. Сунув кита под мышку, великан зашагал вдоль побережья и вскоре увидел небольшую речку. На берегу речки он сел и съел кита, всего целиком, вместе со шкурой, только скелет оказался ему не по зубам. Наевшись, великан вытянулся на мягкой подстилке из крон деревьев и заснул.

Маори, жившие в этих местах, вовсе не обрадовались, увидев великана. Нога великана придавила всю кумару, которую они посадили, а рука преградила путь к их па. Вершины деревьев мерно раскачивались от дыхания великана, и люди решили поймать великана в капкан. Недалеко от Токомару они обрубили все ветки с одного высокого дерева и привязали его верхушку к земле. Люди надеялись, что великан наступит на веревку и попадет к ним в руки. Великан проснулся, сделал несколько шагов и увидел ловушку. Проходя мимо, он с презрением пнул ее ногой. Дерево распрямилось и с размаху ударило по холму с такой силой, что он раскололся на три части. Следующий шаг перенес великана на мыс Восточный, откуда он нырнул в море. Больше его никто никогда не видел.

Правду ли говорят люди? Кто знает? На мысе Восточном остался отпечаток ноги великана. На реке недалеко от Туранги нашли древний скелет кита. Возле залива Токомару стоят рядом три небольших холма, похожие на вершины треугольника.

0

20

Странствующие горы

В те дни, когда боги еще не удалились на небо, многие горы жили счастливо на берегах озера Таупо посередине Рыбы Мауи. Они вместе ели, трудились, играли и любили друг друга, но время шло, и между ними начались раздоры. Тогда молодые горы стронулись с места. Одни отправились на север, другие - на юг. Горы торопливо бежали ночью и останавливались, как только всходило солнце.

Около Таупо остались лишь Тонгариро, Руапеху и Нгауру-хое. Тонгариро взял в жены Пифангу, небольшую нарядную гору, которая жила по соседству с ним. У них родились дети: Снег, Град, Дождь и Изморозь. Пифанга любила убеленного сединой Тонгариро, а когда широкоплечий Таранаки начал заигрывать с ней, Тонгариро в ярости прогнал Таранаки далеко на запад. Таранаки добежал до самого моря и оставил позади себя глубокое ущелье, по которому теперь течет река Уонгануи (Река Уонгануи впадает в Южный залив Таранаки Тасманова моря.). На берегу моря Таранаки уже мог не бояться мести Тонгариро, но ветер донес до него облачко дыма, подхваченного над вершиной рассерженной горы.

Пожав плечами, Таранаки медленно пошел вдоль берега. Он ненадолго задержался в Нгаере, а когда вновь тронулся в путь, на земле осталась большая впадина, которая потом превратилась в болото Нгаере.

На рассвете Таранаки достиг мыса, который вдавался глубоко в море (Мыс Эгмонт; разделяет Северный и Южный заливы Таранаки в Тасмановом море.), и остался там навсегда. Иногда он проливает слезы, вспоминая Пифангу, и тогда его окутывает туман. А иногда Тонгариро вспоминает о дерзости своего далекого соперника, тогда пламя гнева клокочет у него в груди и густое облако черного дыма повисает над его головой.

0

21

Какепуку и Кава

На плоскогорье Ваипа прежде не было пика Какепуку. Он пришел сюда с юга в надежде разыскать отца, но, подойдя к реке Ваипе, увидел Каву, дочь Пиронгии и Таупири. Какепуку был так потрясен красотой этой небольшой горы, что забыл об отце и остановился рядом с ней. Нелегко ему было завоевать сердце Кавы, потому что у нее уже было два возлюбленных: Пукетарата и Карева. Они попытались прогнать пришельца, но в схватке с Какепуку Пукетарата потерпел поражение, и ему пришлось бежать на дальний край болота. Карева продолжал один яростно сражаться за любимую гору.

Соперники призвали па помощь Руаумоко (Руаумоко - повелитель вулканов и подземного огня.). На склонах обеих гор образовались кратеры, и потоки лавы выжгли все на своем пути. Целую ночь продолжалась жестокая битва. Яркое пламя, полыхавшее над вершинами гор, освещало окрестности, в раскаленном ночном воздухе носились тучи пепла. В конце концов Какепуку одолел Кареву и заставил его уйти далеко на запад. Карева брел по болотам, холмам и долинам, пока не достиг берега моря. Но и здесь его преследовали громовые окрики Какепуку. Тогда поверженный возлюбленный Кавы бросился в волны и поплыл в открытое море, потому что на суше для него больше не было места. Карева до сих пор стоит в море, и пакеха называют его остров Джаннет. Волны лениво плещутся у ног Каревы, а ему видится округлая грудь Кавы, и он вздыхает об ушедших днях, когда его единственным соперником был нерешительный Пукетарата. Западный ветер, обычно преобладающий в этих местах, подхватывает облака с его головы и бережно проносит их над холмами и долинами, чтобы опустить на Каву и напомнить ей о далеком возлюбленном, который до сих пор не может ее забыть.

Кава отвернулась от малодушного Пукетараты и протянула руки по равнине, туда, где стоял Какепуку, потому что он сражался за ее любовь и силой завоевал право стать ее мужем. Равнина не разъединяет Каву и Какепуку. Наоборот, она помогает возлюбленным быть вместе: когда туман ложится на равнину, а потом ползет по склонам Кавы и Какепуку, маори говорят: "Сегодня брачная ночь Какепуку и Кавы".

0

22

Мими-о-Паоа

Паоа (Паоа - легендарный родоначальник племен, живущих на восточном побережье.) и его спутники странствовали по лесам Моту. Они пересекли горный хребет недалеко от Арофаны и спустились в лес Мангату. В лесу Паоа заметил несколько красных деревьев небывалой толщины и сказал:

- Мы сделаем хорошие лодки из этих деревьев и поплывем в океан Кивы.

- Что нам за польза от лодок здесь, в лесу? - спросил Паоу един из воинов. - Побережье далеко, мы не сможем так долго тащить лодки по лесу.

- Давайте делать лодки, - услышал он в ответ.

Власть Паои была так велика, что его спутники тут же разбили лагерь и взялись за дело. Они валили деревья, выдалбливали стволы и больше ни о чем не спрашивали. Когда они окончили работу и поставили лодки на подпорки, Паоа сказал:

- Завтра мы спустим их в полноводную реку.

Воины с волнением спрашивали друг друга, что значат эти загадочные слова, но сам Паоа не проронил больше ни звука. Он отошел в сторону, произнес несколько заклинаний и помочился. Маленький ручеек тут же превратился в бурный поток, а к утру река Те Мими-о-Паоа (Слово "мими" (моча) встречается в названиях многих новозеландских рек.) стала такой глубокой и широкой, что лодки доплыли по ней до самого моря.

0

23

Те Анау


(Те Анау - озеро на юге Южного острова.)

Рядом с деревней Ваитахой было небольшое озеро, бездонное озеро, как многие думали. Деревья подступали к нему почти вплотную и надежно скрывали от посторонних глаз. Из всех жителей деревни озеро видели только тохунга и его жена. Они охраняли это чудесное озеро, благодаря которому их племя было избавлено от многих бед. К тому же озеро давало им пищу. Когда племя нуждалось в рыбе, тохунга произносил заклинание, забрасывал сеть, и улов никогда не обманывал его ожиданий.

Но однажды до их долины, со всех сторон окруженной горами, дошли слухи о войне, которая разразилась в Атакоу, и тохунга Те Хоро отправился в далекий путь на побережье, чтобы разузнать, что там происходит. Перед уходом Те Хоро много раз повторил своей жене Хоуму-те-ити, что она должна произносить нужные заклинания, когда ей понадобится рыба, и ни в коем случае не разрешать никому даже близко подходить к чудесному озеру.

Но тохунга не знал, что у его жены был возлюбленный Марино, а Марино, когда тохунга ушел, упросил Хоуму-те-ити показать ему озеро. Хоуму-те-ити привела Марино в священную рощу, и он с удивлением взглянул на прозрачную воду, в которой плавали рыбы. Марино наклонялся над озером все ниже и ниже и наконец увидел в воде свое отражение. В то же мгновение вода в озере начала подниматься, бесшумно и неотвратимо. Озеро уже вышло из берегов, а вода все прибывала и прибывала, она затопила деревню, в воде погибли несчастные любовники и все жители деревни, вода заполнила всю долину от края до края, разлилась длинными рукавами между холмов.

Тохунга не успел уйти далеко. Поднявшись на склон горы за Туапекой, он оглянулся на свой дом и с ужасом увидел огромное озеро, которое мерцало в тесном кольце холмов. Опасаясь беды, он поспешил назад, но не нашел ни жены, ни соплеменников, ни родного дома - разлившиеся воды Те Анау поглотили всех и вся. С разбитым сердцем брел обманутый тохунга по холмам и наконец пришел в Пиопиотахи (Пиопиотаха - фиорд Милфорд на западном побережье Южного острова.), где провел остаток своих дней, потому что не мог смотреть на озеро, которое погубило его жену и увековечило его позор. Именем тохунги назван утес в заливе Анита в Пиопиотахи.

После гибели соплеменников Те Хоро в окрестностях озера появились никому не известные люди, которые прошли в эти места по подземному ходу, начинавшемуся на склонах горы Ао-ранги (Гора Кука - высочайшая вершина Новой Зеландии в горной системе Южных Альп (Южный остров), высота которой немногим менее четырех километров. Маорийское название горы переводится как "Пронзающая небо". - Примеч. ред.). Они расселились во многих местах, и в том числе по берегам нового озера Те Анау.

0

24

Моту-рау

У вождя Рака-па-тиры остались в живых только две дочери: Коро-нае и Моту-рау. Сыновья Раки погибли в битвах, и старый немощный вождь жил с женой и двумя дочерьми в Урута-хи на берегу Пиопиотахи.

Коро-нае часто уходила в лес за цветами и ягодами. И однажды она не вернулась. Старый Рака не мог сам отправиться на поиски дочери, вместо него в лес пошел мудрый тохунга, дядя девушек. Пять дней все здоровые мужчины из па с утра до ночи искали Коро-нае в соседних долинах. В полдень и в полночь тохунга советовался со своим атуа и просил помощи у демонов гор, лесов и океана. Но все было напрасно - никто не мог найти Коро-нае.

На пятую ночь, когда мужчины в изнеможении лежали каждый у себя дома, а старые измученные тревогой родители Коро-нае были уже близки к смерти, Моту-рау увидела сон. Ей приснилось, что Коро-нае, застигнутая лавиной, лежит в лесу, она еще жива, но дыхание жизни вот-вот покинет ее. Моту-рау побежала к своему дяде, тохунге, рассказала сон и описала место, где лежит сестра.

- Я хочу пойти к Коро-нае, - молила она тохунгу. - Скажи, как мне ее найти.

- Наберись храбрости и терпения. Я попрошу атуа, он вложит нужные слова мне в уста.

Моту-рау ушла. Когда она снова вернулась к дяде, он сказал:

- Я сделал красного змея, он покажет тебе дорогу к Коро-нае. Днем ты будешь держать его за веревку, а змей будет плыть над вершинами деревьев. По вечерам он будет опускаться на землю, как птица. Три дня ты будешь идти за ним и три ночи будешь спать в лесу. Если у тебя хватит сил, ты найдешь сестру.

Едва тохунга произнес эти слова, как подул западный ветер, красный змей поднялся в небо и поплыл над деревьями.

- Иди, - сказал тохунга. - Пусть твое сердце преисполнится храбрости, и ты найдешь сестру.

Старый тохунга с грустью смотрел вслед девушке, а она бежала под деревьями и держала в руках туго натянутую веревку. Тохунга видел красное облако позади змея и знал, что путешествие Моту-рау не кончится добром,

На третий день змей начал подниматься все выше и выше, он вел Моту-рау на плоскогорье между двумя горами, заставляя удаляться от побережья. Наконец змей, как усталая птица, упал на землю. И когда Моту-рау с трудом взобралась по крутому склону, она увидела распростертого на земле красного змея и рядом свою сестру.

Мото-рау опустилась на колени, и слезы полились у нее из глаз. Коро-нае умирала. Она оказалась в горах во время обвала, и у нее были сломаны руки и ноги. Слезы Коро-нае растекались по плоскогорью. Мото-рау с нежностью обняла сестру, и ее слезы смешались со слезами Коро-нае. Коро-нае улыбнулась сестре, вздохнула, и через мгновенье ее душа рассталась с телом и отправилась в далекий путь - в Те Реингу. Но душа Коро-нае не торопилась, она поджидала душу Моту-рау. Вскоре они встретились и рука об руку пошли по дороге смерти.

Слезы сестер сбежали по холмам в низину и образовали озеро Манапоури (Озеро Манапоури находится в южной части Южного острова.) - Озеро Скорбящего Сердца.

0

25

Каури и кит

Самый большой житель океана, если не считать недоступное взорам людей чудовище, которое заглатывает моря, устраивает водовороты, губит лодки и людей, - это Тохора, кит. А на земле самое могучее живое существо - это каури, дерево-великан с прямым крепким стволом и длинными ветвями, которые раскачиваются на ветру.

Каури растет в северной части страны. Взглянув на это дерево, вы увидите, что у него гладкая серая кора, в которой много янтарной смолы. Люди издавна собирали смолу в развилках веток каури, искали старую окаменевшую смолу в земле, в тех местах, где тысячи лет назад росли и цвели эти деревья.

Само собой разумеется, что лесной великан дружил с морским великаном. Однажды Тохора подплыл к лесистому мысу и окликнул своего друга Каури.

- Иди сюда, ко мне! - закричал Тохора. - Если ты останешься на суше, люди срубят тебя и сделают из твоего ствола лодку. На суше тебя ждет беда!

Каури замахал руками, покрытыми листьями.

- Неужели я стану бояться этих смешных маленьких человечков! - с презрением воскликнул он. - Что они могут мне сделать?

- Ты их не знаешь. У маленьких смешных человечков есть острые топоры, они изрубят тебя на куски и сожгут. Иди ко мне, пока не поздно.

- Нет, Тохора, - сказал Каури. - Если ты придешь сюда, ко мне, ты будешь неподвижно лежать на земле. Ты станешь неуклюжим и беспомощным, потому что ты очень тяжелый. Ты не сможешь двигаться, как привык в океане. А если я приду к тебе, буря будет швырять меня по волнам, как щепку. В воде я беззащитен. Мои листья опадут, и я опущусь на дно, в безмолвное царство Тангароа. Я больше не увижу яркого солнца, теплый дождь не омоет мои листья, я не смогу сражаться с ветром, крепко уцепившись корнями за мать-землю.

Тохора задумался.

- Ты прав, - сказал он наконец. - Но ведь ты мой друг. Я хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы ты всегда помнил обо мне. Давай поменяемся: я дам тебе свою шкуру, а ты мне свою, тогда мы никогда не забудем друг друга.

На это Каури охотно согласился. Он отдал кору Тохоре, а сам оделся в гладкую серую шкуру кита. С тех пор у дерева-великана так же много смолы, как у кита жира.

0

26

Блуждающие деревья

Когда-то, давным-давно росли две таллипотовые пальмы с длинным именем Ти-Факаавеаве-а-Нгаторо-и-Ранги. Конечно, это было слишком длинное имя для двух пальм, терзаемых ветром на безводном плоскогорье Каингароа. Но послушайте сначала старинную сказку.

Много сотен лет назад, задолго до того, как пришли белые люди и насадили на этом голом плоскогорье невиданные прежде сосны, прославленный тохунга Нгаторо-и-Ранги, приплывший в Ао-Теа-Роа на лодке Арава, путешествовал по плоскогорью Каингароа вместе с сестрами. Сестры приплыли с Гаваики. Они были колдуньи, им подчинялись огонь и ночная тьма, они умели творить чудеса. Их звали Куиваи и Хаунгароа. Их сопровождали служанки, которые несли пищу, но воду им не нужно было носить с собой. Когда сестрам хотелось пить, Нга-торо нужно было только топнуть ногой, и из-под земли начинал бить родник прозрачной воды. На полпути Нгаторо с сестрами остановились поесть. Хаунгароа сильно проголодалась после долгого утомительного странствия по пыльному плоскогорью, усеянному пористыми камнями. Ее брат и сесгра уже насытились, а она все еще продолжала есть. Служанки, которые несли пищу, смеялись и перешептывались:

- Много же времени нужно Хаунгарое, чтобы поесть, - говорили они.

С тех пор эту часть плоскогорья называют Те Каингароа-а-Хаунгароа - Долгая Трапеза Хаунгароа.

Разгневанная Хаунгароа не могла стерпеть насмешек. Она обрушила на служанок поток бранных слов и тяжелых ударов и погнала их перед собой, будто ураган. Страх придавал служанкам силы, и Хаунгароа не могла их догнать, но она бросила им вдогонку проклятие и превратила их в таллипотовые пальмы. Таких пальм не было больше нигде в Ао-Теа-Роа. Корни этих пальм не погрузились в землю, и бездомные пальмы были осуждены на вечные блуждания по плоскогорью, где так долго ела Хаунгароа. Маори назвали их Ти-Факаавеаве-а-Нгаторо-и-Ранги, что значит блуждающие таллипотовые пальмы Нгаторо-и-ранги. Путники издалека видели эти деревья, но никогда не могли подойти к ним, потому что деревья исчезали при их приближении, а потом снова появлялись, окутанные туманом, клочья которого постоянно гнал ветер на этом каменистом плоскогорье.

С годами пальмы состарились и одряхлели. Высокие, с толстыми отводами, они наконец уцепились корнями за землю и остановились. Одна из пальм погибла под топором вождя маори, другая под топором пакеха. Так отомстила Хаунгароа своим служанкам, так расплатились они за свою шутку и обрели наконец покой.

0

27

Дерево хинау из Руатахуны



Женщины, которые хотят иметь детей, приходят к священному дереву хинау - Те-Ихо-о-Катака, издавна растущему в Руатахуне на лесистом горном хребте.

Однажды под этим деревом отдыхал Тане. Он протянул руку, чтобы сорвать несколько плодов, и вдруг услышал голос:

- Не ешь моих плодов. Во мне живет частичка твоей дочери Каитаки.

Тане послушался, он понял, что перед ним священное дерево, и наделил его своей маной.

Медленно проходили столетия, а дерево все так же стояло на горном хребте. Оно обладало чудесным даром избавлять женщин от бесплодия.

Бездетные женщины шепотом рассказывали друг другу о верном способе стать матерью: пойти к дереву Ихо-о-Катака и обхватить ствол обеими руками.

Женщины тайком приходили к дереву рано утром или в сумерках. Их сопровождали только мужья и тохунга, который говорил им, что делать. Та сторона дерева, на которую падали лучи восходящего солнца, считалась мужской, а та, которую солнце освещало на закате, - женской. Если женщина хотела родить сына, она обнимала дерево с восточной стороны, а если дочь (некоторые всем на удивление предпочитали иметь дочь) - с западной. И от этого объятия в их телах зарождалась новая жизнь.

0

28

Поющая похутукава

А теперь я хочу рассказать о похутукаве, о дереве Тапуае, которое стоит на берегу залива Охоукава озера Ротоити и предсказывает погоду. Это старое искривленное дерево, которое цепляется за край высокой скалы, все еще украшает свои неспокойные ветви нарядными красными цветами.

Если ветви Тапуае сонно бормочут, как мясная муха Нгаро, значит, будет хорошая погода и рыбаки будут любоваться голубым небом. Если ветви перешептываются на ветру, значит, ветер усилится и пойдет дождь. Иногда ветви пронзительно кричат, тогда рыбаки торопятся домой, потому что знают: на озере начинается буря.

Все деревья обладают чудодейственной силой, огромной чудодейственной силой, потому что деревья - дети Тане, творца жизни. Это Тане питает деревья водой и соками матери-земли, это Тане научил птиц, своих любимцев, порхать среди деревьев.

0

29

Кумара


В давние времена на земле не было кумары. Она росла только на небе, где ее охраняла звезда Фануи. А на земле жили муж и жена Ронго-мауи и Пани. Кто-то рассказал им, что далеко на небе есть удивительная пища. Ронго расстался с женой, вскарабкался на небо и вошел в дом богини-звезды. Ронго попросил у нее несколько клубней кумары, ее ненаглядных детей, но Фануи не захотела с ними расстаться.

- Это мои дети, они навеки останутся со мной! - сказала она.

Ронго-мауи отошел в угол. Он лег на циновку и, притворившись, что страшно устал после долгого путешествия, закрыл глаза и захрапел. Фануи некоторое время боролась со сном, а потом начала клевать носом.

Ронго открыл глаза и взглянул на Фануи. Она сидела, прислонившись спиной к стене дома, уткнув подбородок в грудь. Ронго тихонько сел, Фануи не шелохнулась. Ронго встал и на цыпочках подошел к богине-звезде. Фануи по-прежнему не шевелилась. Осторожно протянув руку, Ронго вынул несколько клубней из корзины богини. Потом тихонько сделал несколько шагов, выскользнул за дверь и беззвучно прикрыл ее за собой. Боясь, как бы Фануи не проснулась и не обнаружила пропажу, Ронго поспешно вернулся назад на землю.

До тех пор ни на земле, ни на море, ни на небе никто ни разу ничего не украл, но эта первая кража принесла людям много добра. Фануи не забыла своих детей, спустившихся на землю.

Когда в восточной части неба появляется мерцающий огонек, мудрые люди знают, что пришло время сажать кумару, и звезда с улыбкой смотрит на тех, кто роет ямки и опускает в них клубни. Ронго-мауи считается отцом кумары, Пани - матерью.

0

30

Дети Тане, дети Тангароа

Огромная птица Руакапанги

Маори звали гигантскую птицу моа (Моа - птицы отряда вымерших бескилевых птиц; были распространены в Новой Зеландии, обитали в лесах, питались семенами и корнями растений, достигали высоты 3 м; последние моа истреблены в конце XVIII - начале XIX в.) Огромная птица Руакапанги. Эта длинноногая дочь Тане уже давно не шествует но нашим холмам и равнинам. Но когда-то моа водились у нас в изобилии.

Руакапанга был одним из первых маори, приплывших в Ао-Теа-Роа. Вместе со своими спутниками он бродил в зарослях на берегу залива Пленти, ловил диких птиц, питался ягодами и корнями папоротника, пока однажды не заметил вдалеке огромных птиц, которые вполне могли бы поймать его. Подобное зрелище еще никогда не представало перед глазами Руакапанги и его друзей. Они видели китов, когда плыли на лодках с Гаваики в Ао-Теа-Роа. Но им и в голову не приходило, что такие великаны могут жить на суше.

Одолев страх, закравшийся к нему в сердце, Руакапанга взялся за дело. Вместе со своими друзьями он старательно гнул и переплетал прутья, чтобы сделать силок, который мог бы удержать огромных моа. В силок насыпали зерен, и после долгого ожидания одна птица попала наконец в ловушку. Из груди Руа и его друзей вырвался торжествующий крик. Но их радость была преждевременной. Длинными, как палки, ногами моа растоптала и расшвыряла прутья и ушла прочь. Руа терпеливо починил силок и снова насыпал зерен, но вторая птица вырвалась из плена так же легко, как первая. Много раз Руа заманивал моа в силок, но каждый раз безуспешно.

Тогда Руа снова созвал своих товарищей, и они вместе сделали такой силок, что, попадись в него кит, и он бы не вырвался на волю. Моа, ничего не подозревая, переступила через прутья силка; услышав громкие крики охотников, птица в гневе обернулась, и тут оказалось, что она попала в плен. Несколько копий вонзилось в моа, и она погибла. С тех пор в честь неустрашимого охотника Руа птицу моа стали называть Огромная птица Руакапанги.

0


Вы здесь » Уголок эстета » Общий форум по мифологии » Сказки и легенды маори


Создать форум. Создать магазин