Уголок эстета

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ду Фу

Сообщений 1 страница 30 из 48

1

Ду Фу

(712 — 770)

http://img31.imageshack.us/img31/4719/94011max.jpg

Второе имя Цзы-мэй. Уроженец Хэнани. Внук поэта Ду Шэньяня. Родился в богатой семье.

В молодости много путешествовал по Китаю, ведя разгульную жизнь. Прибыв в столицу, получил при дворце незначительную должность. Во время т.н. «мятежа Ань Лушаня», бежал из столицы вместе со свитой императора, семья же его осталась в Чанъани, и он долго не имел от них никаких вестей. После подавления беспорядков, за свою верность двору был приближен к императору, повышен в должности и служил в столице, однако затем был направлен в голодную и бунтующую провинцию.

В 759 г., дабы спастись от неминуемого голода, оставил службу с намерением постепенно добраться с семьей до более сытого и спокойного юго-востока Китая в низовьях Янцзы.

Умер в своей лодке-джонке, спускаясь по течению Янцзы.

Один из величайших поэтов Китая, особенно ценимый за стихи, где отождествляет свою горькую судьбу со страданиями простого народа. Был связан долгой и верной дружбой с Ли Бо. Их часто ставят рядом как двух величайших гениев китайской поэзии. В традиционном китайском литературоведении Ду Фу был присвоен почётный титул "шишэн" ("священномудрый пиит").

0

2

Дикого гуся
      Несет из Монголии ветер,

      С севера дуя,
      Он мелкую гальку несет.

      Звонко свистит -
      И в лесу содрогаются ветви,

      Пышные травы
      К земле в три погибели гнет.

      Семьи в богатых домах
      Собираются вместе -

      Флейты звучат там,
      Тепло, и веселье, и свет.

      Там не узнают
      О путнике в южном предместье

      Он до сих пор еще
      В летнее платье одет.

II

      Чтоб лак добывать,
      Вековые деревья срубают,

      И сало сжигают,
      Чтоб в лампе светил фитилек.

      Цветок орхидеи
      Под белой росой опадает,

      Весенние ветры
      Ломают коричный цветок.

      Министр из дворца
      С подчиненными вышел своими.

      Дорожка, как прежде,
      Посыпана желтым песком.

      И только правителя Сяо
      Не видно меж ними -

      И все современники
      Горько жалеют о том.

III

      Свирепый тигр
      Страшит не только слабых,

      А все же
      Попадается в тенета:

      Уже зажаты
      В крепких путах лапы -

      Напрасно
      Угрожает и ревет он.

      Он мертвой шкурой
      Ляжет на кровати,

      И не ожить
      Зрачкам его стеклянным.

      С людьми бывает
      И похуже, кстати:

      Да будет это
      Ведомо тиранам!

      759 г.

0

3

   Больной конь

      Я седлал тебя часто
      На многих просторах земли,

      Помнишь зимнюю пору
      У северных дальних застав?

      Ты, состарившись в странствиях,
      Отдал все силы свои

      И на старости лет
      Заболел, от работы устав.

      Ты по сути ничем
      Не отличен от прочих коней,

      Ты послушным и верным
      Остался до этого дня.

      Тварь, - как принято думать
      Среди бессердечных людей, -

      Ты болезнью своей
      Глубоко огорчаешь меня.

      759 г.

0

4

   Стирка

      Я знаю, что муж мой
      Нескоро вернется с границы.

      Но пыль, словно прежде,
      Смахнула я с белого камня.

      Уж осень проходит,
      И скоро зима будет злиться,

      А наша разлука
      Томительна и тяжела мне.

      Работа меня
      Не страшит и в разлуке постылой,

      Но как же одежду
      Пошлю я отсюда, с востока?

      Я сделаю все,
      Что позволят мне женские силы.

      Услышь, господин мой,
      Удары валька издалека!

      759 г.

0

5

   Безумец

      Прислонился к скале
      Возле моста Ваньли

      Мой соломенный
      Ветхий дворец.

      Бохуа -
      То зеленые волны мои,

      Где обрел я покой
      Наконец.

      Здесь овеянный ветром
      Зеленый бамбук

      Вековой тишиною
      Объят,

      Красных лотосов чаши
      Сияют вокруг,

      Бескорыстный
      Струя аромат.

      Старый друг мой не пишет
      С которого дня,

      Нет обычных вестей
      От него.

      И голодные дети
      Глядят на меня

      И не могут понять
      Ничего.

      Ну а я-то
      Еще беззаботнее стал,

      Хоть давно уж
      Не молод и сед.

      Я, смеясь,
      Сумасшедшим себя называл

      Им и буду
      На старости лет.

     760 г.

0

6

    Рано встаю

      Весной встаю пораньше,
      С петухами,

      Я многим занимаюсь
      В эту пору:

      Мне надо
      Берег укрепить камнями,

      Лес разредить,
      Чтобы виднелись горы.

      На ближний холм
      Ведет меня тропинка,

      Я медленно
      Бреду к его вершине.

      Через часок
      Вернется мальчик с рынка

      И принесет сюда
      Вино в кувшине.

      760 г.

0

7

  Беседка на берегу реки

      Лежа, греюсь на солнце
      В беседке, у сонной реки,

      И, стихи повторяя,
      Гляжу я в далекую даль,

      Облака проплывают
      Спокойно, как мысли мои,

      И усталому сердцу
      Ушедших желаний не жаль.

      А природа живет
      Непрерывною жизнью своей,

      А весенние дни
      Так прозрачны теперь и тихи.

      Не дано мне вернуться
      На лоно родимых полей,

      Чтоб развеять тоску -
      Через силу слагаю стихи.

      760 г.

0

8

  Весенние воды

      Когда весною
      Персики цветут,

      Вода в реке
      Прибавиться должна.

      К полудню
      Отмели не будет тут

      И о калитку
      Стукнется волна.

      Наживку опускаю
      На крючке

      И трубы провожу
      На огород.

      А стаи птиц
      Собрались на реке,

      И каждая
      По-своему поет.

      760 г.

0

9

Радуюсь приезду ко мне уездного начальника Цуй

      Погляжу я с веранды
      На север и юг -

      Трудно
      К нашей деревне пройти:

      Обезумели
      Вешние воды вокруг,

      Закрывая прохожим
      Пути.

      И дорожку
      В моем опустевшем саду

      Я давно
      Перестал подметать,

      А сегодня по ней
      Торопливо иду -

      Долгожданного гостя
      Встречать.

      ...Не взыщи, что закуска
      Проста и бедна -

      Разносолов
      Не будет у нас, -

      Но имеется в доме
      Бочонок вина,

      И его мы
      Осушим сейчас.

      Есть сосед у меня -
      Собутыльник и друг.

      Если ты
      Не побрезгуешь им,

      Хорошо бы позвать его
      В дружеский круг,

      Чтобы честно
      Напиться троим.

      760 г.

0

10

  Отдаюсь своим мыслям

      На мокрой ветке
      Иволга щебечет,

      И чайки плавают
      У островка.

      Цветы совсем поникли
      В этот вечер,

      И стала неспокойною
      Река.

      Седой старик -
      Варю вино из проса.

      Стучится дождь
      У моего окна.

      Я на судьбу
      Не взглядываю косо:

      В уединенье
      Слава не нужна.

      760 г.

0

11

  Ночью в деревне

      Погода стала
      Ветреной, постылой,

      Нет никого
      На берегу реки.

      Лишь мельница
      Шумит себе уныло

      Да у соседей
      Светят огоньки.

      Здесь мне пришлось
      Надолго поселиться -

      Как много горя
      Бунты принесли!

      Есть братья у меня -
      Они в столице,

      И между нами -
      Десять тысяч ли.

      760 г.

0

12

    Деревня на берегу реки

      Река почти что
      Обняла деревню,

      Внезапный
      Совершая поворот;

      Здесь испокон веков
      В тени деревьев

      Все тишиной
      Объято круглый год.

      Здесь ласточки
      Гнездятся на стропилах, -

      То прилетят,
      То скроются вдали;

      Играют стайки
      Чаек белокрылых,

      Чтоб любоваться ими
      Мы могли.

      И занята жена
      Весь вечер долгий

      Сооруженьем
      Шахматной доски.

      Сын молотком
      Колотит по иголке,

      Готовя
      Рыболовные крючки.

      А я болею.
      Горькое лекарство -

      Вот вся моя
      Земная благодать,

      Вот все,
      Что нужно мне от государства...

      Чего еще
      Могу я пожелать?

      760 г.

0

13

  Вижу во сне Ли Бо

      Если б смерть разлучила нас -
      Я бы смирился, поверь,

      Но разлука живых
      Для меня нестерпима теперь,

      А Цзяннань - это место
      Коварных и гиблых болот,

      И оттуда изгнанник
      Давно уже писем не шлет.

      Закадычный мой друг,
      Ты мне трижды являлся во сне,

      Значит ты еще жив,
      Значит думаешь ты обо мне.

      Ну, а что, если это
      Покойного друга душа

      Прилетела сюда -
      В темноту моего шалаша?..

      Прилетела она
      Из болотистых южных равнин,

      Улетит - и опять
      Я останусь во мраке один.

      Ты - в сетях птицелова,
      Где выхода, в сущности, нет,

      Где могучие крылья
      Не в силах расправить поэт.

      Месяц тихим сияньем
      Мое заливает крыльцо,

      А мне кажется - это
      Ли Бо осветилось лицо.

      Там, где волны бушуют,
      Непрочные лодки губя,

      Верю я, что драконы
      Не смогут осилить тебя.

      759 г.

0

14

      Светляк

      Он, говорят,
      Из трав гнилых возник

      Боится солнца,
      Прячется во тьму.

      Слаб свет его ночной
      Для чтенья книг,

      Но одинокий путник
      Рад ему.

      Под дождиком -
      Я видел иногда -

      Он к дереву
      Прижмется кое-как.

      А вот когда
      Настанут холода,

      Куда, спрошу я,
      Денется бедняк?

      759 г.

0

15

      Сверчок

      Так неприметен он и мал,
      Почти невидимый сверчок,

      Но трогает сердца людей
      Его печальный голосок.

      Сверчок звенит среди травы,
      А ночью, забираясь в дом,

      Он заползает под кровать,
      Чтоб человеку петь тайком.

      И я, от родины вдали,
      Не в силах слез своих сдержать:

      Детей я вспомнил и жену -
      Она всю ночь не спит опять.

      Рыданье струн и флейты стон
      Не могут так растрогать нас,

      Как этот голосок живой,
      Поющий людям в поздний час.

      759 г.      Сверчок

      Так неприметен он и мал,
      Почти невидимый сверчок,

      Но трогает сердца людей
      Его печальный голосок.

      Сверчок звенит среди травы,
      А ночью, забираясь в дом,

      Он заползает под кровать,
      Чтоб человеку петь тайком.

      И я, от родины вдали,
      Не в силах слез своих сдержать:

      Детей я вспомнил и жену -
      Она всю ночь не спит опять.

      Рыданье струн и флейты стон
      Не могут так растрогать нас,

      Как этот голосок живой,
      Поющий людям в поздний час.

      759 г.

0

16

* * *

Две жёлтых иволги поют     
средь изумрудных ив.
Всё выше белых цапель строй     
под синь небес плывёт.
В окошке Западный Хребет     
молчит, в снегу застыв;
Корабль с восточных рубежей     
причален у ворот...

Комментарии переводчика:

Это четверостишие-цзюэцзюй написано Ду Фу во время его относительно счастливого пребывания в г. Чэнду — центре западной провинции Сычуань, где в 760-762 гг. он с семьей спасался от голода и беспорядков, охвативших Китай после т.н. «мятежа Ань Лушаня».

Каждая строка вмещает в себя стройный комплекс символов (см. ниже). При этом, каждый комплекс относится к одной из двух сфер: "высокой" (В) или "низкой" (Н), располагаясь в четверостишии по "зеркальной" схеме: Н-В-В-Н. Также поражает идеальный параллелизм расположения слов в т.н. "па́рных строках" (кит. дуйцзы): числительное под числительным, цвет под цветом, птица под птицей, сторона света под стороной света и т.д. — см. дословный перевод.

Жёлтые иволги, поющие среди свежей зелени ив — символика плотских наслаждений, так сказать "земных радостей". "Поющая иволга" — поэтический символ весны. "Весенний", в свою очередь, — традиционный эвфемизм для слова "эротический". "Ивы" символизируют девушек из "весёлого квартала", который по-китайски зовётся "ивовым переулком".

Строй белых цапель, поднимающихся к синему небу — символика служебной карьеры. "Строй цапель" — метафорически о придворных чиновниках, выстроившихся перед императором во время утреннего смотра. "Синее небо" — традиционный символ успешной карьеры. "Вознестись под синее небо" = получить высокий чин.

Обрамлённый окном горный хребет под шапкой вечных снегов — символика неминуемой смерти, небытия как застывшей вечности. В оригинале после цезуры стоит: "тысяч осеней снег", т.е. вечный, никогда не тающий снег. В китайской поэзии снег традиционно ассоциируется с сединой, а осень — со старостью.

Западный Хребет (кит. Силин) — здесь: часть горной системы Миньшань, расположенной к западу от г. Чэнду.

Корабль с восточных рубежей (в оригинале: "десятитысячевёрстный корабль из Восточного У", т.е. прошедший добрый десяток тысяч ли вверх по Янцзы из Цзянсу), причаленный у ворот "травяной хижины" Ду Фу в Чэнду [т.е. готовый отплыть в обратный путь], символизирует предчувствие дальнейших скитаний, а возможно и смерти (см. также комментарий к предыдущей строке).

0

17

Весной ночую в Левом Приказе

Скрывая цветы,     
лёг вечер под Крайней Стеной,
И птицы, крича,     
стремятся к ночлегу скорей.
Девятых Небес     
покои — под самой луной,
В срок звёзды зажглись,     
и тысячи закрылись дверей...
...Заснуть не могу,     
ключи золотые гремят,
И звон бубенцов     
нефритовых ветер донёс...
Наутро подам     
к престолу я тайный доклад...
"Кончается ль ночь?" —     
всё душу терзает вопрос...



Комментарии переводчика:

Весной ночую в Левом Приказе — стихотворение написано во 2-й год царствования танского Суцзуна (759 г.), когда Ду Фу служил в столице, занимая при Императорской канцелярии (кит. Мэньсяшэн) пост цзошии (дословно: "Левый Собиратель Упущенного"). Обязанностью такого чиновника было докладывать императору о замеченных упущениях и нарушениях в деле управления государством. Императорская канцелярия располагалась тогда в левом крыле дворца, поэтому её метонимически именовали "Левым Приказом" (кит. Цзошэн).

Крайняя Стена (кит. Еюань) — здесь в переносном смысле: Императорская канцелярия. По причине расположения в крайней (боковой) части дворца, её также называли "Цзое[шэн]" — т.е. "Левым Боковым [Приказом]".

Девятые Небеса (кит. Цзюсяо) — в китайской мифологии: высший слой небес, где стоял Дворец Небесного Императора. Здесь: самые верхние этажи дворца, где находилась спальня "земного" императора и другие жилые помещения. Переводчик позволил себе поменять местами 3-ю и 4-ю строки.

... бубенцов нефритовых (кит. юйкэ) — т.е. нефритовых подвесок-погремушек, украшавших сбруи коней императорского выезда.

... тайный доклад (кит. фэнши) — здесь: доклад, предназначенный императору лично. В таких докладах обычно перечислялись злоупотребления высших чиновников придворной администрации.

"Кончается ль ночь?" (кит. Е жу хэ) — прямая цитата из "Книги Песен и Гимнов" (кит. Шицзин).

0

18

Написал на стене кельи чаньского наставника из Сюаньу

Когда эти стены     
Хутоу покрыл узором,
О даре великом     
оставив память навеки?
Под солнцем червонным     
здесь дышат леса и горы,
Под небом лазурным     
струятся моря и реки.
Летающий Посох —     
вблизи журавлиного клина,
Плывущая Чарка —     
среди непуганных чаек.
Как-будто восходишь     
к Лушаню дорогой длинной,
Вослед Хуэй Юаню     
прозренья путь намечая.

Комментарии переводчика:

Стихотворение написано Ду Фу во время его паломничества в чаньский монастырь в Сюаньу (на терр. уезда Саньтай совр. пров. Сычуань).

Чань — китайская фонетическая передача санскритского термина "дхьяна" — созерцание. Эта созерцательно-мистическая ветвь буддизма махаяны была основана прибывшим около 520 г. в Китай из Индии 28-м общебуддийским патриархом Бодхидхармой. Он традиционно почитается и как первый чаньский патриарх. В западной культуре, секта чань более известна в японской транскрипции — "дзэн".

Хутоу ("Тигриная Голова") — прозвище знаменитого художника Гу Кайчжи, жившего в эпоху Восточная Цзинь.

Летающий Посох, Плывущая Чарка — прозвища знаменитых чаньских монахов. Прославившие их чудеса изображены на храмовой стенной росписи, описываемой в стихотворении. Рассказы об этих чудесах можно найти в книге "Жизнеописания знаменитых монахов" (кит. Гаосэнчжуань).

Лушань — горы, расположенные в уезде Цзюцзян совр. пров. Цзянси. Там находились знаменитые монастыри, и жили прославленные монахи-отшельники. Туда, за советом и наставлением, часто приезжали представители интеллектуальной элиты Китая.

Хуэй Юань [Хуэйюань] (334-417) — буддийский проповедник, настоятель Дунлинского монастыря, расположенного в горах Лушань (см. выше). Известен своей дружбой с великим китайским поэтом Тао Цянем (Тао Юаньмином). В 414 г., с целью распространения в Китае культа будды Амитабы, Хуэйюань основал т.н. "Общество Белого Лотоса" (кит. Боляньшэ). Эта школа буддизма стала развиваться под влиянием и в рамках одного из его двух главных направлений — махаяны.

0

19

Во власти чувств (I)

Кончится скоро на Цзяне весна —     
рвётся от горя душа.
С посохом по островку среди трав     
я всё брожу, не спеша.
Снова безумствует ивовый пух,     
пляшущий на ветерке;
Вновь безрассудствует персика цвет     
в бурной весенней реке!

Комментарии переводчика:

Во власти чувств — данное стихотворение ярко выражает идеологию "ветра и потока" — "фэнлю", в которой проповедовалась свобода от каких-либо запретов, иногда даже вплоть до распущенности, впрочем подчас нарочитой.

... безумствует — мотив безумия (как проявления интуитивной непосредственности) был чрезвычайно популярен в даосской философии (см. "Чжуанзы").

... на ветерке — здесь и ниже: в тексте использованы иероглифы, составляющие вместе «ветер и поток» — т.е. «фэнлю». Это — своего рода поэтический ребус.

... в бурной весенней реке — в оригинале: "весенний поток". См. предыдущий комментарий.

0

20

Во власти чувств (II)

Предо мной устилает тропу     
белым войлоком пух тополей.
Листья лотоса в горной реке,     
словно пригоршня медных монет.
Зеленеет бамбук молодой —     
его взгляд не касался ничей.
И утёнок на желтом песке     
крепко спит подле мамы своей.

0

21

Вторю стихотворению шэжэня Цзя "Раннее утро"

Пятая стража... Клепсидры капель     
утра торопит приход;
В Слое Девятом, впитав вешний хмель,     
«персик бессмертных» цветёт.
Флаги, согретые солнца теплом,     
точно драконы парят;
Пташки, обрадованы ветерком,     
ввысь над чертогом летят.
Смотр окончен... Благой фимиам     
ты уместил в рукавах,
Росчерком кисти представивши нам     
«жемчуг и яшму» в стихах.
Всю, от отца переняв, ты постиг     
прелесть «шелко́вых шнуров»...
...Нынче у Пруда, в пресча́стливый миг,     
феникс оставил перо.


Комментарии переводчика:

"Вторю стихотворению шэжэня Цзя..." — здесь и в двух последующих восьмистишиях-люйши мы находим любопытную серию поэтических «вариаций на тему». В роли «темы» выступает открывающее 2-й раздел антологии стихотворение Цзя Чжи. Подобные «вариации» именовались по-китайски «хэ2» — «вто́ры» или «ответы». От их авторов требовалось, сохраняя сюжетную и лексическую канву «темы», привнести в «вариацию» новые образы, изящно эту тему обыгрывающие и дополняющие.

Шэжэнь — дословно: "благородный отпрыск". Здесь: название придворной должности, которой император мог пожаловать достойного сына отменно послужившего его трону чиновника. Обычно такое назначение совершалось в награду при выходе последнего на пенсию по старости. Такой чести, в итоге, удостоился и Цзя Чжи, отец которого — Цзя Цзэн, начав свою придворную карьеру также с должности шэжэня при Государственном Секретариате, закончил её уже на посту императорского секретаря-чжаошу (ист. составитель императорских указов). В танское время, должность шэжэня означала канцелярского чиновника среднего ранга, нечто вроде старшего письмоводителя. Для аналогии вспоминаются "архивные юноши", служившие по Министерству иностранных дел в России 19-го века.

Пятая стража — здесь: время непосредственно перед рассветом. Тёмное время суток в Китае делилось на двухчасовые отрезки, называемые "стражами", поскольку именно с такой частотой сменялись ночные сторожа и часовые в императорском дворце.

... клепсидры капель (в оригинале: лоу шэн — дословно: "водяных часов звук") — переводчику пришлось использовать греческое слово "klepsydra" за неимением отечественного аналога. Однако уместно напомнить, что водяные часы появились вовсе не в Древней Греции, а в Египте или Вавилоне середины II-го тысячелетия до н.э., попав оттуда в Китай в эпоху Вёсен и Осеней (722-481 гг. до н.э.). В средневековом Китае водяные часы представляли собой сложную ка́пельную систему сообщающихся сосудов (вёдер) с поплавковым указателем истекшего (sic!) времени суток. На шкале таких часов одни сутки, измеряемые от рассвета до рассвета, делились поровну на 100 отрезков-кэ (1 刻 = 14.4 мин). Для бо́льшей наглядности и удобства пользования, водяные часы были снабжены сигнальным колокольчиком, либо стрелками (箭[刻]) или флажками. По мере приближения рассвета суточный запас воды подходил к концу, и капли падали всё реже и реже. Образ иссякающей капели стал весьма популярен в китайской классической поэзии для обозначения томительного ожидания рассвета во время дворцового дежурства.

... в Слое Девятом (кит. цзю чжун) — то же, что и "на Девятом Небе" (кит. цзю тянь) — здесь: во внутренних покоях дворца, где жил сам император (более широкий смысл: "в императорском дворце"). Согласно древнекитайской (даосской) мифологии насчитывалось всего девять небес. На девятом, самом высоком, находился дворец Нефритового Императора (кит. Юй-ди).

... персик бессмертных — в оригинале: цзуйсянь тао — дословно: персик "хмельной сянь". Сянями называли даосских святых, которые за свои земные подвиги стали бессмертными небожителями. Всего их было восемь (семеро мужчин и одна женщина). Миф гласит, что волшебные персики, произраставшие в заоблачных садах Нефритового Императора, предназначались для обитателей небес, дабы наделять тех бессмертием. Возможно, отголоски этого древнего восточного сказания попали и в нашу культурную традицию под видом "молодильных яблок" русских народных сказок.

... ты — здесь и далее: обращение автора «вариации» к автору «темы» — Цзя Чжи. В оригинале, конечно же, такое обращение отсутствует, но подразумевается. Поэтому "ты" смотрится в переводе вполне естественно, тем более что все три "ответа-вариации" проникнуты чувством дружбы и искреннего восхищения авторов талантом их младшего товарища.

... «жемчуг и яшму» (кит. чжу-юй) — здесь это образное выражение сто́ит перевести как «шедевр».

... «шелко́вых шнуров» — здесь: метонимическое наименование императорских указов, которые при хранении перевязывались шнурами, сплетёнными из шёлковых нитей (кит. сы лунь).

... феникс оставил перо — т.е. среди поэтов явился новый талант — Цзя Чжи. Он — достойный сын своего именитого отца, а дарование его столь редкостно, что подобно чудесно обретённому перу феникса (кит. фэн мао).

0

22

Даосский монастырь Юйтай

По лестнице-кальпе —     
творению Тэнского Вана —
К Террасе Покоя     
паломники древности всходят.
Сяо Ши восседает     
меж радужными облаками,
Лу-гуна на память     
узорные знаки приводят.
Воротные башни     
минуют божеств легионы —
И с неба, и с тверди     
10 Островов в океане.
Людское преданье     
Ван Цяо прощание помнит:
Как белый журавль     
исчез за главою Бэйшаня.


Комментарии переводчика:

Даосский монастырь Юйтай ("Яшмовая Башня" или "Яшмовая терраса") был построен Юань Ином, правителем удельного княжества Тэн и сыном ханьского императора Гаоцзу. Обитель находилась неподалёку от нынешнего Наньчана в пров. Цзянси.

... по лестнице-кальпе — кит. хаоцзе является переводом санскр. Calpa, означающего весьма продолжительный период жизни Вселенной или жизни индивида, например, Будды. Другое значение выражения — "лестница, ведущая ко дворцу или к храму". Переводчик счёл нужным передать оба смысла.

Тэнский Ван — Юань Ин (см. коммент. выше).

Терраса Покоя (кит. Пинтай) — другое название обители Юйтай.

Сяо Ши — легендарный музыкант, живший в VI в. до н.э. в уделе Цинь. В книге "Лесянь чжуань" ("Жизнеописания многих бессмертных") сказано, что циньский князь Му-гун, восхищавшийся мастерством игры Сяо Ши на флейте сяо, отдал тому в жёны свою дочь Лун Юй. Молодые поселились в построенном для них дворце, названном Фэнтай — "Башня Фениксов". Говорили, когда Сяо Ши брал в руки флейту, её звучание "заставляло слетаться фениксов". А однажды, Сяо Ши и Лун Юй, воссев на дракона и феникса, покинули землю и вознеслись в небесное царство бессмертных.

Лу-гун — здесь: правитель удела Лу, сын ханьского императора Цзин-ди, правившего с 156 по 140 гг. до н.э. Лу-гун прослыл примерным правителем, воспитавшим высокие моральные качества у подданных. Однажды, во время начатого им обновления мемориального комплекса Конфуция, при сносе ветхой стены был обнаружен тайник со священными книгами. Среди них были и те, что ранее считались безвозвратно утраченными, например: "Гувэнь шаншу" ("Книга преданий древними письменами").

Десять Островов (кит. Шичжоу) — здесь: легендарные Острова Бессмертных в Восточном Океане, считавшиеся даосским раем. В книге "Хайнэй шичжоу цзи" ("Записки о десяти землях посреди моря", IV-V вв.) приведены их названия: Цзучжоу, Инчжоу, Сюаньчжоу, Яньчжоу, Чанчжоу, Юаньчжоу, Фэнлиньчжоу, Цзюйкучжоу, Лючжоу и Шэнчжоу.

Ван Цяо — настоящее имя: Цзинь-ван, знаменитый даосский отшельник и маг. В книге "Шэньсянь чжуань" ("Жизнеописания святых и бессмертных") сказано, что он был одним из сыновей Лин-вана, правителя удела Чжоу, жившего около 2-й пол. V в. до н.э. Стремясь к истине, Ван Цяо отринул тенёта роскоши и стал странствующим музыкантом. Его инструментом был шэн — разновидность варгана, на котором он играл, подражая голосу феникса. Постигая тайное знание даосов под руководством мудреца Дао Цюгуна, Ван Цяо более 30 лет прожил в скиту на горе Хоуши. Однажды, родные получили от него письмо, где он просил их быть на вершине горы Хоуши в 7-й день 7-й луны. В назначенный час, собравшиеся родственники увидели Ван Цяо, плывущим по небу на спине белого журавля. Помахав им на прощанье рукой, отшельник воспарил в царство бессмертных.

0

23

Смотрю на картину с пейзажем в стиле "гор и вод",
которую Ли Гу попросил надписать для своего брата-сыма́

Гора Фанчжан     
объята ширью вод,
Гора Тяньтай     
одета в облака.
Заветный край     
с картины предстаёт,
Чужой рассказ —     
утеха старика.
В челне Фань Ли     
я места на найду,
Журавль Ван Цяо     
не прилетит за мной.
Живя в миру,     
стезёй страстей иду.
Не обойти     
мне скверну стороной!



Комментарии переводчика:

Гора Фанчжан — одна из трёх священных гор в китайской мифологии. В "Исторических Записках" Сыма Цяня о них сказано так: "В море-океане стоят три священных горы. Зовутся они Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу. Обитают на них бессмертные-сяни."

Гора Тяньтай (дословно: "Башня Неба") — в отличие от мифической горы Фанчжан, реально существует. Она расположена в восточной провинции Чжэцзян. На горе Тяньтай в 1-й половине VI в. была основана одноимённая буддийская школа. Там же находился главный храм, и проживал основатель школы — Чжи-и (538-597), формально считавшийся её 4-м патриархом.

Фань Ли — Фань Шаобо (VI-V вв. до н.э.) — выдающийся политический деятель и мыслитель древнего Китая. Уроженец удела Вань государства Чу (ныне уезд Наньян, совр. пров. Хэнань). Был советником-дафу юэского правителя Гоу Цзяня. Под предводительством Фань Ли, армия государства Юэ разгромила армию соседнего государства У. Государство Чу, родина Фань Ли, тогда выступило союзником юэсцев. Некоторое время спустя, Фань Ли, совершенно разочаровавшись в правителе, оставил службу и вместе с женой, легендарной красавицей Си Ши, покинул Юэ. Рассказывают, что он отплыл из Юэ по озеру Тайху на маленькой лодке, не взяв с собой ничего из полученного за годы службы у Гоу Цзяня. Добравшись до государства Ци, Фань Ли обосновался в местечке Тао под именем Тао Чжигун, занялся торговлей и вскоре снова разбогател.

0

24

Путешествуя ночью, пишу о сокровенном

Ночной ветерок     
колышет траву у реки,
Под парусом чёлн     
во тьме одиноко плывёт.
Над ширью равнин     
рассыпались звёзд огоньки,
И месяц взошёл     
над гладью струящихся вод...
Ужель как поэт     
не сто́ю теперь ничего,
Раз должен служить     
без отдыха — старый, больной?
Ветрами гоним,     
угла не найдя своего,
Как чайка, всю жизнь     
меж небом мечусь и землёй!

Комментарии переводчика:

Живя в миру, / стезёй страстей иду // Не обойти / мне скверну стороной // — Живя в миру (кит. цы шэн) среди греховной скверны (кит. чэньфэнь), лирический герой стихотворения вынужден терпеть его проявления (кит. суй ваньу), расплачиваясь по карме за грехи в прежних жизнях и не в силах покинуть мир (кит. хэчу чу), подобно легендарным даосским подвижникам.

Раз должен служить... — в 757 г., Ду Фу, находившийся в плену у мятежников, смог наконец бежать и добрался до ставки нового императора — Суцзуна. За верность трону (Ду Фу так и не согласился присягнуть мятежникам), поэт получил должность в свите Суцзуна. Позднее, вместе с императорским двором, Ду Фу вернулся в Чанъань, но в столице долго не задержался, получив менее чем через год назначение в пострадавшую от неурожая область Хуачжоу. В Хуачжоу довольствие чиновника его ранга оказалось настолько скудным, что пришлось жить впроголодь. Отчаявшись, Ду Фу попросил об оставке.

0

25

Поднялся на башню Юэянлоу

Я прежде слыхал     
о водах твоих, Дунтин;
Теперь же на них     
взираю с башни Юэян.
Меж царств У и Чу,     
ты — Юго-Востока клин;
Под небом твоим     
нет счёта летящим дням...
От близких, друзей     
хоть строчка пришла б одна.
Старик я больной,     
бездомным в лодке живу.
На Север родной     
закрыла мне путь война.
Перила обняв,     
бесстыдно в голос реву...

Комментарии переводчика:

Дунтин — второе по величине пресноводное озеро Китая, расположенное в провинции Хунань.

Юэянлоу (дословно: "Башня Пика Солнца") — сторожевая башня у западной стены города Юэян (на терр. совр. пров. Хунань), расположенного на берегу озера Дунтин.

У и Чу — названия враждовавших между собой государств эпохи Чжаньго (403-221 гг. до н.э.). Они находились на юго-востоке нынешнего Китая, на противоположных берегах озера Дунтин. Согласно традиции, принятой в китайской классической поэзии, упоминание деяний прошлого призвано указывать на современные поэту события. Вот и здесь Ду Фу, глядя на озеро Дунтин с высоты башни Юэян, вспоминает далёкие времена Эпохи Враждующих Царств (кит. Чжаньго), когда У и Чу воевали здесь друг с другом, однако мысли поэта всецело заняты событиями настоящего, в котором Китай, после мятежа Ань Лушаня, оказался на несколько лет ввергнут в жестокую смуту, принёсшую народу неисчислимые бедствия.

... закрыла мне путь война — в оригинале сказано: "жунма гуаньшань бэй". Два иероглифа перед цезурой можно перевести двояко: 1) дословно: "боевые кони", а в виде идиомы: "война", "боевые действия"; 2) "жунские кони", где жуны — общее название некитайских (тюркских) племен Западного Китая. Второе истолкование кажется здесь более предпочтительным, т.к. предводитель мятежников Ань Лушань сам был согдийцем, представителем древнеиранской народности, некогда населявшей нынешнюю Среднюю Азию и Казахстан. К тому же, многие некитайские народы (например, тибетцы), воспользовавшись смутой, начали грабить и разорять исконно ханьские земли. Три иероглифа после цезуры дословно переводятся: "к северу от горных застав". Сочетание "гуаньшань" — "[земля, лежащая за] горными заставами" — в переносном смысле означает "далёкий дом".

Под небом твоим... — в оригинале: "[между] «цянь» и «кунь»". "Цянь" и "кунь" — т.н. "старшие" триграммы И-цзина, имеющие в качестве природных образов Небо и Землю и выступающие в качестве крайних пределов, между которыми происходят все преобразования, описываемые шестью "младшими" триграммами. Посему "между «цянь» и «кунь»" означает "всё, находящееся между Небом и Землёй", т.е. весь мир, окружающий человека.

... бесстыдно в голос реву — в оригинале сказано: "тисы лю" — дословно: "[плачу так, что] слёзы [и] сопли текут [ручьями]", что, согласитесь, даже в нынешний век языкового беспредела прозвучало бы в переводе чересчур экспрессивно для русского поэтического слуха.

0

26

Из цикла "Осенние стансы" (№ 1.)

Облетевший, израненный клён     
истекает жемчужной росой.
Здесь в ущелье Колдуньиных Гор,     
лес унылый стоит и пустой.
Берегами стеснённый, поток     
ударяет волной в небеса,
Там, где ветреный, облачный край     
с тёмной твердью земною слился.
Хризантемы опять расцвели.     
Плачу, горем по прошлому полн.
В "старый сад" я всем сердцем стремлюсь,     
но так крепко привязан мой чёлн.
Здесь повсюду одежду кроят,     
шьют халаты к холодной зиме.
Слышно, в крепости, где-то вверху,     
бьют вальки по камням в полутьме...

Из цикла "Осенние стансы" (№ 3.)

Над предместьем заря заалела,     
мягкий свет заливает дворы.
Каждый день с моей "башни" любуюсь     
изумрудным оттенком горы.
Здесь с реки не уходят в надежде     
рыбаки уж две ночи подряд;
В ясном небе осеннем, как прежде,     
ещё ласточки утром кричат.
Куан Хэн за правдивые речи     
себе славы большой не снискал;
А Люй Сян, изучая Каноны,     
не сумел отыскать идеал.
Те ж, с кем в юности вместе учился,     
все достигли изрядных высот.
"Кони сыты, одежда тепла и легка" —     
жизнь в Улине ведут без забот.


Комментарии переводчика:

... "старый сад" — символ покинутого дома.

... но так крепко привязан мой чёлн — намёк на невозможность возвратиться в родные края.

... с моей "башни" — так поэт иронически именует своё бедное жилище.

Куан Хэн и Люй Сян — исторические персонажи. Один, известный умом и справедливостью, так и не был востребован при дворе и закончил свою жизнь в ссылке; другой же, несмотря на то, что в совершенстве изучил все древние каноны ("цзин"), так и не смог передать дело всей своей жизни собственному сыну. Упоминая об этих достойных людях как о неудачниках, Ду Фу сетует на несправедливость земного мироустройства (см. также след. коммент.).

... все достигли изрядных высот — приведённые выше исторические примеры, а также упоминание о друзьях юности призваны выразить горькие раздумья поэта о несовершенстве и несправедливости земной жизни, ибо материально преуспевают в ней почему-то совсем не те, кто действительно этого достоин. Вот уже поистине ничто не меняется в этом мире.

"Кони сыты, одежда тепла и легка..." — цитата из "Лунъюй" Конфуция (6:3). Здесь используется как символ материального преуспевания в жизни.

Улин — дословно: "Пять Холмов" — респектабельный район Чанъани (сейчас г. Сиань в пров. Шэньси), которая была столицей Китая во времена династии Тан.

0

27

Из цикла "Осенние стансы" (№ 5.)

Дивно прекрасен дворец Пынлай     
в паре с Наньшань-горой.
Смотрю на запад: там Сиванму     
в Яшмовый Пруд сошла.
"Чашу росы" к "Небесной Реке"     
вознёс "стебель златой";
С востока к заставе Хань, клубясь,     
идёт "лиловая мгла".
Как перья фазаньи Его опахал,     
разошлись облака, и вот:
В нимбе зари, в чешуе драконьей     
Лик Святой узнаю...
В страхе лежу у реки голубой,     
к вечеру близится год.
В мечтах опять у "зелёной цепи"     
в "рассветной смене" стою.

Из цикла "Осенние стансы" (№ 7.)

Ещё при Ханях пруд Кунмин     
заполнен был водой.
Смотрю и грозного У-ди     
знамёна вижу я.
Ткачиха свой ненужный шёлк     
ткёт в полночь под луной,
Дрожит на Каменном Ките     
под ветром чешуя.
На волны черноту семян     
просыпал дикий рис,
И лотос в ледяной воде     
теряет алый цвет.
В Куйчжоу только птицам путь —     
гор неприступна высь.
Ты — пленник здесь "старик-рыбак",     
назад дороги нет!


Комментарии переводчика:

Дворец Пынлай — другое название: Дамингун. Так именовался путевой императорский дворец, построенный высоко на горе Луншоуганшань на северо-востоке от Чанъани. Назван так в честь Пынлая, мифической обители бессмертных, якобы находившейся на одноимённом острове в Восточном Море. В поисках Островов Бессмертных, некоторые китайские императоры даже снаряжали целые научные экспедиции.

Наньшань (дословно: "Южная Гора") — имеется в виду одна из гор Чжуннаньской горной гряды, расположенная к югу от дворца Дамингун (см. выше).

Сиванму — дословно: "Мать-Владычица Запада" — главное женское божество даосского пантеона.

Яшмовый Пруд (кит. Яочи) — по легенде, пруд находился рядом с дворцом Сиванму, расположенным на далёком Западе, в отрогах гор Куньлунь.

"Чаша Росы" и, далее: "Златой Стебель" — части сооружения, стоявшего перед дворцом Цзяньчжан в Чанъани во времена ханьского императора У-ди (140 — 84 гг. до н.э.). Сооружение предназначалось для сбора росы, употребление которой, как считалось, могло продлевать жизнь.

Небесная Река — китайское название Млечного Пути.

Заставе Хань — на заставе Хань последний раз видели основателя даосизма, Лаоцзы, который покинул Китай, двигаясь в западном направлении.

Лиловая мгла — согласно легенде, появлению Лаоцзы на заставе Хань предшествовали необычные лиловые облака, внезапно сгустившиеся на горизонте.

... Его опахал — имеется в виду императорские опахала. Использование опахал являлось исключительной привилегией императора.

Лик Святой — лик императора.

Зелёная цепь — узор в виде зелёной цепи, украшавший главные ворота Запретного Города.

Рассветная смена — имеется в виду смена дворцовых чиновников, заступающих рано утром на службу внутри императорского дворца. Здесь Ду Фу вспоминает о своей непродолжительной службе при Дворцовой канцелярии.

... при Ханях — имеется в виду Хань — императорская династия, правившая в Китае с 206 г. до н.э. по 220 г. н.э.

... пруд Кунмин — искусственное озеро окружностью 20 км, расположенное в 10 км к западу от Чанъани.

У-ди — легендарный император эпохи Хань, в переводе это имя означает — "Воинственный Император". По его приказу на пруде Кунмин устраивались учебные сражения боевых судов речного класса, украшенных войсковыми штандартами.

Ткачиха — во времена У-ди, на на восточном берегу пруда Кунмин стояло каменное изваяние мифической Небесной Ткачихи, а на западном берегу — изваяние её возлюбленного — Пастуха. Водное пространство между ними символизировало Небесную Реку (т.е. Млечный Путь), разделявшую в небе звёзды с теми же именами. Пастух — звезда в созвездии Орла, а Ткачихa — звезда в созвездии Лиры. Об этих звёздах в Китае сложили поэтический миф. Дочь Небесного Императора Тяньди была искусной ткачихой и должна была непрестанно ткать в небесах облачную парчу. Когда отец выдал её за Пастуха, она полюбила мужа так сильно, что совсем забыла про свои обязанности. Разгневанный Тяньди навечно разлучил влюблённых, позволив им встречаться лишь один раз в году, в день Двойной Семёрки, когда они переправлялись через разделявшую их Небесную Реку (Млечный Путь) по волшебному мосту из сорочьих хвостов. И, действительно, именно в этот день созвездия Лиры и Орла сближаются в небе на фоне Млечного Пути.

... дикий рис — цицания, водяное растения из семейства тростниковых. Необрушенные зёрна цицании имеют чёрный цвет. По осени они осыпаются на воду, довольно долго оставаясь на плаву. Из-за этого вода кажется чёрной. Эта и следующая строка содержат т.н. "ботанические" параллелизмы.

... на Каменном Ките — имеется в виду каменное изваяние мифического водяного зверя в древности действительно находившегося рядом с прудом Кунмин.

Куйчжоу — город-крепость в горах восточной провинции Сычуань, где Ду Фу был вынужден жить с 766 по 768 гг. Там им было написано около 430 стихоторений.

"Старик-рыбак" — персонаж произведения Цюй Юаня — странник, обречённый на вечное скитание вдали от дома. Здесь: автор намекает на самого себя.

0

28

Из цикла "Пью вино на берегу Цюйцзяна" (№ 1.)

Cпорхнёт лепесток один,     
и ближе конец весны.
Когда же им несть числа,     
печалью сердца полны.
Любуйся ж цветами так,     
чтоб стало больно глазам;
Хмельному вину дозволь     
без меры течь по губам...
В беседке подле реки     
гнездо зимородок свил;
Цилини в парке хранят     
покой сановных могил.
Природой жизнь нам дана,     
чтоб радость в ней обрести.
Что проку в славе мирской?     
Она — обуза в пути!

Из цикла "Пью вино на берегу Цюйцзяна" (№ 2.)

Со службы придворной сменясь,     
халат свой в залог отдаю,
И вновь на речном берегу     
с утра и до вечера пью.
Без денег вина не достать —     
кругом я уж должен давно.
Десяток восьмой разменять     
так мало кому суждено!
Узорчатых бабочек лёт     
порою скрывают цветы;
Неспешно стрекозы кружат,     
легонько касаясь воды...
Уносит природы красу     
от вечности круговорот.
Спеши любоваться весной,     
не то её время уйдёт!


Комментарии переводчика:

Цюйцзян — река и озеро на территории императорского парка в Чанъани.

Цили́ни — здесь: скульптурные изображения мифических китайских единорогов, которые охраняли покой усопших и отпугивали злых духов. Обычно, высеченные из камня цилини ставились по обе стороны от дороги, ведущей к могильным курганам, где были похоронены представители знати или высшие сановники государства.

Со службы придворной сменясь... — в оригинале: чао хуэй — «воротясь с утреннего императорского смотра».

... халат свой... — в оригинале: чунь и — «весенее платье». Автор имеет в виду парадное чиновничье одеяние, носимое во время дворцового дежурства.

В предпоследней строке сказано: «Говорят, что окружающая нас красота подчиняется круговороту превращений (кит. лю-чжуань — дословно: течёт-изменяется).» Сразу же приходит на ум общеизвестное изречение Гераклита. Похоже выразился и современник Гераклита — Конфуций (кит. Кун фуцзы). В книге "Лунь юй" (9:17) говорится: «Учитель [Кун], стоя на берегу реки, сказал: Всё уходящее, как эти воды, не прекращает своего движения день и ночь...» (пер. И.И. Семененко).

Концовка 2-го стихотворения цикла практически полностью соответствует известной латинской формуле: Carpe Diem.

0

29

Из цикла "Разные стихи из Циньчжоу"

У форта Фэнлинь     
войны не стихает пожар.
Дорогу в Юйхай,     
едва ли осилит любой.
Сигнальных костров     
до неба доносится жар,
Отбившийся полк     
набрёл на колодец сухой.
Безумством ветров     
весь Западный Край обуян,
Ведя лунам счёт,     
на Севере свита дрожит.
В мечтах мудрецов —     
"Летучий Стратег" Ли Гуан.
Не строя алтарь,     
доколь нам страдать надлежит?

Храм Великого Юя

Храм Великого Юя     
средь пустынных построен гор.
Дует ветер осенний,     
догорает вдали закат...
Мандарины, грейпфруты     
украшают заросший двор,
И на храмине древней —     
очертанья болотных гад...
Дышит облачной дымкой     
зеленеющих гор стена;
Плещут волны речные     
намывая белый песок...
"Четырёх перевозок"     
он всех раньше секрет узнал,
Чтобы в новые русла     
отвести от Трёх Ба поток.

Комментарии переводчика:

Циньчжоу — название местности (совр. уезд Тяньшуй в пров. Ганьсу), где осенью 759 года Ду Фу с семьёй прожил около полутора месяцев во время своих вынужденных скитаний по стране.

Форт Фэнлинь — здесь: крепость, защищавшая Фэнлиньгуань — стратегический горный проход, расположенный в сев.-зап. части уезда Линься (на терр. совр. пров. Ганьсу).

Юйхай — здесь: название местности, которая во время т.н. "мятежа Ань Лушаня", была захвачена кочевниками-туфанями. Последние, воспользовавшись всеобщим хаосом, царившим в Поднебесной, и нарушив мирную конвенцию, начали грабить и разорять приграничные китайские земли. А в 763 г. туфаням удалось даже ненадолго захватить имперскую столицу Чанъань.

... сигнальных костров до неба доносится жар — сигнальные костры на сторожевых башнях или прочих возвышенностях, предупреждали местных жителей о скором набеге кочевников.

... отбившийся полк набрёл на колодец сухой — разрозненные остатки регулярной армии, пытаясь преследовать кочевников на их территории, часто сталкивались с тактикой "выжженной земли".

... на Севере свита дрожит — здесь: двор новопровозглашённого императора Суцзуна, который, до переезда последнего в Чанъань в 757 г., находился в Линъу, на сев.-зап. Китая (ныне автономный район Нинся-Хуэй).

"Летучий Стратег" — генерал Ли Гуан жил во II веке до н.э., во времена династии Западная (Ранняя) Хань. Он не раз жестоко мстил кочевникам-сюнну, совершавшим набеги на приграничные области Китая. Отряды Ли Гуана внезапно появлялись перед противником, учиняли ему полный разгром, а затем также неожиданно исчезали. За это сюнну прозвали Ли Гуана "Летающим Генералом" (кит. Фэйцзян). Поэт верит, что и теперь должны найтись военачальники, способные быстро навести порядок в приграничных землях, как в своё время это сделал Ли Гуан.

... не строя алтарь, доколь нам страдать надлежит? — в оригинале дословно: "когда же наконец решатся соорудить алтарь?" — намёк на историю о том, как Лю Бан, будущий основатель династии Хань, приобрёл в числе своих соратников гениального стратега и полководца Хань Синя, прозванного впоследствии "Богом Войны". Когда Хань Синь вначале перешёл под знамёна сторонников Лю Бана, ему отвели невысокую должность распорядителя по приёму гостей. Некоторое время спустя, он оказался замешанным в политическом скандале и, среди прочих, был приговорён к смертной казни. Когда Хань Синя повели к эшафоту, он вскричал: "Разве наш Князь (Лю Бан — Б.М.) не хочет обладать империей? Если да, то зачем же обезглавливать смельчака?" Лю Бан простил Хань Синя и назначил его инспектором армейского провианта, опять не разглядев истинного предназначения этого человека (что, однако, смог сделать первый советник Лю Бана — Сяо Хэ). Когда однажды ранним утром разочаровавшийся в князе Хань Синь тайно оставил лагерь, Сяо Хэ догнал его и упросил вернуться, обещав отрекомендовать его Лю Бану, как должно. Представляя Хань Синя, Сяо Хэ сказал так: "Он может стать командиром, равного которому нет во всей Вашей армии. Если Вы хотите выступить на восток и овладеть империей, Хань Синь для Вас просто неоценим. Однако, если Вы не оцените его по достоинству, он снова уйдёт от Вас." Чтобы не расстраивать первого советника, Лю Бан назначил Хань Синя одним из генералов, однако Сяо Хэ всё не унимался и просил назначить того на пост Главнокомандующего. Князь согласился и на это, попросив Хань Синя к себе, чтобы зачитать ему приказ о назначении. Сяо Хэ тогда посетовал князю: "В этом-то и коренится Ваша ошибка. Вы посылаете за своим Главнокомандующим так, как будто просите привести ребёнка." Сяо Хэ настоял, чтобы введение в должность совершалось в строгом следовании ритуалу, после поста и омовения. Первый советник сам рассчитал благоприятный для инвеституры день и велел возвести алтарь для жертвоприношений. В назначенный срок, перед строем войск, под бой барабанов, Сяо Хэ торжественно вручил Хань Синю личную печать и верительную грамоту как символы высшей воинской власти. На примере из далёкого прошлого, Ду Фу хочет показать, что причины нынешних неудач в деле скорейшего восстановления законной власти династии Тан заключены в забвении традиций справедливого правления, неумении властителей разглядеть и оценить истинно преданных и талантливых людей в своём окружении. Зная историю ухода Ду Фу со службы, здесь можно предположить и нечто личное.

Юй [Великий] — герой древнего китайского мифа, легендарный основатель династии Ся (XXII в. до н.э.). Согласно мифу, Юю удалось справиться со страшным наводнением, угрожавшим Китаю, путем прорытия дренажных каналов через Три горных края Ба (см. ниже) к Восточному Морю. Описываемый в стихотворении храм-кумирня был расположен в древней области Чжунчжоу (ныне уезд Чжун в пров. Сычуань). Он стоял в горах на высоком скалистом берегу реки Миньцзян.

Мандарины, грейпфруты [иначе: помелоны] (кит. цзюй-ю) — упоминание данных фруктов в связи с именем Юя далеко не случайно. В "Книге Преданий" (кит. Шуцзин или Шаншу), в разделе "Приношения Великому Юю" говорится: "... Дикие люди [этих] островов приносили [в качестве дани] в своих корзинах: одежды, сплетённые из травы, и шелка, вытканные узором в виде морских раковин. А в котомках и узлах — мандарины и помелоны, приносимые по особому желанию." (пер. мой — Б.М.)

... очертанья болотных гад (в оригинале: хуа лун-шэ — "изображены драконы [и] змеи") — такие сюжеты на позднейших росписях храма Великого Юя также не случайны. В книге "Мэн-цзы" сказано: "Во времена, когда жил [император] Яо, реки потекли вспять и воды, разлившись, затопили всё его Срединное владение. Народ не находил себе места, так как повсюду завелись змеи и ящеры. [...] Было велено Юю упорядочить воды рек. Юй прорыл русла в землях Яо и направил реки к морю. Он вогнал змей и ящеров [обратно] в болота и трясины." (6-я глава, II-я часть, раздел 6.9 — в пер. В. С. Колоколова)

"Четыре [способа] перевозки" (кит. сыцзай) — в "Книге преданий" сам Юй говорит: "Беспредельные воды разлились до небес, безбрежным пространством окружили горы, затопили холмы. Народ внизу пришел в смятение и тонул. Я передвигался четырьмя способами [т.е. на повозке по твердой земле, на лодке по воде, на санях-волокушах по грязи, в обуви с шипами по крутым склонам — Б.М.]. На горах рубил деревья и [...] показывал всем дичь для пищи. Я проложил русла девяти рек и отвел их в море, углубил канавы и каналы и отвел их в реки..." (пер. Л. Д. Позднеевой и Е. М. Яншиной)

Три [горных края] Ба — (кит. Саньба) — историческая область на востоке современной провинции Сычуань.

0

30

Канун Зимнего Солнцеворота

Дыханья небес и людские деянья,     
в них дней скоротечность одна.
Раз "ян" возродилась в день солнцестоянья,     
наступит, дай срок, и весна.
В узор пятицветный на вышивке дольней     
лишь малая стёжка легла,
Но нынче подуешь в тростник шестиствольный, —     
и кверху взовьётся зола.
Уж берег, в студёных декабрьских оковах,     
загрезил о зелени ив;
Горе, в снежном саване, видится снова     
расцвет белокипенный слив...
Привычным мне сделалась видом чужбина,     
и чуждым мне стал край родной.
Учу быть моим виночерпием сына,     
нальёт пусть ещё по одной!


Комментарии переводчика:

День Зимнего Солнцестояния — кит. дунчжи, дословно: "наступление зимы". Название это относилось и к самому короткому из дней года, и к открываемому им одному из 24 сезонов китайского сельскохозяйственного календаря. Считалось, что в этот день солнце вновь обретает свою животворящую энергию "ян", символизирующую его светлое, мужское начало. Ср. русскую поговорку: "солнце — на лето, зима — на мороз".

Дыханья небес и людские деянья, в них дней скоротечность одна... — здесь: погодные условия (кит. тяньши, дословно: небесные сезоны) и социальные условия (кит. жэньши, дословно: людские деянья) подвержены неумолимым циклическим изменениям. Поэт надеется, что в его теперешнем положении скитальца, лишённого службы, не имеющего дома и средств к существованию, также наступит перемена к лучшему. Стихотворение написано в г. Куйчжоу (пров. Сычуань) между 766 и 768 гг. Оттуда поэт отправился в своё последнее путешествие в Чанъань, решив снова попытать счастья при дворе.

Раз "ян" возродилась в день солнцестоянья... — см. предыдущий комментарий.

В узор пятицветный на вышивке... — смысл: зимний вид природы в день солнцеворота подобен только начатой вышивке, на которой пока не видно будущего разноцветья весенних и летних красок.

Но нынче подуешь в тростник шестиствольный... — в канун дня солнцеворота, древние китайцы традиционно производили следующий физический опыт. Находясь в комнате, освещённой лучами солнца, брали несколько пустотелых тростинок или многоствольную флейту, куда насыпали мелкой сухой золы, которая затем выдувалась наружу. По полёту её частиц делался вывод: если те поднимались в потоках нагретого воздуха, значит к солнцу возвратилась его энергия "ян".

Отметим прекрасные параллелизмы в 3-4-й и 5-6-й строчках. В последнем случае, даже природа наделяется человеческими чувствами, сходными с теми, которые на деле испытывает сам поэт.

В предпоследней строчке поэт сетует, что так долго скитался, что чужие пейзажи уже не кажутся ему странными (кит. юньу бушу), однако, попади он сейчас в родные края, те будут выглядеть, как чужие (кит. сянго и). Мотив же "пьянства" у Ду Фу почти всегда связан с чувством тоски и отчаяния (в отличие от романтического гедонизма возлияний Ли Бо).

0



Создать форум. Создать магазин